Готовый перевод Same Frequency Green Coconut Sea / Резонанс зелёного: На полной скорости к свободе: Глава 9

— А ты? — в ответ спросил Хуа Юйфэн. — У тебя есть что-то, чего ты особенно сильно жаждешь, но так и не можешь получить?

Лянь Таюэ остановил движение рук, посмотрел на веселящуюся толпу на танцполе, и в его взгляде мелькнуло едва уловимое одиночество. Он постучал пальцем по краю бокала:

— У каждого это есть, в той или иной степени.

Хуа Юйфэн не упустил мгновенного изменения в его выражении лица, и в сердце вспыхнуло еще большее любопытство. Он уже хотел расспросить дальше, как вдруг увидел, что Лянь Таюэ быстро вернул себе прежний вид и с улыбкой произнес:

— Впрочем, о некоторых вещах стоит только подумать — и хватит. Жизнь-то продолжается.

На душе у Хуа Юйфэна стало немного досадно: он-то надеялся услышать от Лянь Таюэ куда больше историй.

— Лянь Таюэ.

— М-м?

— Ты веришь в любовь? — Хуа Юйфэн пристально, с горящим взором посмотрел на него.

Лянь Таюэ слегка растерялся: этот неожиданный вопрос застал его врасплох. Казалось, шестеренки его мыслительного процесса внезапно заело, и потребовалось на полтакта больше времени, чтобы они снова пришли в движение.

Он инстинктивно обвел губы языком, перевел взгляд с Хуа Юйфэна на золотую этикетку бутылки шампанского, стоявшей на барной стойке, словно пытаясь отыскать ответ в ее сложном узоре.

— С теоретической точки зрения, любовь — это сложное и повсеместно распространенное эмоциональное явление в человеческом обществе. Множество психологических и социологических теорий разбирали и объясняли его. Любовь считается важнейшей силой, которая скрепляет межличностные отношения и подталкивает развитие общества. С культурной точки зрения, бесчисленные литературные произведения и художественные творения во все времена и у всех народов вращались вокруг любви: она — вечная тема в поэзии, тончайший мазок кисти в живописи, неотъемлемый духовный стержень культурного наследия, несущий в себе тоску и стремление разных народов и разных эпох к прекрасным чувствам. С физиологической точки зрения, когда человек влюбляется, его тело выделяет целый ряд химических веществ, таких как дофамин и окситоцин, — эти вещества вызывают учащенное сердцебиение, покраснение лица и другие физиологические реакции, обеспечивая материальную основу для возникновения любви с научной точки зрения. Так что, в совокупности, у меня нет причин не верить в любовь.

— Я не хочу слушать всю эту заумную чепуху, я хочу услышать твое собственное мнение. — Хуа Юйфэну вовсе не улыбалось слушать такие ответы — длинные и вонючие.

Спустя мгновение Лянь Таюэ медленно поднял голову, встретившись взглядом с Хуа Юйфэном, и в его глазах появилось чуть больше ясности после раздумий:

— Как сказать… Когда-то я верил безоговорочно. Мне казалось, что любовь — это самая чистая и прекрасная вещь на свете, способная преодолеть любые препятствия и сделать человека невероятно храбрым. Словно в тех романтических историях: следовать друг за другом до гробовой доски и хранить верность до конца дней.

Он замолчал и легко вздохнул:

— Но на этом пути я повидал слишком много суровой реальности, стоящей за любовью. Видел, как двое искренне любят друг друга, но из-за всяких жизненных обстоятельств вынуждены расставаться; видел сладких и нежных влюбленных, которые в мгновение ока начинают сыпать злыми словами; и видел мужей и жен, чьи тела вместе, а души врозь, и которые ради какой-то выгоды поддерживают видимость гармонии.

В эту так называемую любовь словно примешивается слишком много желаний и корыстных целей, и я невольно начинаю сомневаться: а в самом ли деле любовь настолько несокрушима? Пожалуй, она больше похожа на мимолетную страсть, возникающую в определенных условиях и обстановке.

— Любовь — это слишком роскошно? — казалось, он спрашивал самого себя.

Затем он покачал головой, опровергая собственную мысль.

— Любовь — это просто чертов… кавардак. — Лянь Таюэ с улыбкой договорил начатое. — Она вовсе не похожа на изысканную вещицу премиум-класса, выставленную за витриной на всеобщее любование и восхищение, — заполучив ее, не обретешь безграничного удовлетворения и славы. Любовь больше похожа на клубок спутанных нитей: стоит в него ввязаться, как с ног до головы опутает изнутри и снаружи, и ни распутать, ни разобраться.

Он взял со столика пустой бокал, лениво покрутил его в пальцах, и взгляд его скользнул по контурам стекла, словно на прозрачной поверхности отражались все те прошлые картины, связанные с любовью.

— Посмотри сам: ради любви люди бросаются в огонь и в воду, но сколько в итоге способны выйти из любви невредимыми? Сколько прекрасных чувств в конце концов оборачиваются взаимными ранами и ворохом мелких дрязг?

Хуа Юйфэн слегка прищурился, внимательно разглядывая Лянь Таюэ. Он никак не ожидал, что этот на вид столь легкомысленный и необузданный человек питает к любви столь пессимистичные и глубокие взгляды.

Каким же было его прошлое?

— Но даже несмотря на это, столько людей продолжают идти друг за другом в погоне за любовью, — тихо произнес Хуа Юйфэн, словно возражая или предаваясь раздумьям.

В нем… неожиданно проснулся импульс заставить Лянь Таюэ поверить в любовь.

Услышав это, Лянь Таюэ остановил крутившийся в руке бокал и посмотрел на Хуа Юйфэна:

— И то верно. Заведомо зная, что это кавардак, все равно не удержаться от желания протянуть руку, все тешишь себя иллюзией, будто именно ты станешь тем исключением, которому удастся распутать этот клубок идеальным узором. Наверное, в этом и заключается магия любви: она делает людей слепыми и опьяняет их.

Лянь Таюэ взял бокал и чокнулся с ним. Звонкий стук чисто разнесся по слегка шумномоу бару, прозвучав словно особый резонанс.

— У любви нет определения.

Лянь Таюэ чуть откинул голову назад и осушил бокал до дна; терпкая жидкость скользнула по горлу, оставив после себя волну теплого жжения.

Хуа Юйфэн тоже сделал глоток: капли вина прокатились по кончику языка, оставляя легкий фруктовый привкус и густой аромат.

Лянь Таюэ был удивительно ясным человеком. Его взгляд на мир словно снабжали точным фильтром, позволяющим мгновенно пронзать внешнюю оболочку и добираться до самой сути. На людей и события у него всегда было собственное мнение, он никогда не плыл по течению. Те суждения — отчасти пессимистичные, отчасти широкие и отрешенные — проистекали из самых подлинных чувств в глубине его души, не неся в себе ни капли фальши или жеманства.

До этого Хуа Юйфэн думал, что Лянь Таюэ вечно пытается отыскать ответы о любви в различных теориях и опыте, словно перебирая в необъятном море трактатов универсальный ключ, способный распахнуть врата любви, и стремясь дать четкие и определенные рамки вещам неопределенным. Он упорно препарировал и анализировал любовь, пытаясь рациональными путами обуздать это чувство, похожее на сорвавшегося с привязи дикого коня.

У каждого свое понимание любви, и у тысячи людей найдется тысяча разных любовей. Точь-в-точь как мерцающие в ночном небе звезды: на первый взгляд похожие, но на деле каждая излучает неповторимый свет и следует по уникальной орбите. Кто-то считает любовью совместное тихое старение рука об руку, кто-то видит в ней безумную, всесокрушающую страсть; кто-то постигает истинный смысл любви среди повседневной бытовой рутины, а кто-то ищет ее следы в романтических порывах.

Быть может, именно из-за отсутствия четкого определения любовь так притягательна и в то же время озадачивает. Она словно призрачный силуэт в пелене тумана: издали манит сказочной красотой, заставляя людей сломя голову бросаться навстречу. Но стоит оказаться внутри нее по-настоящему, как тут же теряешь ориентиры, изнуренный этой неуловимой дымкой.

Хуа Юйфэн невольно подумал о том, что раньше он вовсе не умел бороться за любовь.

Но стоило повстречать Лянь Таюэ — и он отбросил все свои принципы и здравый смысл.

Свои чувства он воспринимал как забег, в котором нужно во что бы то ни стало победить: любовь — это финишная черта, к которой следует рваться изо всех сил. А любовь Лянь Таюэ — это мираж, которым хочется любоваться издали, не задерживаясь надолго. Такой он и такой он сам — они находились на разных волнах.

В этот момент музыка вокруг, казалось, окончательно стихла, оставив лишь его самого и сидевшего напротив Лянь Таюэ.

Словно яркий маяк во тьме, озаривший туманную область, что так долго оставалась неясной и хаотичной.

Глава 7

Семь дней влюбленные

— Ты… веришь в любовь с первого взгляда? — Хуа Юйфэн пристально, не отрывая глаз, уставился на него.

Как только эти слова сорвались с губ, он и сам удивился: с чего это вдруг он задал такой вопрос?

Но в глубине души отчетливо звучало: ему не нужны мимолетные интрижки, ему нужна любовь, нужна любовь именно этого человека.

Это чувство тихо зрело на самом дне сердца и сейчас, получив катализатор в виде безалкогольного алкоголя, само собой вырвалось наружу.

Значит, это трепет сердца. И этот трепет пришел нежданно, но оказался невероятно настоящим.

Однако в ту же секунду музыка в баре резко сменилась: тяжелые, мощные удары барабанов и оглушающая мелодия мгновенно заточили всё пространство. Веселые голоса и разговоры вокруг тоже стали громче, окончательно заглушив его вопрос.

Хуа Юйфэн слегка нахмурился, чувствуя легкое раздражение. Он только-только набрался храбрости задать этот вопрос, но Лянь Таюэ так ничего и не услышал. Видя, как Лянь Таюэ с недоумением смотрит на него, словно пытаясь понять, что только что было сказано, Хуа Юйфэн замялся и уже собирался повторить всё громче, как вдруг к нему снова стали приставать смазливые парни и красотки, требуя намешать коктейль, а какой-то белокурый паренек попросил контакты — и он сам не заметил, как с улыбкой вытащил телефон.

На душе у Хуа Юйфэна поднялась глухая волна досады. Назло самому себе он резко отвернулся в сторону, схватил бокал и принялся жадно глотать вино большими глотками. Видимо, слишком торопливо: жидкость попала не в то горло, и он тут же зашелся в яростном кашле, а лицо его мгновенно залило краской.

В тот же миг чья-то рука легко опустилась ему на спину, ритмично похлопывая раз за разом. Хуа Юйфэн, мучаясь от удушья и прикрывая рот рукой, с трудом приподнял голову.

Перед его глазами предстал не кто иной, как Лянь Таюэ. Тот слегка хмурился, с искренним участием помогая ему откашляться. Заметив это, Хуа Юйфэн невольно поджал губы: этот человек вечно такой, со всеми обходителен и внимателен.

— Выпей воды, станет полегче. — Лянь Таюэ поставил перед ним стакан теплой воды и тут же повернулся, собираясь уходить.

Однако Хуа Юйфэн, словно зачарованный, протянул руку и без раздумий крепко вцепился в запястье Лянь Таюэ.

Лянь Таюэ слегка вздрогнул, инстинктивно выгнув бровь, и молча повернулся к нему.

Не обращая ни на что внимания, Хуа Юйфэн резко дернул рукой, притягивая Лянь Таюэ к себе, и тут же крепко обнял его за талию, глубоко уткнувшись лицом.

— И от безалкогольного можно опьянеть? Малыш. — Хотя Лянь Таюэ и отпустил шуточку, вырываться он не стал, позволив Хуа Юйфэну обнимать себя. Он слегка опустил взгляд на макушку, прильнувшую к его талии.

Хуа Юйфэн обнимал его изо всех сил, боясь, что стоит ослабить хватку — и Лянь Таюэ исчезнет. Сцена, где вокруг Лянь Таюэ крутились красавцы и красотки, а особенно тот белокурый паренек, у которого Лянь Таюэ с улыбкой попросил телефон, заставила его сердце всколыхнуться, словно в нем смешали все пять вкусов разом, подняв со дна горькую кислоту. И без того раненое словами Лянь Таюэ вроде: «Побаловаться — это можно, а в душу пускать — излишне», его сердце теперь оказалось полностью заполнено ревностью и обидой.

— Я не пьян, — глухо пробормотал Хуа Юйфэн, и в его голосе прорезался носовой оттенок, отчего он звучал донельзя жалко. — Мне просто… просто паршиво на душе. — Он обнял его еще крепче.

http://bllate.org/book/37884/4741684