Гу Цзи отложил кисти и произнес:
— Неплохо ведь получилось, да?
Янь Цунъюй взглянул на рисунок. Прошло несколько секунд. С точки зрения профессионального художника оценить работу было сложно, но для него лично эта картина была невероятно прекрасна.
— Очень мило. Для первого раза у тебя огромный талант, если смог так нарисовать, — произнес Янь Цунъюй. — Хочешь сохранить? Я помогу тебе вставить его в рамку.
— ...Забудь, выбрось его потом.
У Гу Цзи все же имелся здравый смысл: он рисовал просто ради забавы, никакой коллекционной ценности в этом не было, а рамка для картины, пожалуй, стоила дороже самого рисунка.
Но раз уж это была его первая в жизни работа, Гу Цзи достал телефон и сделал несколько снимков на память.
Глаза Янь Цунъюя едва заметно блеснули:
— Тогда давай пока оставим его здесь.
Гу Цзи кивнул в ответ и заметил почти законченную работу Янь Цунъюя. Даже совершенно несведущий дилетант мог прочувствовать всю ее поразительную красоту.
В прошлой жизни под конец Линь Цинжань уже стал самым прославленным художником в Жунчэне. Однако Гу Цзи казалось, что нынешний Янь Цунъюй пишет лучше, чем Линь Цинжань десять лет спустя, и в будущем он наверняка станет еще круче.
Жаль только, что в прошлой жизни он так и не узнал, чем именно занимается Янь Цунъюй.
Янь Цунъюй спросил:
— Можешь мне помочь?
Гу Цзи удивился:
— Говори.
— Остался последний штрих. — Янь Цунъюй протянул ему кисть, которую держал в руке. — Поможешь мне завершить?
Хотя Гу Цзи не слишком разбирался в живописи, один мазок вряд ли мог испортить картину, и, загоревшись желанием попробовать, он взял кисть:
— Куда добавить?
При передаче кисти пальцы Янь Цунъюя случайно задели кончики пальцев Гу Цзи. Едва уловимое тепло передалось через прикосновение, отчего его сердце, казалось, замерло на мгновение.
Янь Цунъюй взял себя в руки и указал на нижнюю часть листа:
— Вот сюда, просто поставь точку.
Гу Цзи присмотрелся и ткнул кистью в указанное место.
Блики играют важнейшую роль в картине, можно сказать, вдохновляют в нее жизнь. Многие вовсе не не умеют их рисовать, просто не знают, где именно поставить точку.
Стоило добавить этот последний штрих светло-белого цвета, как на картине, казалось, изменилась игра света и тени, обретая едва уловимый, зыбкий дух.
Янь Цунъюй отступил на шаг назад, убедившись, что рисунок завершен. В его груди разлилось тихое удовлетворение: это была картина, к созданию которой приложил руку Гу Цзи, и по своему смыслу и ценности она превосходила любые другие.
*
Линь Цинжань собрал свои вещи и уже собирался уходить, как сидевший рядом Фан Чжао внезапно похлопал его по плечу и с удивлением произнес:
— Цинжань, смотри, вон тот парень сзади — случайно не твой парень?
Линь Цинжань подумал, что это невозможно: если бы Гу Цзи пришел, разве стал бы он сидеть в аудитории и даже не прислал ему сообщение? Но, мельком глянув назад, он вдруг нахмурился.
Фан Чжао прищурился, пытаясь разглядеть:
— Точно он? Тот, что сидит рядом с Юй-шэнем... Твой парень знаком с Юй-шэнем?
В глубине души Линь Цинжаня шевельнулось смутное предчувствие, что что-то не так, и он поднялся с места, направляясь к Гу Цзи.
Краем глаза Гу Цзи заметил фигуру Линь Цинжаня и только тогда внезапно вспомнил, что вообще-то пришел сюда ради него. Проведя столько времени с Янь Цунъюем, он совсем выкинул это из головы, а закончив рисовать, даже подумывал просто уйти обратно.
Мысленно он выругался: ему совершенно не хотелось оставаться с Линь Цинжанем наедине, а при одной мысли о том, что придется еще долго притворяться, на душе становилось противно.
В этот момент Гу Цзи случайно бросил взгляд на стоявшего рядом Янь Цунъюя и словно увидел собственного спасителя.
Уж если придется идти обедать с Линь Цинжанем, Гу Цзи предпочел бы разбавить компанию еще несколькими людьми, чем оставаться с ним тет-а-тет.
Янь Цунъюй почувствовал на себе взгляд Гу Цзи и тихо спросил:
— Что такое?
Линь Цинжань еще не подошел, и Гу Цзи понизил голос, пытаясь зайти издалека:
— Сяо Янь, мы хоть и познакомились только вчера, но уже успели сблизиться.
Услышав такое обращение, Янь Цунъюй поневоле замер на секунду, а затем кивнул:
— ...Угу.
— Выручи меня. — Гу Цзи сложил руки вместе и попросил умоляющим голосом: — Сходи со мной пообедать, умоляю тебя.
Янь Цунъюй чувствовал себя так, будто спит наяву. Обычный голос Гу Цзи звучал чуть ниже и всегда небрежно, но в этом «умоляю тебя» кончик фразы звучал так, словно он капризничает, неся в себе соблазнительный и манящий подтекст.
В такой ситуации он никак не мог ответить отказом:
— ...Хорошо.
Гу Цзи с облегчением выдохнул.
Линь Цинжань подошел к Гу Цзи:
— Ты когда пришел? Почему не сказал мне?
Присутствие других людей делало ситуацию куда более терпимой, чем если бы Гу Цзи пришлось остаться с Линь Цинжанем один на один. Гу Цзи нашелся что ответить:
— Видел, что ты рисуешь, и не стал мешать.
Хотя Линь Цинжань не слишком поверил этому оправданию, возразить ему было нечего. Он скосил глаза на Янь Цунъюя, словно собирался еще о чем-то спросить, но в присутствии постороннего проглотил эти слова.
Линь Цинжань произнес:
— Я закончил, пошли обедать.
Гу Цзи бросил правую руку на плечо Янь Цунъюя и небрежно бросил:
— Сяо Янь тоже идет с нами.
Линь Цинжань не удержал лицо:
— ...Гу Цзи.
— Сяо Янь — мой новый друг, — сказал Гу Цзи. — Обедать с друзьями — это ведь совершенно нормально, верно?
Янь Цунъюй поначалу думал, что Гу Цзи хочет использовать его, чтобы задеть Линь Цинжаня. Даже в роли живого реквизита он был не против — хотя бы из-за той фразы «умоляю тебя».
Но послушав этот диалог, теперь он уже не был до конца уверен в намерениях парня.
Линь Цинжань перевел взгляд на Янь Цунъюя:
— Юй-шэнь, ты пойдешь с нами обедать?
Янь Цунъюй сдержанно кивнул в ответ.
Линь Цинжань, казалось, о чем-то задумался. Спустя мгновение он неожиданно легко и охотно согласился:
— Хорошо, тогда пусть Юй-шэнь идет с нами.
...Что-то здесь не так.
Это было не в характере Линь Цинжаня. Даже если бы тот согласился, то не стал бы делать это так охотно — от этого у Гу Цзи неизменно возникало ощущение, что у того на уме какие-то скрытые замыслы.
Глава 8
По дороге в столовую они встретили Чэн Чжо и Сюй Цзинъиня.
Чэн Чжо вел электроскутер, а позади него сидел Сюй Цзинъинь. Они пронеслись мимо троих, словно порыв ветра, а ярко-рыжие волосы Чэн Чжо полыхали на ходу, напоминая языки пламени.
Проезжая мимо Гу Цзи, Чэн Чжо громко окликнул его:
— Брат Гу, идешь обедать? О, и невестушка тут же...
http://bllate.org/book/37877/4740424
Готово:
