Не прошло и много времени, как пушистый маленький шпиц выскочил из какого-то угла и зашатался, ковыляя к ногам Янь Хуаньханя. Сразу после этого произошло нечто совершенно неожиданное: щенок взял да и наделал лужу прямо у ног Янь Хуаньханя.
Янь Хуаньхань мгновенно понял — тут наверняка снова замешан Фэн Люэбай, который за его спиной строит козни. Тем не менее лицо его осталось совершенно привычным, ни малейшей тени паники или гнева. Сохраняя невозмутимый вид, он огляделся по сторонам, после чего быстро и решительно протянул руку, точно ухватив щенка за шкирку, словно какого-то мягкого плюшевого мишку. Затем, шагая с полнейшим спокойствием и размеренностью, он направился к выходу из банкетного зала.
Фэн Люэбай изначально всем сердцем ждал, что Янь Хуаньхань взбесится и потеряет самообладание перед лицом всех гостей, устроив публичную сцену, чтобы он мог всласть потешиться над этим зрелищем. Кто же знал, что Янь Хуаньхань поведёт себя настолько невозмутимо и от начала до конца не покажет ни малейшего признака растерянности. Фэн Люэбай невольно пробормотал себе под нос: «И это всё?..»
В тот самый момент, когда он обернулся, их взгляды с Фэн Люэбаем пересёклись. Этот спокойный взгляд казался полным скрытого смысла, отчего Фэн Люэбаю сделалось необъяснимо жутко.
Щенок же, словно почуяв знакомый запах, повернул голову и жалобно посмотрел на Фэн Люэбая, издав жалобное «у-у», полное обиды.
Увидев, что Янь Хуаньхань уходит вместе со щеночком, Фэн Люэбай почувствовал, будто у него на душе скребут кошки, и, словно поддавшись какому-то наваждению, поспешил следом за ним.
— Байбай! Я иду тебя спасать!
Старейшина Бай стоял в кругу старых друзей, вокруг то и дело раздавались весёлый смех и беседы. Он обшаривал взглядом толпу, но никак не мог обнаружить фигуру своего внука Сяо Лю. Старейшина слегка нахмурил брови, и хотя на его лице ещё сохранялась улыбка, в глазах проступила капля беспокойства. Он громко спросил: — Куда это запропастился этот сорванец Сяо Лю? Стоит на секунду отвлечься — и уже след простыл.
Сидевший рядом старейшина Янь тоже окинул всё вокруг взглядом и с досадой произнёс: — Хуаньханя тоже где-то носит, и след пропал.
Услышав это, старейшина Бай сперва замер, но тут же раскатисто рассмеялся, широко взмахнув рукой, и великодушно бросил: — Да ладно вам, ладно! Молодость есть молодость, энергии у них хоть отбавляй, видать, не хочется им с нами, стариками, в одном месте сирень ломать. Пускай себе идут куда глаза глядят, ищут развлечений на свою голову. Глядишь, за нашими спинами вовсю веселятся!
Старейшина Янь с полным пониманием кивнул в знак согласия: — И то верно, и то верно. Хватит нам тут голову ломать по пустякам. Будем наслаждаться свободой и этим редким сбором, а до того, куда молодёжь подалась, нам и дела нет.
Сказав это, оба старика переглянулись и рассмеялись, подняли со столов бокалы с вином, легонько чокнулись, опрокинули по глотку и продолжили непринуждённую беседу с окружающими друзьями.
Глава 8.
Только попробуй меня задирать
Янь Хуаньханя разместили в гостевой комнате для отдыха.
Он вошёл в ванную, и потоки горячей воды, зашумев, смыли с него всю накопившуюся усталость.
Тем временем Фэн Люэбай всю дорогу следовал по пятам за Янь Хуаньханем, словно привязанный нечистой силой хвостик, и неотступно добрался до самой двери гостевой комнаты. Водворяясь на место, он воровато озирался по сторонам, и, убедившись, что за ним никто не наблюдает, тихонько толкнул дверь и согнувшись в три погибели шмыгнул внутрь.
Байбай был привязан верёвкой к ножке журнального столика. Увидев знакомого Фэн Люэбая, он тут же оживился и поспешно подал пару голосов. — Тсс! — напряжённо зашикал Фэн Люэбай, приложив палец к губам. Бросив боязливый взгляд на ванную и убедившись, что оттуда до сих пор не доносится никаких звуков, он поспешно опустился на корточки, развязал узел на шее Байбая и поторопил: — Живей выбирайся отсюда!
Фэн Люэбай выпрямился в полный рост и тут же бросил взгляд на аккуратно разложенную на кровати одежду, отчего на его губах расплылась ехидная улыбка. Мысленно он позлорадствовал: — Ну погоди, Янь Хуаньхань, останешься сейчас без одежды — запрыгаешь от злости. С этими мыслями он охапкой подхватил вещи и, прихватив с собой Байбая, приготовился сделать ноги.
Он осторожно приоткрыл дверь, и Байбай выскочил наружу первым. Но в этот самый момент дверь ванной резко распахнулась, и на пороге появился Янь Хуаньхань, обёрнутый в одно лишь банное полотенце на бёдрах. Услышав шорох, Фэн Люэбай мысленно взвыл: вот чёрт, попался с поличным.
Едва выйдя, Янь Хуаньхань почувствовал неладное. Он чётко помнил, что, входя, включил везде свет, сейчас же в комнате царил полумрак. Инстинктивно глянув влево, он заметил, что дверь приоткрыта на щель. Янь Хуаньхань нахмурился и шаг за шагом направился к выходу.
Он протянул руку и щелкнул выключателем — в мгновение ока всё помещение залило ярким светом.
Фэн Люэбай зажался вплотную к одной из стенок витрины для красного вина. Сама витрина имела П-образную форму, из-за чего угол, где он прятался, оказался полностью заблокирован, а напротив ещё и красовалось зеркало, в котором чётко отражалась фигура Янь Хуаньханя.
Через зеркальное отражение Фэн Люэбай наблюдал, как Янь Хуаньхань стоит в одном полотенце на бёдрах, демонстрируя безупречную фигуру во всей красе, и не удержался от мысленного упрёка: — Ишь ты, а фигурка-то у этого типа ничего, жаль только, сам дурной человек.
Вслух же он тихо пробормотал: — Теснотища-то какая…
Янь Хуаньхань только собрался прикрыть дверь, как снаружи раздался собачий лай. Он большими шагами подошёл к выходу, выглянул за порог и бросил Байбаю: — Сам выбежал?
Байбай радостно гавкнул ещё пару раз, отчаянно виляя хвостом, будто погремушкой.
— Перестань орать… Малыш Байбай! — Фэн Люэбай сейчас горел как на углях, умоляя пса лишь об одном: перестать привлекать к себе внимание и не выдавать его тайное укрытие.
Янь Хуаньхань скользнул взглядом по П-образной витрине с вином справа и через огромное зеркало на стене отчётливо разглядел прячущегося внутри Фэн Люэбая. Уголки его губ слегка приподнялись в холодной ухмылке, и он бросил псу: — Не уйдёшь сейчас — смотри у меня, приволоку силой.
Байбай, казалось, уловил смысл его слов, коротко тявкнул и умчался прочь, весело покачивая хвостом.
Янь Хуаньхань захлопнул дверь в комнату и негромко проговорил себе под нос: — Куда это моя одежда подевалась?
Услышав, что шаги постепенно удаляются, Фэн Люэбай слегка перевёл дух, а пальцы, сжимавшие чужую одежду, чуточку разжались.
— Куда же делась моя одежда… — голос Янь Хуаньханя стал тише, но в тонах проступила угрожающая нотка. В следующее мгновение, скрестив руки на груди и босиком, он неторопливо приблизился к витрине, склонил голову набок и уставился на застрявшего между панелями Фэн Люэбая, окинув его насмешливым взглядом.
Фэн Люэбая бросило в дрожь от испуга. В панике пытаясь выкарабкаться из укрытия, он случайно наступил на лежащую на полу одежду и, потеряв равновесие, кубарем полетел вперед, рухнув прямо на Янь Хуаньханя. В суматохе его пальцы куда-то случайно нажали — в гостевой комнате мгновенно погас весь свет, оставив лишь тусклое сияние у винной витрины.
Мягкий ковёр покрывал пол, шаги по нему раздавались совершенно бесшумно, наглухо отрезая это замкнутое пространство от шума внешнего мира.
Мягкие теплые блики света нежно разливались вокруг, окутывая всё вокруг лёгкой пеленой нереальности, словно в заманчивом сне.
Фэн Люэбай совершенно неожиданно для самого себя оказался верхом на Янь Хуаньхане, и в этой суете его губы точно нос к носу столкнулись с губами Янь Хуаньханя. В то же мгновение тончайшая, пьянящая пелена двусмысленности стремительно заполнила тесное пространство, обвившись вокруг них невидимыми нитями.
Фэн Люэбай вмиг вытаращил глаза, выглядя так, будто повстречал средь бела дня призрака.
Поцеловать эту черепаху Яня! Он умудрился поцеловать эту старую черепаху Яня!
В эту секунду в его голове воцарилась абсолютная пустота, все те острые на язык словечки, которыми он обычно щеголял, испарились без следа. Заикаясь и едва справляясь с дрожью в голосе, он выдавил из себя: — Ты… ты не пойми неправильно, я вовсе не собирался…
Янь Хуаньхань не спешил с ответной реакцией. Он лишь молча вглядывался в лицо Фэн Люэбая, а его глубокие, пронзительные глаза в этом приглушённом свете таили неразгаданные отблески, не позволяя догадаться, что же творится у него в мыслях.
Среди этой короткой, но бесконечно тянущейся перепалки взглядов Фэн Люэбай вдруг с удивлением отметил, что лицо Янь Хуаньханя постепенно становится отчётливее. Наверное, из-за того, что тот только что принял горячий душ, влажный пар окрасил его скулы в лёгкий, еле заметный румянец — этот розоватый оттенок придавал его привычному холодному и суровому выражению лица непривычную мягкость и теплоту.
Выдержав паузу, Янь Хуаньхань наконец прервал тишину, холодно цедивший сквозь зубы всего два слова: — Слезай!
Фэн Люэбай застыл на месте, будто на него наложили заклинание паралича: его тело совершенно не слушалось команд и продолжало безмолвно сидеть. Мозг юноши всё ещё барахтался в омуте только что пережитой случайной близости и был не в силах выдать хоть какую-то реакцию.
— Глухой что ли? Слез…! — Янь Хуаньхань повысил голос, в его тоне прорезалось явное раздражение, и он решительно протянул руки, намереваясь оттолкнуть Фэн Люэбая.
Однако произошло то, чего Янь Хуаньхань никак не ожидал: Фэн Люэбай, словно очнувшись от оцепенения, резко перехватил его протянутые руки, а затем подался вперед с такой отчаянной решимостью, будто шёл напролом, и снова впился поцелуем в губы Янь Хуаньханя. В этом повторном поцелуе не осталось и следа прежней растерянности — напротив, он изобиловал диким напором и неистовым жаром. Его губы жадно и властно прижались к чужим, словно пытаясь выпустить наружу накопившиеся в глубине души, доселе неосознанные и невыразимые словами чувства, изливая их через этот долгий поцелуй до капли.
— Ты что творишь?! — Янь Хуаньхань от неожиданности широко распахнул глаза и невольно издал возмущённый окрик, в котором сквозило полнейшее недоумение. Однако Фэн Люэбай уже погрузился в собственный мир и остался глух к любым упрёкам.
Среди этого горячего поцелуя во рту у Янь Хуаньханя почему-то разлился кисло-сладкий привкус — ощущение шло откуда-то из глубин души, не поддаваясь никакому разумному объяснению.
Хотя этот странный вкус ощущался предельно отчётливо, ему показалось, будто все органы чувств в это мгновение дружно отказали. Бывший некогда безупречным слух теперь не улавливал вокруг ни малейшего шороха; острый в обычное время взгляд напрочь отказывался разглядывать лицо Фэн Люэбая, находившегося в считанных сантиметрах; осязание потеряло способность ощущать тепло кожи под ладонями; да и вкус той самой кислой сладости растворился и затуманился в долю секунды.
Оказавшись в уединении этого укромного уголка, Фэн Люэбай и Янь Хуаньхань не могли сдержать потоки выделяемых феромонов, которые смешивались и переплетались между собой подобно незримому приворотному зелью, заставляя градус двусмысленности в воздухе взлетать до небес.
Янь Хуаньхань чувствовал, как чужие феромоны обдают его свежестью прохладного утреннего ветра, ворвавшегося через распахнутое окно, с лёгким оттенком суровой одинокой прохлады. Смешанные с морозной чистотой льда и снега, они были способны заставить замерзнуть любые мирские тревоги.
В голове же Фэн Люэбая бушевала настоящая буря, переполненная бессчетными хаотичными мыслями. И всё же посреди этого беспорядка его взгляд внезапно обрёл резкость: он неожиданно отчётливо смог рассмотреть лицо Янь Хуаньханя — суровые, притягательные черты, окрашенные в розоватый от гнева оттенок, предстали перед ним с потрясающей чёткостью. Словно под воздействием чар, он медленно приподнял руку и нежно коснулся пальцами щеки Янь Хуаньханя, очерчивая контур его резко очерченного лица с трепетом и жадной бережностью.
Фэн Люэбай ломал голову над тем, как бы поизящнее описать открывшееся ему зрелище, но в мыслях крутилась лишь одна простая и прямая мысль: он до безумия красив, и этот надменный холодный человек похож на сошедшего с небес небожителя, случайно забредшего в суетный мир, чьё каждое движение неизменно цепляет самые потаённые струны его души.
http://bllate.org/book/37861/4738038
Готово:
