Готовый перевод Pluto's Heart Osmanthus Chen / Сердце Плутона: Сквозь годы разлуки: Глава 11

Кассир у кассы обернулся и искренне пояснил: Он, наверное, не соврал тебе, у него действительно может не быть WeChat. Только что он платил картой, да еще и через зарубежный ЮниПэй…

Сегодня погода стояла пасмурная, небо затянули хмурые тучи.

Из-за того, что часовой пояс толком не сместился, сегодня утром Чэнь Яньчэнь проснулся задолго до рассвета. Почитав немного книг и дотянув до шести часов, пока в животе не заурчало, он накинул толстовку и на цыпочках вышел из дома.

Он не смел уходить слишком далеко, так как еще плохо ориентировался на местности. Помнив лишь, что несколько дней назад, когда Ду Цзяли привезла его обратно, он смутно заметил на углу улицы в трехстах-четырехстах метрах отсюда вроде бы кофейню, он побрел туда, полагаясь на память.

По пути туда на дороге попадались лишь дворники, подметающие улицы, а вот обратно он возвращался как раз в разгар утреннего часа пик. Чэнь Яньчэнь, пожалуй, был самым беззаботным человеком на дороге: те, кому нужно на работу, спешили на работу, школьники бежали, боясь опоздать, и даже тетки, только что вернувшиеся с рынка с покупками, шагали быстрее этого молодого господина.

Когда Чэнь Яньчэнь вернулся домой, Лэ Июнь уже ушла в больницу навестить Чэнь Хуацяня, а тетя Шэнь как раз вернулась с рынка.

Обернувшись и заметив на одежде Чэнь Яньчэня кофейные пятна, тетя Шэнь поспешно подошла к нему: Ой, скорее переодевайся, это же еще не высохло, тетя Шэнь сейчас же все застирает.

Вернувшись в комнату, чтобы сменить одежду, Чэнь Яньчэнь случайно бросил взгляд на черный костюм, висевший в шкафу.

Он взял костюм, долго и отрешенно смотрел на него, сглотнул комок в горле, а затем развернулся и спустился вниз вместе с костюмом.

— Тетя Шэнь, завтра утром мне нужно поехать на похороны, не могли бы вы сегодня погладить этот костюм? — спросил Чэнь Яньчэнь.

Тетя Шэнь как раз выходила из кухни с чашкой чая из лонгана в руках. Увидев костюм, она слегка удивилась, но тут же взяла его и с доброй улыбкой ответила: Конечно, можно. Если бы господин Чэнь знал, каким ты стал разумным, он бы наверняка очень обрадовался.

Чэнь Яньчэнь двумя руками принял чашку, слегка улыбнулся в знак благодарности, подошел к окну, выходящему в сад, и встал там, прижавшись чашкой к оконной раме.

Во дворе росло дерево белого лавра. Оно стояло здесь с тех самых пор, как он себя помнил. Весной оно пускало побеги, летом распускалось цветами, и во время цветения весь сад наполнялся тонким ароматом.

Он помнил, что Лэ Июнь очень любила цветы белого лавра. Каждый раз, когда они распускались, она всегда бережно подбирала опавшие лепестки и ставила их в воду в маленькой белой фарфоровой пиале.

В его памяти запечатлелась именно такая картина.

На ней Лэ Июнь была одета в светлое ципао и подбирала опавшие цветы, а Чэнь Хуацянь стоял рядом, протягивая руку, чтобы сорвать еще нераскрывшийся бутон лавра и в тот самый момент, когда Лэ Июнь поднималась, вплести его ей в волосы.

Красавица улыбалась с ямочками на щеках, мягкая и нежная, как мартовский ивовый ветерок. Талантливый и лихой красавец легким движением руки призывал весенний ветер и смахивал три тысячи пылинок мирской суеты.

Это можно было назвать одной из редких теплых картинок с участием его родителей, сохранившихся в памяти Чэнь Яньчэня.

В конце концов, в этом же самом дворе он, будучи подростком, с железным прутом в руках, словно бешеный пес, выгонял Чэнь Хуацяня из дома, бросался на него с кулаками и поливал последней бранью.

В дальнейшем, стоило ему оказаться дома, Чэнь Хуацянь появлялся там крайне редко.

Вспоминая об этом теперь, он думал о том, что в свои тринадцать-четырнадцать лет обладал такой жалкой силой в руках, которой тем не менее хватило, чтобы прогнать взрослого сорокалетнего мужика. И теперь трудно было сказать, было ли это жалко или смешно.

В тот вечер Чэнь Яньчэня наспех поужинал, но не успел побороть накатившую сонливость. Стоило ему погасить свет и лечь в постель, как телефон внезапно завибрировал.

Лежа на кровати, он включил экран и, увидев на нем подсказку из трех иероглифов Лян Чжунси, вздрогнул от неожиданности, и весь телефон грохнулся ему прямо на лицо.

Инстинктивно потрогав нос, он с облегчением выдохнул: слава богу, кровь не пошла.

Лян Чжунси: Завтра похороны Чэнь Юйцяо, ты пойдешь?

Чэнь Яньчэнь: Мм, пойду.

Не дождавшись от Лян Чжунси ни ответа, ни даже значка ввода сообщения, он добавил: Что-то не так?

Лян Чжунси ответил мгновенно: Ничего, ложись спать пораньше.

Чэнь Яньчэнь снова получил прямым попаданием собственного телефона себе по лицу.

— Черт... — Абсолютный материалист Чэнь Яньчэнь вдруг подумал, что Лян Чжунси приносит ему одни несчастья.

В ту ночь Чэнь Яньчэнь так толком и не уснул. В его голове проносились мириады бессвязных образов — от трех до тринадцати лет, а затем и до двадцати трех, словно неразрешимые узлы из бесчисленных нитей. Ворочаясь с боку на бок, он кое-как забылся сном лишь ближе к четырём часам утра.

Ранним утром у ворот уже ждал водитель, дядя Чжун.

Сегодня Чэнь Яньчэнь надел контактные линзы, а наряжен он был в тот самый черный костюм, который шесть лет назад, перед возвращением Лян Чжунси на родину, они вместе сшили на заказ в старинном местном ателье.

После того как Лян Чжунси вернулся на родину, он больше ни разу его не надевал.

Похороны проходили на кладбище Чанхэ, которое также находилось в Цзянбэе. Поскольку было еще рано, дорога на машине от Бэйтая занимала меньше получаса.

Сегодня погода стояла пасмурная, и то крошечное солнце, что еще можно было разглядеть вчера, сегодня полностью скрылось за густыми тучами.

Ранним утром стоял густой туман. Едва тронувшись с места, дядя Чжун бросил взгляд через зеркало заднего вида на сидевших сзади Чэнь Яньчэня с матерью и произнес: Судя по небу, сегодня быть дождю.

Лэ Июнь была облачена в длинное черное ципао, набросив поверх черную накидку. Чэнь Яньчэнь всю дорогу смотрел в окно, как вдруг Лэ Июнь мягко коснулась ладонью его тыльной стороны ладони и с мягкой улыбкой произнесла: Спасибо.

Чэнь Яньчэнь внезапно очнулся от задумчивости, слабо улыбнулся, покачал головой и ничего не ответил.

Лэ Июнь разжала пальцы, которыми держала его руку, и осторожно заговорила: Я вчера сказала Хуацяню, что ты придешь на похороны. Он очень обрадовался.

Чэнь Яньчэнь смутно догадывался, что Лэ Июнь скажет дальше, поэтому не стал отвечать, а лишь молча ждал.

И действительно, заметив спокойное выражение лица Чэнь Яньчэня, Лэ Июнь набралась смелости и продолжила: Хуацянь говорил, что вы столько лет не виделись, и он хочет тебя увидеть... если ты, конечно, захочешь.

Взгляд Чэнь Яньчэня замер на руках Лэ Июнь, он по-прежнему хранил молчание.

Дядя Чжун бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида и, вспомнив прежние безумные вспышки гнева этого молодого господина, почувствовал, как ладони на руле покрылись потом.

Не дождавшись ответа от Чэнь Яньчэня, Лэ Июнь поспешно сменила тон на более мягкий и обтекаемый: Впрочем, ничего страшного, или давай в другой раз, когда...

— Давай поговорим об этом после сегодняшней церемонии, — перебил ее Чэнь Яньчэнь.

Дядя Чжун облегченно выдохнул, и Лэ Июнь тоже с облегчением произнесла: Хорошо.

Когда они прибыли на кладбище Чанхэ, с неба уже накрапывал мелкий дождь.

Похороны Чэнь Юйцяо сначала проходили в траурном зале кладбища. Говорили, что семьи Чэнь и Ян уже давно присмотрели благоприятное по фэншуй местечко, и как только сегодняшние дела завершатся, гроб предадут земле.

Траурный зал располагался в самом конце старой сосновой аллеи. Стройные ряды зеленых сосен по обеим сторонам уходили прямо в небо, образуя сплошную преграду. В ясные и солнечные дни кроны деревьев давали густую тень, принося прохладу и умиротворение, но сегодня, под затянутым грозовыми тучами небом, эта дорога казалась мрачной и зловещей.

Чэнь Яньчэнь раскрыл зонт. Лэ Июнь шла рядом с ним, держась за руку, под которой он держал зонт, и всю дорогу мать с сыном хранили молчание.

Не успели они дойти до входа в траурный зал, как издалека увидели по обе стороны от дверей два ряда белых венков. У карниза под навесом стояли и курили двое мужчин, о чем-то беседуя.

Женщина в облегающем черном платье торопливо выбежала из траурного зала и с крайним раздражением высказала одному из мужчин пару претензий. Тот тут же бросил окурок на землю, придавил его подошвой и поспешно последовал за женщиной внутрь.

Заметив эту женщину, Лэ Июнь резко остановилась. Чэнь Яньчэнь ничуть не удивился, а просто спокойно остановился рядом, ожидая. Спустя мгновение она постучала Чэнь Яньчэня по руке и, натянув на лицо смутную улыбку, произнесла: Пойдем.

Женщину звали Ян Цюхун, она была биологической матерью Чэнь Юйцяо и законной женой Чэнь Хуацяня. Мужчина же приходился ей младшим братом — Янь Чуньшань.

Зонт был смещен в сторону Лэ Июнь, и за время этой короткой прогулки левая половина одежды Чэнь Яньчэня полностью вымокла.

Чем ближе они подходили к входу в траурный зал, тем сильнее, как чувствовал Чэнь Яньчэнь, напрягалась рука Лэ Июнь, державшаяся за него. Чэнь Яньчэнь продолжал смотреть вперед, но его свободная рука невзначай легла поверх ладони Лэ Июнь, выражая безмолвную поддержку.

Руки у Лэ Июнь были ледяными.

Холодным был предгрозовой ветер, холодным было человеческое сердце.

Когда мать и сын поднялись на ступени, стоявший у входа распорядитель с опущенной было головой поднял взгляд и невольно опешил. Забыв о приличиях, он то и дело оглядывался назад, внутрь зала, в то время как Чэнь Яньчэнь сохранял полное спокойствие и невозмутимость. Сложив черный зонт, он опустил его в керамическую кадку, взял со столика кисть и расписался в гостевой книге за себя и мать.

Наверное, он слишком долго не писал по-иероглифам: три знака его имени — Чэнь Яньчэнь — выглядели сейчас какими-то угловатыми и чужими.

Как ни иронично, но в последний раз он видел эти три иероглифа в документах на въезд и выезд, которые Лян Чжунси заполнял за него.

Распорядитель продолжал украдкой подавать знаки тем, кто находился внутри, и люди тотчас устремили взгляды наружу. Стоило им увидеть Чэнь Яньчэня и Лэ Июнь, как лица всех присутствующих исказилось от нескрываемого шока; переглядываясь между собой, они зашептались.

Ян Цюхун стояла спиной к выходу, разговаривая с Янь Чуньшанем, но, предупрежденная чьим-то окликом, резко обернулась.

Налетевший в траурном зале сквозняк взметнул белые шелковые ленты и принес с собой пару опавших лепестков.

На черно-белой фотографии молодой Чэнь Юйцяо смотрел на всех глазами, такими же острыми и пронзительными, как у его матери.

В ту же секунду, как Янь Чуньшань увидел Чэнь Яньчэня, его лицо позеленело. Он перевел взгляд с Чэнь Яньчэня на Ян Цюхун. В отличие от бурной реакции своего младшего брата, Ян Цюхун, потерявшая сына совсем недавно, казалась куда более хладнокровной.

Она издалека посмотрела на Чэнь Яньчэня, который поддерживал Лэ Июнь, направляясь внутрь, и, усмехнувшись так, будто увидела нечто невероятно нелепое, шаг за шагом двинулась им навстречу.

Подойдя вплотную к обоим, Ян Цюхун услышала, как Лэ Июнь тихонько произнесла: Соболезную вашей утрате.

Ян Цюхун с презрением смерила Лэ Июнь взглядом, после чего с ног до головы окинула оценкой Чэнь Яньчэня. Внезапно сделав шаг вперед, она сократила дистанцию до Чэнь Яньчэня всего до полушага: Вы, мать и сын, действительно бесстыжие! Как вы вообще посмели прийти на похороны Юйцяо?

Лицо Лэ Июнь мгновенно побледнело, сердце заколотилось от испуга, и инстинктивно она попыталась оттащить Чэнь Яньчэня назад, но тот неожиданно опередил ее и оттолкнул мать в сторону.

Ян Цюхун была ниже ростом, чем Чэнь Яньчэнь, но ее напор казался подавляющим, словно она смотрела на него свысока.

Она сухо усмехнулась: Притворялись столько лет снаружи, неужели наконец больше не можешь прятать свой лисий хвост? Тело Юйцяо еще не остыло, а ты уже примчался назад, так сильно спешил, ублюдок... Хуацянь еще в больнице, перед кем ты тут красуешься?

http://bllate.org/book/37838/4735242