Только когда Чу Гуанкуо ушел, Лю Цинъюнь осмелился выдохнуть. Его ноги все еще слегка дрожали, и лишь пройдя пару шагов, он сумел взять себя в руки. Он перевел взгляд на Линь Люшэна, который не переставал кашлять.
— Заходи в дом.
— …Кха-кха-кха! А? — Линь Люшэн не понял, что тот имел в виду. Неужели этот человек решил сжалиться над ним, стоящим на улице, и собирается приютить его?
Лю Цинъюнь уточнил:
— Разве ты пришел не за лечением?
Теперь пришла очередь Линь Люшэна опешить. Оказывается, то место, куда притащил его Злодей Чу, — это дом сельского лекаря? Он-то думал, что его сейчас вышвырнут из деревни, а вышло так, что Злодей привез его к врачу. Столь резкий контраст заставил Линь Люшэна посмотреть в ту сторону, куда ушел этот тиран. Ветер яростно завывал, а от Злодея уже и след простыл.
— Ты, должно быть, муж этого Злодея Чу?
— Что?
Лю Цинъюнь, видя, что парень вовсе не похож на приспешника того Злодея, завел его внутрь и по пути сказал:
— Несколько дней назад твои родственники привезли тебя на бычьей повозке, возили по всей деревне. Я тогда еще мельком глянул на тебя… но сразу подумал, что жить тебе осталось недолго.
Линь Люшэн промолчал. Его возили на повозке по всей деревне? Видимо, когда это происходило, прежний владелец тела был в беспамятстве, поэтому у Линь Люшэна не осталось об этом воспоминаний, он лишь знал, что его привезли именно так. С тем слабым здоровьем, что было у прежнего хозяина, двое суток изнурительного пути в повозке были невыносимы. То, что он вообще выжил в доме Злодея, было пределом возможного.
Лю Цинъюнь прощупал пульс. Его брови сошлись на переносице, и в итоге он не смог сказать ничего утешительного, лишь перечислил: у пациента застой в сердце, одышка, жар в желчном пузыре и прочее. Говоря проще — букет болезней. Едва ли не добавил: судьба у тебя — помереть молодым.
Лекарства подобрать было непросто: лечишь одно — калечишь другое. Хорошенько подумав, Лю Цинъюнь выписал несколько составов от удушливого кашля. Линь Люшэн знал: лекарства в древности стоили баснословных денег, и простые сельские жители редко могли позволить себе врача. Глядя на сверток с травами, он с сомнением спросил:
— Можно в долг?
Линь Люшэн ведь состоял в союзе с тем Злодеем, и Лю Цинъюнь, не желая наживать неприятностей, сразу отрезал:
— За эти свертки платить не нужно.
Линь Люшэн не стал церемониться:
— Напишите… кха-кха-кха! Напишите долговую расписку.
Взглянув на него, Лю Цинъюнь понял, что Линь Люшэн — человек весьма решительный, и если он продолжит вежливо отказываться, это будет выглядеть притворно. Лю Цинъюнь постарался написать сумму поменьше: лекарства стоили шестьдесят пять монет, он записал сорок. Линь Люшэн взглянул на расписку: всего одна строка, четко и ясно написано — сорок монет, никаких проблем.
Но Лю Цинъюнь призадумался. Неужели Линь Люшэн умеет читать? В деревне мало кто был грамотным, даже если семья жила получше, они могли позволить себе учить только одного ребенка. А семья Линь Люшэна была настолько бедна, что они даже при заключении союза умудрились выторговать выгоду. Как они могли оплатить его учебу? Лю Цинъюнь не удержался и задал мучивший его вопрос:
— Ты грамотный?
— Только немного. Научился у деревенского учителя паре знаков, могу посчитать да написать свое имя, вот и всё.
Лю Цинъюнь понимающе кивнул. Линь Люшэн снова выглянул наружу и сказал:
— Добавьте еще оплату за починку двери.
Лю Цинъюнь наотрез отказался, но Линь Люшэн, решив, что этот человек слишком уж дотошный, взял кисть и приписал еще двадцать монет. Обмакнув палец в киноварь, он поставил оттиск.
Составили два экземпляра. Линь Люшэн забрал один и направился к выходу. У самых дверей Лю Цинъюнь догнал его, начал тянуть за рукав, наотрез отказываясь от денег. Линь Люшэн едва сдерживался, чтобы не выругаться. Его раздражение было написано на лице так ясно, что Лю Цинъюнь, сглотнув, в конце концов разжал пальцы.
Линь Люшэн, прижимая к себе лекарства и кутаясь в стеганый халат, поплелся обратно к дому Чу, то и дело заходясь кашлем. Подойдя к порогу, он обнаружил, что дверь заперта на засов. В деревнях обычно все знали друг друга в лицо, поэтому, если не случалось ничего из ряда вон выходящего, двери не запирали. А уж Чу Гуанкуо, будучи Злодеем, тем более не должен был этого делать. Что это значит?
Линь Люшэн, придерживая лекарства, застучал в дверь:
— Чу Гуанкуо! Я вернулся, открой! Чу Гуанкуо!
Чу Гуанкуо, слушая доносящийся снаружи хриплый, прерывающийся от кашля голос, пришел в ярость. Он подумал: этот доходяга ведет себя так, будто имеет полное право требовать, чтобы ему открыли, где только берет наглости?
Кашель снаружи стал еще сильнее, голос почти пропал.
— Брат Чу? Чу… кха-кха-кха… брат Чу!
Кто ему брат?
— Черт бы тебя побрал!
Выругавшись, Чу Гуанкуо поднялся с кровати. Из-за резкого движения доски под ним громко скрипнули. Маленькая деревянная дверь сотрясалась от ударов. Чу Гуанкуо, чеканя шаг и сверкая свирепой физиономией, направился к воротам, намереваясь прогнать этого доходягу подальше.
Как только ворота распахнулись, Линь Люшэн, закутанный в огромный стеганый халат, увидел его и внезапно заулыбался. Его губы посинели от холода, на лице не было ни кровинки. Чу Гуанкуо, глядя на эту улыбку, вдруг почувствовал, что она ослепляет его, словно солнце, и его разум, только что охваченный яростью, внезапно затуманился.
http://bllate.org/book/37833/4734491
Готово:
