Готовый перевод Misty Meat Pies / Туманные сны: Охота за кошмарами (Завершено): Глава 11

Они полагали, что безумец поручил какому-то незаметному ребёнку просто присматривать за ней, и всё, но никак не ожидали, что она проявит такую чуткость и заметит неладное в этой слежке; впрочем, вероятно, они и сами не думали, что кто-то всерьёз поверит словам сумасшедшего.

Работая вдвоём, они вырвали из этой цепи звено в виде ребёнка, но, как и в случае с Цзян Нин, которая с лёгкостью пригрозила ему игровым аккордом, в будущем его могли соблазнить и другими условиями, заставив выдать их с потрохами.

Поэтому Цзян Нин предложила обратиться в полицию.

Шэнь Юйхань с горькой улыбкой отказалась: весомых доказательств нет, жертва — больной человек, путающийся в словах, и против переплетённого сложнейшей паутиной преступного синдиката у пары разрозненных фраз нескольких старшеклассниц не было никаких шансов, исход был очевиден.

Их успехом на этот раз стало то, что Фань Вэньи на какое-то время избавилась от незримой слежки — уже неплохо, считай, съездили не зря.

Вернувшись втроём домой к Шэнь Юйхань, они застали Фань Вэньи у порога: она сидела на низенькой табуретке, теребя в пальцах края одежды. Измотанная непрекращающимися душевными терзаниями, женщина выглядела совершенно иссохшей и безжизненной, её взгляд не мог ни на чём сфокусироваться, а волосы, казалось, уже очень давно не мыли и не расчёсывали — несколько прядей липко прилипли к лицу. Но стоило ей успокоиться, как она ничем не отличалась от обычного человека.

Обычного человека...

Если бы её не обманули, сейчас она, как и миллионы других людей, время от времени ворчала бы на дочь, болтала о домашней рутине, а не сидела бы вот так, даже в минуты просветления застывая истуканом на крылечке у двери, становясь предметом пересудов для проходящих мимо зевак, навсегда отлучённая от общества.

Если этот мир — огромный остров, то такие люди, как она, — лишь одинокие лодки, дрейфующие где-то на отшибе, лодки без вёсел, которые никогда не найдут дорогу назад.

Цзян Нин не боялась её. В глазах других та могла казаться безумной, но Цзян Нин видела лишь, что она больна, причём тяжело больна. Она подошла к Фань Вэньи первой. Заметив её приближение, женщина вдруг ожила, в её глазах мелькóрнул свет, и она с мягкой улыбкой разгладила ладонь прямо перед ней.

На ладони лежали три леденца.

Точно такие же конфеты Цзян Нин давала ей раньше. Тем временем остальные подошли ближе, и Фань Вэньи сначала взяла за руку Шэнь Юйхань, бормоча:

— Хань-Хань, черника, черника.

Следующей была Цзян Нин.

У Фань Вэньи оставалось не так много времени на осознанную речь, и способность формулировать мысли хромала, но они обе всё поняли.

— А… как тебя зовут?

Цзян Нин присела на корточки, заглядывая ей в глаза, изо всех сил сдерживая подступающий к горлу ком, и вновь заговорила тем же приветливым тоном, что и при первой встрече:

— Здравствуйте, тётя, я подруга Шэнь Юйхань, меня зовут Цзян Нин.

— Сяо Нин, лимон.

Последней была Пэй Цзин. Глядя на оставшуюся клубничную конфету, она не могла скрыть потрясения в глубине глаз.

— Осталось, клубника, Хань-Хань говорила, тебе нравится.

— Мама! Я такого не говорила! — запротестовала покрасневшая Шэнь Юйхань, пытаясь оправдаться. Когда они с Пэй Цзин гуляли раньше, они заглянули в десертную, и Пэй Цзин заказывала исключительно клубничные сладости. Шэнь Юйхань болтала с Фань Вэньи, просто чтобы занять время, и никак не ожидала, что та всё запомнит.

Раздав сладости, Фань Вэньи с материнской нежностью посмотрела на них, словно желая, чтобы они съели их немедленно. Все трое одновременно разорвали обёртки и положили конфеты в рот. Кисло-сладкий вкус брызнул на нёбо, чрезмерно приторная сладость обволакивала языки, но ни одна из них не решалась проглотить угощение.

Цзян Нин словно почувствовала, что эта история действительно зашла в тупик и она больше ничем не сможет помочь. Доводы Пэй Цзин были ей понятны, просто тогда, столкнувшись с беззащитным ребёнком, она искренне верила, что справится.

Теперь же, узнав обо всём куда больше, она отчётливо осознавала всю сложность ситуации. Она уже помогла Шэнь Юйхань, и у неё больше не было причин возвращаться сюда.

Пройдя едва ли сотню метров после ухода, Цзян Нин обронила, что кое-что забыла, и, быстро вернувшись, открыла Шэнь Юйхань всю правду.

Про уборку в комнате. Про мазь.

Она думала, что Пэй Цзин такая хорошая, её нельзя было так несправедливо обвинять, к тому же Шэнь Юйхань была её искренней, настоящей подругой.

Снова та самая речка. Они шли друг за другом по узкой тропинке вдоль бесконечных зелёных лугов. Время от времени влажные кончики травы задевали щиколотки — это было так приятно и прохладно. Цзян Нин с детским задором задирала ноги повыше, собирая с травинок капли росы, а Пэй Цзин по-прежнему невозмутимо шагала впереди.

Она всё ещё думала о своём. Какую роль во всём этом играл Пэй Шичжун? Почему Фань Вэньи испугалась, увидев его? И почему дело о похищении многолетней давности оказалось связано с этой бандой?

Слишком много тумана застилало путь впереди, но как бы она ни ломала голову, ни единой зацепки, чтобы двинуться дальше, не находилось.

Громкий щелчок пальцев раздался прямо у уха, вырывая Цзян Нин из оцепенения:

— Соседка по парте, о чём ты думаешь?

Пэй Цзин на мгновение замерла, редко для себя растерявшись, и лишь потом обернулась.

Позади неё простиралась трава, ещё хранившая отблески недавнего ливня, превратившаяся в живописный фон для Цзян Нин. Цзян Нин улыбнулась, и от этого улыбки всё вокруг будто озарилось на пару люксов ярче. Присмотревшись, в её изогнутых уголках глаз можно было заметить редкие нотки детской непосредственности. Не дождавшись ответа, Цзян Нин не стала торопить подругу — казалось, помощь Шэнь Юйхань подняла ей настроение, она была необычайно весела. Девочка закрыла глаза, широко раскинув руки, полностью растворяясь в мире, который яростно гнул и клонил к земле налетевший ветер.

Пэй Цзин молча смотрела на эту картину, чувствуя себя так, будто наконец сделала глубокий вдох свежего воздуха. Натянутые до предела нервы вмиг отпустило, плечи заметно опустились на добрых пол-аршина.

Она ведь и впрямь ужасно устала.

Из-за всего пережитого за эти дни сцена из прошлого всплывала в памяти снова и снова. Теперь по ночам её мучила не просто тупая, доводящая до исступления головная боль, но и сменяющий её назойливый звон в ушах, а свист ветра уже не приносил никакой лёгкости. Горами накопившееся за эти годы напряжение почти лишало её возможности дышать.

Ей нужно было... выговориться.

Она жаждала, чтобы хоть кто-то понял её боль, понял этот въевшийся кошмар. И если этим человеком станет Цзян Нин, она, пожалуй, была готова принять это.

Цзян Нин такая добрая, такая хорошая, она никому не расскажет.

Но всё же на это требовалась капля смежности. Лицо Цзян Нин уже покалывало от резких порывов ветра, и, собираясь наконец тронуться с места, Пэй Цзин едва заметно шевельнула губами и нерешительно произнесла:

— В тот вечер... ты сказала, что у меня рыльце в пушку. Ты была права, и интуиция Шэнь Юйхань меня тоже не обманула.

— Её мама отреагировала на меня так бурно... думаю, возможно, потому что я похожа на отца, а мой отец, вероятно, был замешан во всём этом.

С обуви Цзян Нин сорвалась и покатилась капля росы — это крошечное ощущение пробило её уязвимую в ту секунду нервную систему. Наконец-то она узнала то, что Пэй Цзин так долго пыталась скрыть. Поняв смысл сказанного, Цзян Нин испытала не шок и не праздное любопытство — на неё обрушилось доселе невиданное чувство безопасности оттого, что ей доверились. Её голос от волнения слегка дрожал:

— Почему... ты решила рассказать это мне?

По правде говоря, хоть они и проводили вместе столько времени в последние дни, знакомы они были всего-то несколько дней.

Пэй Цзин перевела взгляд на какую-то точку за спиной Цзян Нин, словно так ей было проще облечь в слова сокровенное:

— Наверное, потому что ты ведь тоже почти не знала Шэнь Юйхань, однако всё равно бросилась ей помогать? В математике же любят ссылаться на метод аналогий? Значит, по аналогии, ты наверняка сохранишь и мой секрет.

И это было чистой правдой.

Пусть сама она болтлива донельзя, но сплетничать направо и налево не станет.

— Так... так вот почему ты улыбалась на той фотографии? Чтобы Шэнь Юйхань ничего не заподозрила?

Пэй Цзин едва заметно кивнула. Стоя посреди просторных лугов, она чувствовала, как лёгкий ветерок уносит прочь тяжёлый валун, годами давивший ей на грудь. Тяжесть эта копилась слишком долго, сплетаясь в душе в мёртвый узел, но теперь, когда всё было высказано, ей стало значительно легче.

Она больше не желала позволять этой тайне истощать её тело и душевные силы.

— А ты... когда узнала про отца?

— Года два-три назад.

Цзян Нин не стала вдаваться в другие подробности. Она лишь ощутила острую, тяжёлую боль в сердце. Её вечно изогнутые брови болезненно заломились. Вспомнив всё: и как Ван Шэн несправедливо обвинял её, и как преследовала Шэнь Юйхань, а также её привычно прямую спину, — теперь в глазах подруги читалось непривычное, никогда прежде не виданное смятение.

— Значит, все эти годы хранить этот секрет было невероятно тяжело, да?

Ветер трепал их одежды, надувая ткани пузырями. Возможно, из-за недавнего дождя дороги развезло, но здесь они были одни на всём свете, и вокруг царила долгая, густая тишина. Рёв мотоциклов беспутных подростков стих. Наружу выплеснулись эмоции Цзян Нин, подхваченные невидимыми крыльями и устремившиеся к Пэй Цзин. Она разгадала смысл взгляда, брошенного на неё Цзян Нин, и на душе у неё разлилась та же сладко-кислая истома, что и от съеденных ранее конфет.

Тяжело ли было...

Пэй Цзин раз за разом приходилось выслушивать похвалы Чжан И в адрес Пэй Шичжун, регулярно терпеть одобрение соседей, подобное сегодняшнему, а её собственные светлые воспоминания о детстве сталкивались лбами со страшными образами из тех ночных кошмаров.

Ночи под знаком дурных снов, дни — в коконе похвал.

— Да. — Уголки губ Пэй Цзин чуть дрогнули и опустились вниз, движение было едва заметным, но Цзян Нин разглядела его отчётливо.

Брови Цзян Нин нахмурились ещё сильнее, словно невидимая рука сжала и скомкала её сердце. Стоило ей только представить, через сколько обид пришлось пройти Пэй Цзин из-за этой тайны, как в груди поднималась удушливая волна.

Она шагнула ближе к Пэй Цзин, протянула руку, легонько коснулась тыльной стороны её ладони и серьёзно произнесла:

— Пусть я не могу помочь чем-то существенным, но отныне ты можешь почаще разговаривать со мной и не держать всё в себе. Как ты и сказала, я никому и никогда об этом не проболтаюсь. Ты же веришь мне, правда?

Осенний ветер взметнул всё живое вокруг, и в поле зрения Пэй Цзин всё завертелось, закружилось в безумном хороводе. Среди этого хаоса она заглянула в глаза Цзян Нин и ощутила в них невиданную прежде преданность.

— Да, — она решила подарить Цзян Нин абсолютное, ничем не поддельное доверие. — Я верю тебе.

То, чего не вернуть

Пэй Цзин толкнула входную дверь подъезда и шаг за шагом стала подниматься по лестнице, с каждым пролётом её дыхание становилось всё тяжелее.

Она отперла дверь. В квартире, где уже несколько дней ей приходилось самой включать свет, теперь ярко горел огорок. Пэй Цзин замерла на пороге и удивленно воскликнула:

— Мама! Как ты вернулась?

Чжан И торопливо отложила вещи, которые собиралась разобрать, и поднялась навстречу:

— Ой, да всё в порядке ведь, врач сам сказал, что можно выписываться.

Когда я возвращалась домой, как раз наткнулась на те самые блинчики с начинкой, о которых ты вечно жужжишь, ну и кое-что ещё прихватила, давай-ка ешь пока горячее.

Пэй Цзин мысленно вздохнула: какое там в порядке — небось опять пожалела денег на больницу. Немного помедлив, она переобулась, подошла к Чжан И и опустилась рядом:

— Хорошо, я сейчас поем.

— Но раз тебя выписывали, почему ты мне не позвонила? — На диване громоздилась гора одежды. — У неё только-только операция на пояснице была, а она опять таскает тяжести вверх-вниз по лестнице.

http://bllate.org/book/37830/4734118