Готовый перевод Misty Meat Pies / Туманные сны: Охота за кошмарами (Завершено): Глава 12

— Разве тебе не нужно на уроки?

— Хватит тут сидеть, иди поешь. Целый день училась, небось проголодалась, — говоря это, Чжан И принялась складывать вещи, а Пэй Цзин села на диван и тоже помогла ей аккуратно сложить одежду.

— Как там твоя ученица, которую ты подтягиваешь? Как успехи?

Она уже предупредила маму об этом перед уходом.

— Нормально, она не сказать чтобы совсем глупая.

Вспомнив, как во время занятий по математике Цзян Нин часто смотрела на неё с таким наивным и озадаченным выражением лица, от которого просто хотелось взвыть, Пэй Цзин добавила:

— И не сказать чтобы очень умная.

— Чего это ты всё вокруг да около ходишь? Иди давай ужинать, здесь без тебя справятся.

Чжан И вытянула из её рук одежду, которую та только что сложила, и та стала ещё более мятой.

Пэй Цзин больше не стала настаивать на помощи и просто ответила: «Хорошо».

На обеденном столе, помимо её любимых цзяньбин-гоцзы, лежала еще и жареная лапша — всё то, что она так любила.

Чжан И болела и лежала в больнице довольно долго. По телефону она уверяла, что не заказывает доставку и нормально питается, но на самом деле большую часть времени просто перебивалась чем попало.

Салат-латук в этих цзяньбин-гоцзы явно был тщательно отборным: от одного укуса во рту разливался невероятный хруст, а идеальное количество солоноватого соуса делало трапезу такой, что от неё на душе и теле становилось легко и уютно.

Пэй Цзин ела немного, и сейчас, после цзяньбин-гоцзы, уже чувствовала себя сытой. Она только открыла корочку с жареной лапшой и подцепила палочками немного лапши, как, вынырнув из пелены пищевого соблазна, тут же заметила, что Чжан И всё это время смотрит на неё.

Смотрит до боли знакомым взглядом, в котором сквозило множество самых разных, сложных эмоций человека, обретшего то, что, казалось, было безвозвратно утеряно.

— Мам...

Стоило ей только позвать, как Чжан И торопливо опустила голову и вытерла выступившие в уголках глаз слёзы.

— Ничего, мам всё в порядке. Ты так аппетитно ешь, я просто не удержалась и посмотрела пару лишних раз. Эти цзяньбин-гоцзы ведь всё такие же на вкус, как раньше?

Иногда лучше молчать, но стоило заговорить, как плотину прорывало и слёзы хлынули ручьем. Стоило Чжан И открыть рот, как тяжелые воспоминания снова нахлынули на неё волной.

— Как же мне паршиво было лежать в этой больнице... Я же с ума сходила от переживаний за тебя одну дома! Сама подумай, если бы ты тоже пропала, как бы я дальше жила?

— Мам...

— Да не плачь ты, я же жива-здорова, видишь? — Пэй Цзин знала, что мать наверняка снова вспомнила то происшествие.

— Эх, ты только чур больше не твори всяких глупостей и не губи себя. И твой отец тоже хорош — взял и свалил в туман. Кроме той жалкой суммы денег, он вообще никак о нас не заботился. Разве так поступают отцы?

Чжан И шмыгнула носом, вытерла слёзы и, продолжая складывать одежду, принялась ворчать.

Стоило Чжан И упомянуть Пэй Шичжуна, как Пэй Цзин сама собой вспомнила события последних дней.

Она хотела собственными руками оборвать ту паразитическую связь, что связывала её с кошмарами.

— Мам.

В голосе Пэй Цзин проступило редкое для неё волнение. Она то и дело тыкала палочками в столешницу, а мягкий свет тусклой лампы очерчивал ровно половину её фигуры, что на удивление гармонично сочеталось с её привычной молчаливостью. Произнеся одно слово, она замолчала.

Словно почувствовав тяжесть в голосе дочери, Чжан И замерла с вещью в руках и молча уставилась на Пэй Цзин своими потускневшими глазами.

— Я полностью оплатила твои больничные счета. Больше не пользуйся той банковской картой, что оставил отец.

Пэй Цзин, пытаясь скрыть бушующее внутри волнение, принялась яростно ворошить лапшу палочками, снова и снова перемешивая её, и случайно задела ногой мусорное ведро.

— Что случилось? Почему нельзя пользоваться? — спросила Чжан И.

— Отец исчез столько времени назад, и от него до сих пор ни слуху ни духу. Нам ведь пора начинать новую жизнь, правда?

Нерешительность, еще мгновение назад терзавшая Пэй Цзин, внезапно уступила место твердой решимости, стоило этим словам слететь с её губ.

Больше не нужно искать того, кто упорно прячется.

Его всё равно не найти.

Больше не нужно тешить себя воспоминаниями о том, как хорошо всё было в прошлом.

Этого уже не вернуть.

Превращенная в месиво жареная лапша окончательно потеряла всякий вид, и аппетит у Пэй Цзин пропал окончательно. Как только она швырнула корочку с лапшой в мусорку, Чжан И подала голос:

— Твой репетитор... платит неплохо?

Чжан И не знала, что Цзян Нин уже отдала деньги ей.

Поколебавшись, Пэй Цзин всё же кивнула в знак подтверждения.

Чжан И хоть и работала с утра до ночи и получала базовую зарплату, из-за подорванного здоровья ей постоянно требовалось лечиться, а еще хотелось отложить немного денег на учёбу дочери, так что сбережений, естественно, не хватало.

Но теперь, с появлением дополнительного заработка, всё должно было измениться.

Чайник, который только что беспрерывно свистел, закипел и забурлил, а поднимающиеся клубы обжигающего пара резко рассекли повисшую в комнате тишину.

Чжан И подошла, налила кипяток в случайно попавшуюся под руку кружку и, ловко заварив успокаивающий нервы чай, протянула дочери:

— Ты ведь в последнее время снова начала видеть кошмары, да? Всё еще не хочешь рассказать мне, как это связано с твоим отцом?

Раньше, умирая от страха, Чжан И запрещала Пэй Цзин закрывать дверь в спальню, поэтому ей доводилось много раз видеть, как дочь погружается в кошмары, хриплым голосом выкрикивая слово папа. Всё это до сих пор стояло у неё перед глазами, но какими бы способами она ни пыталась вытянуть из неё правду, разжать ей рот не удавалось. А видя, что Пэй Цзин постепенно идет на поправку, она перестала допытываться.

Пэй Цзин сжала губы, выражая всем видом глухое сопротивление.

Боясь, что годы стараний по её психологическому восстановлению пойдут прахом, Чжан И тут же поспешила добавить:

— Ладно, мам во всём будет слушать тебя. Твой отец столько лет как пропал, так что надеяться на него мы больше не будем.

—

В каком-то приграничном городке в десяти тысячах ли от Хайчэна, внутри ничем не примечательного одиночного здания, скрывалось то, о чем никто не должен был знать: стоило здесь оступиться хоть на шаг посреди бушующей за окнами бури, как человек неминуемо сорвался бы в безвозвратную пропасть.

— Лян-цзай говорит, что ты украл у него телефон?

Человек говорил ровным тоном, по которому невозможно было понять, зол он или рад. Зажженной зажигалкой он подкурил сигарету, зажатую в зубах, после чего бросил зажигалку обратно на стол. Движение было негромким, но от него у всех за дверью кабинета сердце ушло в пятки.

И без того перепуганные люди, сгорбив свои испуганные души, продолжали работу здесь.

— Бр... брат.

Лицо Пэй Шичжуна исказилось от ужаса. Его склонная к полноте фигура мелко дрожала, а сам он был готов тут же рухнуть на колени. Из последних сил борясь со страхом и заламывая руки, он взмолился:

— Моя... моя жена заболела, я просто перевел ей немного денег, это заняло буквально полминуты.

Человек, которого он назвал братом, судя по всему, ни капли не проникся его оправданиями. Прищурившись, он явно наслаждался царившим вокруг него культом поклонения. Спустя мгновение он опустил руку, легко стряхнув пепел в пепельницу, и жадно затянулся дымом, отчего его нервы пришли в предельное возбуждение — особенно когда он бросил взгляд на обрубленный мизинец Пэй Шичжуна.

Он вальяжно откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и рукой, державшей сигарету, принялся ритмично постукивать себя по виску. Пепел падал на дорогой сшитый на заказ костюм, но его это ничуть не волновало. Казалось, он погрузился в раздумья, и от этого атмосфера в комнате мгновенно замерзла на несколько футов вглубь — лишь струйки поднимающегося сизого дыма давали Пэй Шичжуну почувствовать хоть какое-то тепло.

— Вспомнил. Хе, а твой мизинец... ты ведь тогда пытался сбежать, и я велел моим ребятам отрубить его, верно?

При одном воспоминании об этом перед глазами вставала картина того, как кожа рвется и отделяется от костей, сопровождая всё это болью, от которой хотелось истошно орать. У Пэй Шичжуна от страха даже дыхание перехватило.

— Попытка побег — дело житейское, кто же не хочет срубить бабла и смотаться? Но если после полученного урока ты снова смеешь дерзить... не кажется ли тебе, что это... хм... мягко говоря, неблагодарно?

Главарь протянул гласные на конце фразы, источая презрение.

Шлеп.

Пэй Шичжун всё же рухнул на колени. В месте, куда не проникали лучи солнца, казалось, что сам холод исходит из его костей. Хотя наступила прохладная ранней осенью погода, пот размером с горошины покрыл всю его спину, а зубы стучали с такой частотой, что его колотило целиком.

Брат, похоже, остался доволен реакцией Пэй Шичжуна. Уголки его губ приподнялись в некоем подобии полуулыбки, и он насмешливо бросил:

— Ты же наш технический специалист, твои руки на вес золота. Разве можно позволить себе повторить такое? Я просто пугаю тебя.

— На этот раз прощаю. В следующий раз — пощады не жди.

Он слегка подал стул вперед, и через секунду Пэй Шичжун расслышал лишь тихий предсмертный выдох погасшей сигареты. Наконец он смог выдохнуть и без сил рухнул на пол.

Погасшая сигарета означала, что он может идти.

Выйдя наружу, те, кто затаив дыхание подглядывал за происходящим изнутри, поспешно отвели глаза и уткнулись в свои мониторы — в конце концов, никто не мог поручиться, что завтра очередь не дойдет до него самого.

Пэй Шичжун прошел мимо с напускным спокойствием, хотя рука, шарившая в кармане за сигаретами, крупно дрожала. Он прекрасно знал, что для того главаря прикончить его было проще простого — всё равно что раздавить муравья.

Кто-то тяжело опустил руку ему на плечо.

— Ты как? — это был Лян-цзай.

Пэй Шичжун едва заметно покачал головой.

Опасаясь, что у стен есть уши, они молча дошли до комнаты отдыха и только там продолжили разговор.

— Этот ублюдок — мать его, свалившийся с неба безмозглый выскочка! Ни черта не делает, блядь, только ищет развлечения за чужой счет, психопат недобитый.

— Что он у тебя внутри спрашивал?

Пэй Шичжун коротко ответил на вопрос Лян-цзая, изображая предельное усердие и простодушие — именно за эту его простоватую внешность Лян-цзай в свое время и согласился вернуть ему старый телефон.

В том старом телефоне не было установлено шпионского софта. Пэй Шичжун проработал здесь много лет, и у него с Лян-цзаем были самые близкие отношения. Он умолял того несколько дней, ссылаясь на тяжелую болезнь жены и уверяя, что ему нужно лишь перевести ей денег.

Лян-цзай отличался крайней подозрительностью: забрав телефон, он заставил Пэй Шичжуна отправлять все сообщения прямо у него на глазах. О какой-то искренней дружбе здесь речи не шло, иначе Лян-цзай не стал бы врать тому главарю, будто П сам выкрал телефон. Впрочем, внешние приличия соблюдать все же стоило, и он бросил дежурное:

— Ну как? Как там твоя жена, дети?

Убогие пейзажи за окном машины проносились назад, различные едкие запахи улетучивались из носа, а непрекращающийся стук клавиатуры на миг затих. Пэй Шичжун принял протянутую Лян-цзаем сигарету и, отвечая на его вопрос, мысленно словно вернулся в тот тесный, но всегда наполненный смехом дом.

Выдохнув облачко дыма, он медленно произнес:

— Я бы и сам хотел это знать.

—

Блядь, если бы я знал, куда слиняли эти крольчата, разве я сидел бы здесь? Разве я не помчался бы за ними следом?!

Мужчина сидел на пассажирском сиденье автомобиля, нахмурив брови и до боли сжав челюсти так, что на скулах заходили желваки. Тяжелая давящая атмосфера холодной решимости заставляла всех присутствующих в машине замереть.

— Снова ехать? И с чего вы взяли, что эта соплячка может стать хоть каким-то прорывом?

— Ладно-ладно, подчиняюсь приказу, отбой.

Только что закончив разговор с руководством, он в ярости швырнул телефон обратно в бардачок машины.

— Всё обыскали? — повернувшись к пассажирам на заднем сиденье, он переспросил.

Сидящий рядом человек тут же залепетал:

— До... до... докладываю! Капитан Ли, мы... мы.

http://bllate.org/book/37830/4734119