***
[псс, ты слышал? Ли Мао собрался прыгать с крыши!]
[Да ну, серьёзно?! С какого, к чёрту, корпуса?!]
В пять часов вечера телефоны студентов Академии бизнеса Цзиньбэй содрогнулись от непрерывного шквала уведомлений. Заголовок «Ли Мао прыгает с крыши» мгновенно взлетел в топ студенческого форума. Находившиеся в Главном корпусе студенты — те, что поборзее, — даже сбежали прямо с середины пары, чтобы воочию посмотреть на даровую драму.
Не прошло и десяти минут, как у подножия Главного корпуса яблоку негде было упасть: толпа глазеющих росла с каждой секундой.
Ли Мао, единственный отпрыск богатейшего семейства Ли, был ходячим инфоповодом сам по себе. А уж после событий последних недель его имя и вовсе не сходило с уст local-сплетников.
В коридоре Вспомогательного корпуса парень с зажатой в зубах сигаретой размашистым, злобным движением прижал тлеющий окурк к стене и с треском его раздавил.
Стоявший подле него Ду Хэ, листая новостную ленту, выдавил пару крокодиловых слез и, прыснув со смеху, ткнул светившимся экраном прямо в лицо приятелю:
— Надо же, этот мелкий психопат вздумал свести счёты с жизнью! Девятый брат, идём, сходим заценим шоу?
Парень, к которому обратились как к «Девятому брату» — Ли Цзю, — с брезгливым раздражением отпихнул его руку и выругался:
— На кой хрен мне это сдалось? Чёртов банный лист, хрен отдерешь, задолбал уже.
Ду Хэ спрятал телефон и кивнул в сторону окна:
— Слыхал, Вэнь Ичэнь тоже туда направляется. Всё ещё не хочешь прогуляться?
— Вэнь Ичэнь? Его-то какого лешего туда понесло?
Ли Цзю насупил брови и бросил хмурый взгляд на противоположное здание Главного корпуса. Из-за расстояния разглядеть там хоть что-то было невозможно. Подергав галстук, он издал досадливый щелчок языком и с отвращением направился к лестнице.
Ду Хэ поспешил за ним. Во всей академии не нашлось бы и дурака, поверившего, что Ли Мао в самом деле сбросится: все шли исключительно ради бесплатного цирка.
Хотя Ли Мао и числился единственным сыном в семье Ли, симпатий он не вызывал ни у кого. Напротив — бесил до зубовного скрипа. Угрюмый, злопамятный, вечно прикрывающийся именем влиятельной родни, да вдобавок засаленный и неряшливый. Из-за вечно отросшей пакли, закрывавшей глаза, он выглядел до того мрачно, будто весь мир был перед ним в неизбывном долгу.
А недавно кто-то нашёл в его парте целую пачку любовных писем, адресованных не кому иному, как Ли Цзю.
Семья Ли держала в руках добрую треть Бэйчэна, а сам Ли Цзю был признанным королём академии. Новость со скоростью лесного пожара пронеслась по факультетам, вызвав у Ли Цзю стойкий тошнотворный рефлекс.
Казалось бы, куда уж дальше? Но не прошло и месяца с того злополучного дня, как грянул настоящий гром: семья Ли выяснила, что Ли Мао — не их сын. Во младенчестве его перепутали в роддоме с ребенком семьи Вэнь из Южной провинции.
Эта новость окончательно взорвала высший свет.
Семья Вэнь славилась непреклонными, почти армейскими порядками, а их единственный наследник Вэнь Ичэнь с малых лет был тем самым «образцовым сыном», которого всем ставили в пример.
Обе фамилии обладали грандиозным весом, и хотя ситуация выходила конфузной, оба парня уже достигли совершеннолетия. Поразмыслив, кланы решили, что мальчики будут поочередно жить в обоих домах.
Вот только, вернув Вэнь Ичэня, семья Ли сразу устроила пышную пресс-конференцию. Семья же Вэнь хладнокровно отмалчивалась — любой зрячий понимал их глухое недовольство подставным «наследником».
Так что сегодняшний спектакль с прыжком Ли Мао разыгрывал с единственной целью: выдавить из публики жалкую каплю сочувствия.
... У подножия Главного корпуса бушевала толпа.
— С дороги! — гаркнул Ли Цзю.
Находившийся в отвратительном расположении духа Ли Цзю с хмурой миной отпихнул зазевавшегося студента. Тот как раз вдохновенно снимал происходящее на камеру и уже собрался было обернуться с отборной бранью, но, разглядев, КТО его толкнул, мгновенно проглотил ругательства и виновато отступил.
Чем выше по лестнице поднимался Ли Цзю, тем темнее становилось его лицо.
Не успел он даже толкнуть тяжелую дверь, ведущую на крышу, как до ушей донесся взволнованный голос парторга группы:
— Ли Мао, не делай глупостей!
Ли Цзю с треском выбил дверь ногой и с глубоким раздражением воззрился на край крыши.
На самом верху замер хрупкий паренек. В его тонком силуэте было что-то болезненно-надломленное — казалось, шагнет, и рассыплется на ветру, словно подбитая бабочка.
У Ли Цзю невольно дернулась бровь: внутри кольнуло странное, нехорошее предчувствие.
Парторг испуганно метнула на него взгляд:
— Зачем ты пришел?! Быстрее, помоги отговорить его!
— Хочет прыгать — пусть прыгает. Нам-то что? — отрезал Ли Цзю, не сводя въедливого взгляда со спины юноши.
Никто не верил в искренность намерений Ли Мао.
Однако парчовая спина юноши будто услышала его слова: хрупкие плечи едва заметно вздрогнули, и он сделал еще один крошечный шаг вперед. На крыше гулял шквальный ветер, мгновенно раздувший его свободную белую рубашку парусником.
У парторга едва не случился инфаркт: Ли Мао стоял буквально в волоске от бездны.
— Ли Мао! Пожалуйста, не надо-о-о...
— А-а-а!
Запоздалый, испуганный вскрик перебил ее речь. У присутствующих глаза на лоб полезли.
Ли Мао сорвался с края.
Парторг с трудом удержалась на ногах, сползая по стене, и тяжело перевела дух.
Ли Цзю сквозь зубы сплюнул:
— Мать твоя... Ты и впрямь решил сигануть?!
Сорвавшись с места, он махом преодолел расстояние, коленом впечатался в поясницу парня и намертво прижал его к бетонному полу.
— Чего вылупились?! — гаркнул он через плечо. — Живо сюда, держите его!
Парторг опомнилась и метнулась на помощь.
Помимо Ли Цзю и пришедшего чуть позже Вэнь Ичэня, на крыше находились еще несколько студентов. Все они гурьбой бросились к упавшему, но, подскочив, оцепенели: никто не понимал, куда можно приложить руки, чтобы не навредить.
Парень лежал на бетоне под тяжестью Ли Цзю. Задравшиеся рукава и задравшиеся штанины облезлой формы обнажили тонкие, ослепительно-белые предплечья и хрупкие голени.
Ли Цзю случайно задел эту кожу — она оказалась до того нежной и гладкой, словно пудинг в изысканной фарфоровой пиале. Словно обжегшись, он мгновенно отдернул руку.
На крыше воцарилась звонкая, гнетущая тишина.
Парчовое тело юноши мелко подрагивало, точно он терпел нечеловеческую муку.
Репутация «урода и психопата» досталась Ли Мао не на пустом месте. Помимо ужасного характера, он круглый год кутался в безформенные балахоны и широченные штаны до самого пола — никто никогда не видел, что скрывается под этими лохмотьями. А теперь, глядя на выступающую из-за рваных ссадин белизну, присутствующие вдруг почувствовали странный, липкий укол вины.
Ли Мао судорожно ловил ртом воздух. Прошло немало времени, прежде чем он смог с трудом прийти в себя.
Он только-только разлепил глаза и увидел перед собой зияющую пропасть! В панике качнувшись назад, он не удержал равновесия и рухнул, отчего в голове до сих пор гудело.
В своей прошлой жизни Ли Мао был младшим избалованным барчуком из знатного столичного поместья Ли. Родители и старшие братья дули на него как на хрустальную вазу, прощая любые капризы, за что на юге столицы за ним прочно закрепилась слава главного избалованного мота.
Да Ли Мао за всю свою жизнь даже царапины не получил! А тут какие-то неотесанные хамы смеют втаптывать его лицом в грязь!
Едва жгучая боль немного утихла, Ли Мао, сжав зубы, попытался подняться и тут же одарил главного виновника своего падения самым свирепым взглядом, на который был способен.
Но лохматая пакля полностью закрывала обзор. Раздраженно закинув назад спутанную челку, Ли Мао случайно задел содранную ладонь. Нахлынувшая боль окончательно испортила его и без того паршивое настроение.
Сглотнув подступившие слезы, он гневно зашипел:
— А ну живо подняли меня!
Ли Цзю, на которого указывал тонкий пальчик, опешил. Он оглянулся влево, затем вправо — стоявшие по обе стороны студенты как по команде сделали шаг назад, всем видом демонстрируя: «Чувак, этот фрик обращался исключительно к тебе».
Ли Цзю аж перекосило от смеха. Свысока окинув взглядом жалкую фигуру, он наклонился и, грубо подхватив Ли Мао за подбородок, заставил его поднять голову:
— Ли Мао, ты правда думаешь, что я не посмею переломать тебе кости?
— Ты... дерзкий смерд!
Отнезапной хватки дыхание Ли Мао перехватило. Беспомощно запрокинув голову, он забился, пытаясь отцепить от себя эти железные пальцы.
Челка окончательно рассыпалась в стороны, открывая выразительные, миндалевидные кошачьи глаза.
Эти глаза, похожие на драгоценные сапфиры с самого дна океана, сейчас вспыхнули от ярости и налились влажным блеском. Аккуратный носик гневно сморщился, а из-за нехватки воздуха нежные, розовые губы чуть разжались, приоткрывая крошечные острые каннибальские клычки и ярко-алый кончик языка.
Из-под сползшей рубашки открылась изящная, словно у подбитого лебедя, шея. На белоснежной коже проступала едва заметная, прозрачно-голубая сеточка вен, уходившая глубоко под воротник.
Ли Цзю замер на секунду и, будто ошпаренный, разжал пальцы.
Ли Мао тут же уткнулся лицом в бетон, заходясь в мучительном, надрывном кашле.
Ли Цзю неловко отступил на шаг. Нахмурившись, он отвел взгляд и гаркнул в сторону:
— Чего уставился? Встать не можешь? Ты же у нас прыгать собрался, ну так давай, зажигай!
Ли Мао отродясь не терпел подобного хамства. Шокированный и взбешенный до предела, он не мог вытолкнуть из себя ни слова из-за дикой головной боли — его лишь колотило от ярости, пока он судорожно прижимал руку к груди.
Парень до крови прикусил нежную нижнюю губу. На бледном, бескровном лице расплылось яркое алое пятно, а сам он беспомощно дрожал.
Ли Цзю на мгновение поперхнулся воздухом и резким движением отвернулся.
Чёрт. Выглядело всё так, будто это он только что жестоко отбуцкал беднягу.
Немного пришедшая в себя парторг сделала шаг вперед и осторожно потрогала Ли Цзю за локоть:
— Ладно тебе, Ли Цзю. Не надо его провоцировать.
— Кто его провоцирует?! — хмуро буркнул тот, отступая в тень.
Девушка, пересилив неприязнь, наклонилась к юноше. В её памяти Ли Мао оставался лишь мерзким, избалованным богатеньким сынком, от которого держались подальше. Она и не думала, что он устроит подобное шоу, за которое ей теперь придется отчитываться перед деканатом.
Сдерживая досаду, она положила ладонь ему на плечо.
Студентка вздрогнула: под пальцами оказалась удивительная мягкость. Сбавив тон, она непреднамеренно мягко произнесла:
— Ли Мао, пойдём. Я отведу тебя в университетскую больницу, надо промыть раны.
Ли Мао корчился от боли.
Гнев и обида полностью лишили его сил. Он прикрыл глаза и едва слышно, сквозь зубы, прошептал:
— Благодарствую...
Голос прозвучал настолько мягко и жалобно, с едва уловимыми слезливыми нотками, что парторг невольно вздрогнула.
— Да не за что... Ты идти-то сможешь?
Ли Мао едва заметно кивнул. Девушка помогла ему подняться. Лицо парня снова скрылось за спутанными, кудрявыми вихрами — виден был лишь аккуратный, точеный носик.
Сердце парторга почему-то забилось чаще. Она откашлялась и протянула руку:
— Ты головой не ударился? Дай посмотрю...
Движение оборвалось на полуслове.
Ли Мао, мучимый болью и усталостью, слегка приоткрыл глаза. Густые, длинные ресницы дрогнули, словно крылья бабочки, медленно приподнимаясь и открывая сияющие, влажные зрачки.
— Немного болит...
Шлеп.
Волосы тут же упали обратно, полностью закрыв лицо.
Ли Мао:...
Зрители:...
Ли Цзю скрестил руки на груди и издал неопределенный, холодный смешок.
Парторг виновато отвела взгляд и смущенно пробормотала:
— Э-э, ладно, всё в порядке... Пойдем быстрее в университетскую больницу.
«Похоже, мне и впрямь пора менять очки», — мысленно вздохнула она.
Ли Мао от боли не стал спорить и бессильно прижался к её плечу, тихо пробормотав:
— Спасибо... Мой старший брат щедро вознаградит тебя за доброту.
Парторг пропустила бред про «старшего брата» мимо ушей — у Ли Мао никогда не было братьев.
Она старалась аккуратно поддерживать его за тонкие руки, испещренные ссадинами и мелкой крошкой от гравия.
Глядя на эти раны, девушку обдало гневом: бетонное покрытие на крыше выглядело совершенно небезопасным! Нужно срочно подать рапорт администрации, чтобы тут всё заложили плиткой.
Ли Мао, уткнувшись носом в её плечо, перед самым уходом всё же не удержался и бросил на Ли Цзю последний, исполненный ярости взгляд.
И хотя его лица не было видно, Ли Цзю отчетливо ощутил эту откровенную, нескрываемую провокацию.
Он проводил его взглядом, облизал пересохшие губы и тихо выругался.
Этот мелкий мерзавец еще и смеет на него коситься?!
Подумаешь, пару царапин посадил! А сам распустил сопли и висит на плече у девушки, как капризный кот. Тоже мне, самоубийца!
Перед глазами Ли Цзю снова всплыли покрасневшие уголки глаз Ли Мао, которые, казалось, стали еще алее, когда тот задел плечо девушки. А как он закусывал губу... На бледной коже выступили яркие капли крови, вызвав дикое, порочное желание впиться туда и оставить ещё больше следов.
Ли Цзю постучал пальцами по плечу и вдруг повернулся к стоящему рядом Ду Хэ:
— Слышь... А у Вэнь Ичэня родители бледные?
Вопрос звучал предельно дико.
Ду Хэ поглядел на него как на идиота:
— А я-то откуда знаю?
Ли Цзю и сам понял, насколько бредово это прозвучало. Он неловко кашлянул и ерошил короткие волосы:
— Да так, просто к слову пришлось.
Но в голове всё крутилась эта прозрачно-белая, хрупкая кожа — точно изысканный, дорогущий фарфор, который трескается от одного прикосновения. Неудивительно, что этот избалованный слизень расплакался от такой ерунды.
— Я схожу гляну, — бросил Ли Цзю и направился к лестнице.
Ду Хэ совершенно окончательно потерял нить происходящего:
— Девятый брат, а как же... мы не будем учить его уму-разуму?
Ли Цзю с раздражением отпихнул его с дороги:
— Включи мозги и вали отсюда.
Ду Хэ:...
Ну вот за что?! Он-то в чём виноват?!
http://bllate.org/book/37821/4773773
Готово:
