Готовый перевод Live Ghost Hunting: Clashing with the Orthodox Daoist / Охота на призраков в прямом эфире: Наперекор даосу: Глава 11. Чернильные слёзы бумажной женщины

Клочья черного дыма, в страхе шарахнувшиеся от Цэнь Фэйюня, кружили вокруг поминальной таблички на расстоянии не больше пальца, но прильнуть обратно не смели, так что со стороны казалось, будто всю руку мужчины окутал темный туман. Чжун Лай наклонился ближе, вглядываясь в надпись, и недоуменно выдохнул: верхний иероглиф, «супруг», слабо мерцал. Цэнь Фэйюнь осторожно коснулся его — черный туман отпрянул еще дальше, однако больше ничего не произошло.

«Ы-ы-ы-а-а-а-а-а-а!»

«Родненькие, мне сегодня точно кошмары сниться будут, а-а-а-а!»

«Мама дорогая, бумажные люди правда двигаются!! Как они это сделали?!»

«Спасите, говорю же, помогите!»

«Старики говорят, если благовоние ломается — это к страшной беде. Зачем вы вообще это показываете, а-а-а-а?!»

«Может, снова затемните экран на пару минут? Я могу просто слушать!»

«Я понял: если смотреть стрим с закрытыми глазами, становится намного легче!»

«Да ты сверху просто в обморок хлопнулся!»

«Вот блин, раньше сказать не мог?!»

«Стример, ну ты и бесстрашный! Почему тебе вообще ни капельки не страшно, а-а-а-а?!»

«Стример, на что вы там смотрите? Покажите красивое лицо даосского наставника, дайте дух перевести, умоляю!»

«Только не направляй камеру на бумажных людей, а-а-а-а!»

Только тут Чжун Лай вспомнил, что все это время держал телефон направленным на шеренгу бумажных людей. Оглянувшись, он увидел, что те по-прежнему стоят на коленях, склонившись в поклоне с благовониями в руках. Понимая, что такое зрелище балансирует на грани блокировки стрима, парень поспешно отвел камеру в сторону. Зрители в комментариях дружно вздохнули с облегчением.

«Спасибо, спасибо, стример — святой человек!»

«Умоляю, в следующий раз давайте предупреждение перед жестью!»

«Это поминальная табличка? Бумажные люди возжигают благовония этому человеку?»

«Обломанное благовоние вроде бы появляется, когда покойник отвергает жертвоприношение... Тут дело нечисто, чья-то обида не отмщена!»

«Привет, даосский наставник, давно не виделись! Даосский наставник сегодня так хорош собой!»

«Ой, а на лице той бумажной женщины разве только что ничего не было?»

Заметив этот комментарий, Чжун Лай обернулся и посмотрел на бумажную женщину. У опущенных уголков ее глаз проступили огромные чернильные кляксы — по одной с каждой стороны, невероятно чужеродные на мертвенно-белом лице. Парень шумно втянул воздух. Цэнь Фэйюнь тоже перевел взгляд, и они вдвоем увидели, как эти два чернильных пятна медленно поползли вниз: от уголков глаз к губам, затем по шее — и скрылись за воротником.

Следом у глаз бумажного человека выступила новая череда чернильных капель, хлынувших безудержным потоком, словно порвавшиеся бусы. Фигура все так же бессмысленно повторяла движения ритуала, лишь уголки ее рта опустились еще ниже.

«А-а-а-а, зачем опять перевели камеру обратно?!»

«Кто просил показать бумажных людей?! Кто?!»

«Твою мать, это еще что такое…»

«Чернильные кляксы похожи на слезы…»

«Бумажный человек плачет?»

«Она что, правда плачет?»

«У меня мурашки по коже, а-а-а-а!»

— У этого бумажного человека есть сознание?.. — тихо спросил Чжун Лай, у которого от увиденного волосы встали дыбом, и невольно придвинулся ближе к Цэнь Фэйюню. — Она плачет?

— Это всего лишь марионетка, — покачал головой помрачневший Цэнь Фэйюнь.

Похоже, происходящее озадачило и его самого: опустив поминальную табличку, мужчина шагнул вперед, чтобы рассмотреть фигуру поближе. Черный туман тут же вновь облепил дерево, а длинное благовоние в руках бумажного человека снова переломилось. На приближение Цэнь Фэйюня кукла никак не отреагировала. Тот коснулся черного следа — подушечка пальца испачкалась свежей тушью. Мужчина слегка нажал, и бумажное лицо прорвалось, однако стоило отвести руку, как разрыв мгновенно затянулся.

— С тобой поступили несправедливо? — не сдержавшись, вдруг спросил Чжун Лай: от происходящего становилось все более не по себе.

Чернильные капли, непрерывно струившиеся по ее лицу, замерли.

Иероглиф «супруг» на табличке вспыхнул ослепительным светом, и все вокруг — алтарный стол, поминальная табличка, шеренга бумажных людей — словно полиняло и начало таять. Огоньки свечей в фонарях по обе стороны разом погасли. В ушах зашелестел моросящий дождь, нарастая с каждым мигом и становясь все отчетливее. Воздух сделался сырым и промозглым.

Внезапная резкая боль пронзила виски. Перед глазами у Чжун Лая все поплыло, земля ушла из-под ног. Сквозь туман он смутно ощутил, как чья-то рука подхватила его, не дав упасть. Когда зрение прояснилось, вокруг уже сиял яркий дневной свет, а шум дождя смешался с доносившимся отовсюду гомоном уличных торговцев.

Сеял мелкий дождик. Земля под ногами раскисла в мягкую грязь. Лавки распахнули свои двери, а сам переулок больше не терялся во тьме — теперь его можно было пройти насквозь в обе стороны. С улицы показался молодой человек с двумя плетеными коробами всякой всячины на коромысле. Придерживая жердь одной рукой, другой он крутил погремушку и звонко зазывал:

— Нитки, иголки, игрушки для ребятишек, белила да румяна! Подходи, налетай, выбирай!..

Чжун Лай ошеломленно смотрел, как юноша идет прямо на него, словно перед ним никого не было. Внезапно кто-то с силой сжал точку Фэнчи у него на затылке. Хаос в голове тут же рассеялся, мысли прояснились, а коробейник прошел прямо сквозь тело Чжун Лая и зашагал дальше — и было не разобрать, кто же из них двоих иллюзия. Пальцы сдавили шею до того безжалостно, что парень зашипел от боли. Он потянулся потереть затылок, но в ладонь ему тут же сунули листок талисманной бумаги.

— Сил у тебя маловато, удара двойного иллюзорного мира тебе не выдержать, — раздался голос Цэнь Фэйюня. — Держи успокоительный талисман при себе.

Следом прозвучало оповещение системы:

【Обнаружен успокоительный талисман высокого качества x1, поместить в рюкзак системы?】

Чжун Лай отклонил предложение системы. Уловив в голосе спутника недовольство, он виновато улыбнулся: еще бы, едва пообещав не быть обузой, тут же едва не свалился в обморок — кому угодно станет неловко. Возразить он не посмел и молча спрятал успокоительный талисман в карман.

Молодой коробейник продолжал зазывать покупателей вдоль улицы. Сноровистый и бойкий на язык, он быстро собрал вокруг себя нескольких женщин под зонтами. В это время из лавки в самом конце переулка вышла молодая девушка. Опершись о дверной косяк, она с улыбкой смотрела на него, и нежность в ее глазах невозможно было скрыть. Заведение ее семьи красовалось самой внушительной вывеской на всей улице: над входом висела резная доска с надписью «Лавка Чжан».

Объектив исправно транслировал происходящее. Зрители, завороженные столь причудливой сменой обстановки, позабыли о романтике и принялись бурно спорить в комментариях.

«!! Это еще что такое?! Двойной иллюзорный мир!»

«Охренеть какой сильный призрак... я хотел сказать, какие мощные спецэффекты!»

«Так, фокус предельно ясен, главный герой очевиден: этот коробейник и есть тот самый «Чэнь Ада» с поминальной таблички!»

«На табличке было написано «супруг», значит, ее поставила жена? А кто из них жена?»

«Да это же очевидно: та девушка из Лавки Чжан!»

«Только посмотрите на ее взгляд — любовь с первого взгляда, не иначе!»

«Чэнь Ада такой молодой! И куда симпатичнее, чем я думал: по имени казалось, что он будет здоровым мужиком-деревенщиной.»

«Выходит, судя по всему, этот Чэнь Ада умер, причем умер не своей смертью?»

«А жена его кто? Стример спросил про несправедливую смерть, и она заплакала... Значит, она пострадавшая сторона?»

«Но зачем пострадавшей делать собственного бумажного человека? К тому же все бумажные люди стоят на коленях. Честно говоря, это не очень-то похоже на поклонение — скорее на искупление грехов…»

«Но бумажная женщина не стояла на коленях! Она шла во главе и возжигала благовония!»

«Сссс…»

Картина сменилась: моросящий дождь уступил место палящему солнцу. В переулке с треском взрывались петарды, а утрамбованная земляная дорога оказалась сплошь усыпана алыми обрывками праздничной бумаги.

Коробейник и дочь владельца Лавки Чжан облачились в красные свадебные наряды. У дверей лавки стояло несколько накрытых для пира столов. Рядом с ними улыбался пожилой мужчина, лицом удивительно похожий на невесту; вместе они радушно принимали поздравления от приходивших гостей. Чжун Лая с Цэнь Фэйюнем по-прежнему никто не замечал.

Парень несколько раз не успел увернуться от прохожих, и те прошли прямо сквозь него, оставив неприятное ощущение во всем теле. Зрители в комментариях ликовали от собственной проницательности и с нетерпением ждали, что будет дальше.

Видения сменялись чересчур стремительно — голова шла кругом. Опасаясь, вероятно, что среди этой непрерывной смены иллюзорных миров Чжун Лаю снова станет дурно, Цэнь Фэйюнь, несмотря на отданный успокоительный талисман, держал ладонь у него на шее, готовый в любой момент привести парня в чувство нажатием на точку. От этого прикосновения на душе у Чжун Лая сделалось невыразимо странно.

Следующая сцена развернулась в обычный ясный день. Чэнь Ада уже вовсю хозяйничал в Лавке Чжан, бойко зазывая покупателей. Сообразительный и речистый, он привлекал толпы народу, и торговля процветала.

Цэнь Фэйюнь оглянулся через плечо и кивком велел Чжун Лаю обернуться.

У входа в переулок примостился чайный навес. За столом сидели несколько мужчин купеческого вида. Не сводя глаз с лавки, они перешептывались, и обрывки их негромкого разговора долетали до ушей пришельцев. Чжун Лай различил смутные слова: «повезло дураку», «примач» — а следом оборванное «…тоже мне ровня», тут же утонувшее в глумливом хохоте. Выражения их лиц не имели ничего общего ни с радостью за соседа, ни даже с простой завистью.

(Конец главы)

http://bllate.org/book/37802/4769277