Готовый перевод Obediently Like You / Послушно люблю тебя: Глава 21

Только что из-за истории со столом она не успела порадоваться.

А теперь, сидя рядом с И Чжэнем — так близко, что стоило лишь чуть протянуть руку, и их плечи соприкоснулись бы, — она наконец ощутила подлинное, настоящее удовольствие.

Несколько минут она с наслаждением читала книгу, но вскоре снова отвлеклась и ткнула пальцем ему в руку:

— Староста.

И Чжэнь в очередной раз был прерван, но не рассердился, а по-прежнему добродушно спросил:

— Что случилось?

— Почему госпожа Сюй посадила нас за одну парту?

— Хм, — он коротко отозвался. — А как ты думаешь?

Лян Цзисинь задумалась, потом осторожно предположила:

— Может, она хочет, чтобы ты мне помогал?

— Лян Цзисинь, — он не подтвердил и не опроверг, лишь спокойно произнёс, — результаты месячной контрольной висят на задней стене.

Лян Цзисинь: «…»

Ладно, поняла.

Она тяжко вздохнула, будто стыдясь своих оценок.

На самом же деле внутри у неё всё пело от радости.

Выходит, если плохо написать контрольную, правда можно сесть за парту с И Чжэнем! Пусть её простуда в выходные и была несчастьем — зато теперь она собрала удачу! Всё равно выгодно.

Вот только… сидеть так близко к красавцу, чья внешность постоянно источает обаяние, — настоящее испытание.

Сдерживаться и не трогать его руками — задача не из лёгких.

А он… Лян Цзисинь недовольно взглянула на него.

Сам того не ведая, он сводил с ума своей привлекательностью и по-прежнему увлечённо читал.

---

Опять прочитал не ту строку.

И Чжэнь слегка опустил веки и прижал пальцы к переносице.

Краем глаза он заметил, как она надулась.

Сердце его сразу смягчилось, и ему захотелось немедленно заговорить с ней, но он с трудом сдержал это желание.

Увидев, что она злится всего несколько секунд, а потом принялась играть резинкой на запястье, он незаметно перевёл дух.

Он вернул взгляд в книгу, опустив ресницы, будто так сможет удержать и своё сердце.

Только он сам знал, что всё это время его сосредоточенность была лишь притворством.

Он тайком поглядывал на неё, стараясь, чтобы она не заметила.

В итоге его взгляд блуждал неведомо где, и он уже не раз перепутал строки в тексте.

К счастью, Лян Цзисинь плохо знала материал и не заметила его ошибок.

И Чжэнь помолчал немного, потом уголки его губ едва заметно приподнялись.

В его воображаемом плане первая задача уже была отмечена как выполненная.

---

— Братан, ну ты даёшь! — на уроке физкультуры Чжан Цзюньцзе сделал движение, будто бросает мяч. — Раз — и сразу устроил себе соседку!

— Ты видел? — спросил И Чжэнь.

На самом деле именно он сам пошёл к госпоже Сюй.

Будучи первым на месячной контрольной, он имел право сам выбрать себе партнёра по парте.

Он попросил Лян Цзисинь. Госпожа Сюй слегка удивилась, поправила очки и промолчала.

Чжан Цзюньцзе как раз в это время стоял у соседнего стола — его заставили доучить химию — и услышал весь их разговор.

Его буквально челюсть отвисла от изумления.

По его воспоминаниям, И Чжэнь впервые сам просил посадить кого-то рядом с собой, да ещё и девушку! Неудивительно, что Сюй Ваньмэй засомневалась.

Однако И Чжэнь привёл несколько доводов, которые на первый взгляд звучали вполне разумно, и выглядел при этом совершенно бескорыстно. Вскоре Сюй Ваньмэй кивнула в знак согласия.

Чжан Цзюньцзе аж присвистнул.

— Ты чего задумал? — спросил он. — Такое дерево — ветром трепать начнут. Не пройдёт и пары дней, как вас разлучат.

И Чжэнь слегка сжал губы:

— Я знаю, что делаю.

Он хотел сидеть с ней рядом не просто ради романтики.

Ему нужно было, чтобы она постепенно привыкла к его присутствию. Шаг за шагом — не обязательно так же глубоко влюбляясь, как он, но чтобы привязалась к нему.

Даже если однажды уйдёт — чтобы ей было непривычно без него.

Вот этого ему и было достаточно.

— А как насчёт обещания, которое ты дал госпоже Сюй? — продолжал Чжан Цзюньцзе. — Поднять её успеваемость до верхних двадцати процентов в классе. Как собираешься это делать?

Лян Цзисинь сидела перед ним уже день-два.

По наблюдениям Чжан Цзюньцзе, достичь такой цели ей было явно не под силу.

А если не получится — им больше не позволят сидеть вместе. Именно такое условие И Чжэнь поставил перед Сюй Ваньмэй, чтобы добиться соседства с Лян Цзисинь.

— Я буду её учить, — спокойно ответил И Чжэнь, опустив ресницы и скрывая глубину взгляда. Вся его фигура словно излучала тихую, но непоколебимую решимость.

— Повезло тебе, — завистливо вздохнул Чжан Цзюньцзе.

Но вскоре ему стало жаль Лян Цзисинь.

В тот же вечер, когда после самостоятельных занятий все стали собираться в общежитие,

Чжан Цзюньцзе увидел, как И Чжэнь убрал тетрадь, достал учебник по физике и легко постучал по столу:

— Лян Цзисинь, иди заниматься.

Всё произошло слишком неожиданно. Лян Цзисинь ещё наслаждалась радостью от окончания занятий, как вдруг услышала эти слова — и улыбка застыла у неё на губах.

Заниматься?.

Она, наверное, ослышалась?

И Чжэнь взглянул на неё:

— Забыла?

В памяти действительно что-то шевельнулось, но Лян Цзисинь решила притвориться, будто ничего не помнит. Она захлопала ресницами:

— Ага, забыла.

— Ничего страшного, напомню, — он мягко наклонился к ней и, понизив голос, чётко проговорил: — У тебя дома ты сама рассказала мне столько своих слабых мест… Разве не для того, чтобы я помог?

Его голос уже прошёл мутацию и обычно звучал приятно.

А сейчас, когда он говорил тише обычного, в нём чувствовалась особая глубина и лёгкая хрипотца, от которой мурашки бежали по коже. Очень соблазнительно.

Лян Цзисинь невольно подняла глаза и встретилась с его взглядом.

Его чёрные волосы под светом лампы отливали красивым блеском. Чёлка немного отросла, делая его похожим на главного героя манги — с чёткими бровями, чистыми чертами лица и тёмными, как ночь, глазами.

Перед такой внешностью и таким голосом у Лян Цзисинь не было ни малейшего сопротивления.

Она словно под гипнозом послушно последовала за ним:

— М-м… Похоже, что да.

На самом деле тогда она просто действовала наобум, думая: «Будь что будет, лишь бы провести с ним ещё один день».

О серьёзных занятиях и речи не шло…

Но теперь отступать было поздно. Пришлось мужественно идти вперёд.

Чжан Цзюньцзе сзади остолбенел.

Он своими глазами видел, как выражение лица Лян Цзисинь менялось: от удивления — к неохоте — и, наконец, к покорному смирению.

Его представление об И Чжэне обновилось ещё на один уровень —

оказывается, он не только образцовый староста и отличник.

Возможно, он ещё и лис-искуситель.

При этой мысли Чжан Цзюньцзе не сдержал смеха и громко расхохотался — «ха-ха-ха-ха!» — что прозвучало крайне неуместно в тишине класса.

Двое впереди одновременно обернулись.

— Ничего-ничего, не мешаю вам, я ухожу, — очень вовремя сообразил Чжан Цзюньцзе, схватил карточку и ключи и быстро выскользнул через заднюю дверь.

Теперь в этом углу остались только Лян Цзисинь и И Чжэнь.

Как раз в этот момент кондиционер выключился, и в классе стало ещё тише — ни звука.

Уроки в Первой средней школе заканчивались в 21:05, а свет в здании гасили в 21:35.

Между этими временами у учеников было полчаса на то, чтобы привести дела в порядок или позаниматься дополнительно.

В классе ещё оставалось человек пять-шесть усердных трудяг, уткнувшихся в задачи.

Сюэ Хаосюэ был одним из них.

Он сидел перед И Чжэнем, запрокинув голову и бормоча текст наизусть, то и дело опуская взгляд в книгу и снова задирая подбородок.

Ещё кто-то решал упражнения, а кто-то…

Лян Цзисинь не успела разглядеть, чем занимался третий, как И Чжэнь лёгким стуком по странице привлёк её внимание. Его голос оставался мягким, но в нём чувствовалась непререкаемая уверенность:

— Смотри на меня.

Он выглядел очень аккуратно и чисто — настоящий пример для подражания.

Но эти два простых слова звучали почти властно.

Лян Цзисинь послушно перевела взгляд на него.

И Чжэнь протянул ей лист бумаги.

Белый лист формата А4, исписанный чётким, красивым почерком с выразительными штрихами — явно его собственным.

На нём были чётко расписаны цели по каждому предмету: китайскому, математике, английскому, физике, химии и биологии.

Лян Цзисинь увидела, что к каждому пункту приписано время занятий и конкретные требования.

Например, по китайскому — заучивание и диктанты, по естественным наукам — базовые задачи и несколько ключевых экспериментов…

Под каждой общей целью стояло множество мелких, детальных задач. От одного вида этого списка у неё закружилась голова.

— Есть вопросы? — тихо спросил он.

Лян Цзисинь сглотнула:

— Это всё нужно выполнять каждый день?

— Да.

— А если я не справлюсь? Что будет?

— Лян Цзисинь, — И Чжэнь положил ручку и снова назвал её по имени, — ты мне не доверяешь?

Лян Цзисинь: «…»

Нет, она просто не верила в себя.

Но, заглянув в его глаза, она не смогла вымолвить ни слова.

Его веки были тонкими, взгляд — тёмным и спокойным, а смотрел он на неё с такой сосредоточенностью…

Впрочем… Не её вина, что она теряла голову при виде И Чжэня.

Просто его обаяние было слишком сильным!

Пока она вытаскивала из парты учебник по физике, в душе вздыхала:

«Ах, если бы меня с детства учил такой красавец, как И Чжэнь…

Я бы уж точно стала первым выпускником страны!»

И Чжэнь едва заметно приподнял уголки губ, но внешне остался невозмутимым. Он опустил глаза и открыл учебник на первой главе.

Его красивые, белые пальцы остановились на определённом месте.

Яркий свет лампы удлинял тени от пальцев.

Лян Цзисинь смотрела на слова «Электростатическое поле», но вскоре отвлеклась и проследила взглядом за тенью пальцев вдоль его руки.

Пока И Чжэнь не развернул свои конспекты и не начал объяснять основные моменты этой темы.

Он разбирал всё очень подробно, растаскивая каждое понятие на части. Несмотря на слабую базу, Лян Цзисинь понимала всё без усилий.

Когда она закончила упражнения и потянулась, взгляд упал на настенные часы — и она с изумлением поняла, что полчаса уже почти прошли.

Невероятно…

Она действительно занималась так долго. И даже не почувствовала скуки.

И Чжэнь склонился над её тетрадью, проверяя решения.

Лян Цзисинь оперлась подбородком на ладонь и смотрела на него, размышляя: «Если бы меня с детства учил такой красавец, как И Чжэнь…

Я бы уж точно стала первым выпускником страны!»

— Всё правильно, — сказал И Чжэнь, закрывая тетрадь и передавая её обратно.

— Правда? Всё верно? — Лян Цзисинь радостно схватила тетрадь и с нетерпением заглянула внутрь, уже предвкушая похвалу. В уголках глаз и на губах уже играла довольная улыбка.

Её глаза напоминали миндаль — чистые, ясные, с лёгким изгибом вверх на концах, отчего выглядела особенно мила и озорна.

А сейчас, когда она сияла от радости, казалось, будто вокруг неё зажглись звёзды.

И Чжэнь чуть улыбнулся:

— Да, всё верно.

Неизвестно почему, но от одного этого «да» ей стало так радостно. Лян Цзисинь немного повеселилась, но вдруг вспомнила кое-что и окликнула его:

— Эй, староста.

— Что? — спросил И Чжэнь.

— Давай я больше не буду звать тебя старостой, а буду звать учителем? — Лян Цзисинь положила голову на парту и сбоку смотрела на него.

Даже под таким странным углом его черты оставались безупречными.

Чёрные пряди небрежно падали на лоб, ресницы — длинные, но не загнутые, нос — прямой и ровный, кожа — белая, как нефрит, а губы — алые.

И Чжэнь внешне оставался невозмутимым:

— Почему?

— Потому что когда ты называешь меня по полному имени, мне кажется, будто меня вызвали к доске, — добавила она для ясности, — и я вся дрожу от страха.

И Чжэнь: «…»

— Можно? — не унималась Лян Цзисинь.

— Нет, — ответил И Чжэнь без тени эмоций.

— А почему? — не сдавалась она.

— Лян Цзисинь, — его голос слегка похолодел, и он придвинул к ней тетрадь, — у меня не бывает неуспевающих учеников.

— …Ладно.

Лян Цзисинь снова опустила голову на парту и замерла.

И Чжэнь смотрел на её обескураженный вид и, помолчав, сдался:

— Зови, если хочешь.

Хотя причина и раздражала.

Но раз ей нравится…

http://bllate.org/book/3776/404098