Готовый перевод Beyond the Mountains / За гранью гор: Осколки чужой души: Глава 2

— Не ты. — Цинь Хунфэн тоскливо улыбнулся и сквозь прозрачный нефрит провел пальцем по лицу того, кто лежал внутри.

Лежавший в гробу крепко зажмурился, его суровое лицо хранило печать невозмутимости, а облачен он был в парадные царские одежды, вышитые драконами, в которых его предали земле.

— Сегодня я... — Цинь Хунфэн закрыл глаза, и дождевые капли заструились по его ресницам, падая на крышку гроба, — встретил человека, очень похожего на тебя. Я даже подумал, что ты вернулся.

Цинь Хунфэн горько усмехнулся:

— Вот и забрёл сюда. Сам не знаю, на что надеялся: то ли верил, что это ты, то ли боялся, что тебя здесь больше нет. Но раз ты всё ещё здесь, пусть так. Так даже лучше.

Цинь Хунфэн вздохнул. Силы, что несли его сюда сквозь ливень, иссякли, и он наконец ощутил страшную усталость тела и души, а также множество ран. Прислонившись к каменным ступеням у нефритового гроба, он снял верхнюю одежду, отжал воду и стёр с себя грязь и пот.

В этот самый момент за пазухой что-то зашевелилось, запрыгало, словно пытаясь вырваться наружу.

Цинь Хунфэн сунул руку за отворот одежды и осторожно извлёк на свет искусно вырезанную деревянную фигуркой человека, опустив её на землю. Фигурка была одета в бирюзовые одежды из тончайшей акульей ткани — совсем как живой человек. Черты лица её были тонкими и живыми, а каждый волосок вырезан с поразительной чёткостью. Изумительная работа поражала воображение, но ещё больше поражало сходство: её брови и глаза один в один повторяли черты того, кто лежал в нефритовом гробу.

Деревянный человечек лежал на полу ни жив ни мёртв. Цинь Хунфэн ткнул его пальцем и тихо усмехнулся:

— Ван, почему ты вылез и замер?

Его голос звучал так ласково, будто кусок дерева был живым существом.

Не успел он закончить, как деревянный человечек действительно шевельнулся, пару раз перевернулся на месте и, покачиваясь, попытался подняться. Однако деревянное тело оказалось слишком неуклюжим — сколько он ни старался, встать никак не получалось.

Цинь Хунфэн торопливо помог ему подняться.

Утвердившись на ногах, человечек поднял руку и постучал себя по голове. Нарисованные тушью брови недовольно сошлись на переносице, и кукла неожиданно заговорила человеческим голосом:

— Мой верный слуга побежал слишком быстро, как я ни звал, ты даже не обернулся.

Голос принадлежал мужчине.

— Это по моей вине, в следующий раз такого не повторится. — Цинь Хунфэн смотрел на него мягко, а слова его звучали необыкновенно тепло.

Деревянный человечек, покачиваясь, запрокинул голову и огляделся по сторонам. Его взгляд наконец упал на нефритовый гроб, и на деревянном лице промелькнуло такое глубокое одиночество, будто внутри и вправду билась живая человеческая душа:

— Зачем ты пришёл сюда?

— Ваш подданный пришел кое в чём убедиться, — помедлив, ответил Цинь Хунфэн. — Впрочем, теперь всё в порядке. Должно быть, мне просто померещилось.

Деревянный человечек слегка растерялся. Заметив жалобный вид Цинь Хунфэна — его одежда порвалась, а на лице красовались окровавленные царапины от ветвей, смешанные с грязью и дождевой водой, — он испуганно воскликнул:

— На кого же это ты нарвался?

Цинь Хунфэн тяжело задумался, а затем произвел:

— Наверное, на какого-то демона, способного затуманить разум.

— Тебе доводилось сражаться с призрачными чиновниками, и ты не ведал страха, но что за нечисть умудрилась так тебя испугать?

— Обычные демоны не страшны. Страшно то, что этот демон умеет читать чужие мысли. — Цинь Хунфэн помрачнел. — Не знаю, каков у него уровень культивации, но если это тысячелетний дух, и он принял человеческий облик, он мог бы послужить сосудом для тебя.

Деревянный человечек качнулся, подошёл ближе и приложил деревянную ладошку к опущенной ладони Цинь Хунфэна. Вся ладонь была покрыта запекшейся кровью, а кончики пальцев после недавнего лазания по каменным стенам превратились в сплошную кровавую кашу.

— Ему нелегко далась тысячелетняя практика, — тихо произмолвил деревянный человечек. — Если в нём нет злого умысла, отпусти его. Я только-только привык к этому телу, менять его снова мне непривычно. К тому же, если бы не твоя защита Кровавым Нефритом, ты бы погиб, пока разыскивал мои три души и семь одухотворенных начал.

— Тебе не о чем беспокоиться. Пусть я не могу вернуть тебя к жизни, но искусство переселения душ и захвата чужих тел — для меня не такая уж сложная задача.

Цинь Хунфэн бережно поднял человечка.

— Ты только что очнулся, твоя душа ещё не до конца привыкла к телу. Отдыхай и не забивай голову внешними заботами.

Деревянный человечек свернулся калачиком на ладони Цинь Хунфэна. Услышав это, он тихо зевнул, кивнул, закрыл глаза и мгновенно уснул. В тот же миг деревянная кукла утратила всю свою поразительную живость, перестала шевелиться и снова превратилась в самую обыкновенную резную игрушку.

Словно величайшую драгоценность, Цинь Хунфэн спрятал человечка за пазуху, поднялся на ноги, силой мысли испарил всю владу со своих одежд, ещё раз бросил взгляд на человека в гробу, мягко улыбнулся и зашагал обратно тем же путём, каким пришёл.

Ходило поверье, что горные духи и демоны черпают силу исключительно из духовной энергии неба и земли, в то время как призраки появляются на свет из человеческой обиды.

Сначала зарождается телесная оболочка человека, содержащая начало инь — плоть и животные души, тогда как начало ян отвечает за светлые духовные души. Чем больше мирских вещей привязано к человеку при жизни, тем крепче его душа после смерти. Если же человек умирает насильственной смертью, его душа цепляется за живых и обращается в призрака. Когда призрак обретает упокоение, а накопленная обида постепенно рассеивается, он перестаёт нести зло.

На следующий день дожди в горах прекратились, и небо прояснилось.

Гора Фуюй по-прежнему тонула в клубах тумана и влажной дымке, сквозь которую смутно угадывались далёкие гряды бесконечных, громоздящихся друг на друга вершин.

Шао Ань проснулся и увидел вчерашнего странника, стоявшего под навесом галереи. Тот запрокинул голову и наблюдал, как капли с крыши падают в крошечную лунку на каменной плите. Рядом весело журчал ручей, а над головой порхали птицы, оглашая окрестности звонким щебетом. Мужчина протянул руку, и на его палец опустилась маленькая жёлтая пташка. Улыбнувшись, он легонько погладил её перышки. Птичка потёрлась клювом о его подушечку пальца, и стоило ему чуть приподнять руку, как она взмахнула крыльями и улетела.

Шао Ань повернулся и вошёл в дом. Шао Бай уже встал и хлопотал на кухне над завтраком. Шао Ань шмыгнул внутрь, стянул кусок рисового пирога, за что тут же получил от Шао Бая увесистый удар половником по макушке.

Облизав пальцы, Шао Ань поинтересовался у Шао Бая, не видел ли тот учителя.

— Когда я заходил в его комнату, постель была совершенно нетронутой. Похоже, он не ночевал дома. Кстати, кто этот незнакомец под навесом? Откуда он взялся с раннего утра?

— Обычный прохожий, — качнул ногами Шао Ань, усевшись на край печи. — И надо же такому случиться: учитель, завидев его, словно рассудка лишился. Не обращая внимания на ливень, бросился слемя голову, да так и не догнал.

Не успели они договорить, как из-за двери донесся какой-то шум.

Выбежав наружу, они увидели Цинь Хунфэна, который стоял лицом к лицу с тем самым незнакомцем. Мужчина отступил подальше и смотрел на него с крайним подозрением.

Стоило Цинь Хунфэну сделать шаг вперёд, как мужчина тут же пятился назад.

Шао Ань изумленно вытаращил глаза:

— Вы это чем тут занимаетесь?

Цинь Хунфэн не знал, смеяться ему или плакать:

— Я просто заметил, что у него ранена рука, и хотел перевязать её.

Шао Ань перевёл взгляд на руку незнакомца: на подушечках пальцев и впрямь сочилась кровь — видать, неосторожно задел птичку, когда гладил, вот она его и клюнула.

Мужчина тоже посмотрел на свою руку. Увидев кровь, он слегка расслабился, подошёл к столу, сел и, устремив на Цинь Хунфэна тяжёлый взгляд, тихо произнёс:

— Благодарю за хлопоты.

http://bllate.org/book/37729/4716744