Глава 31
Утренний туман послушно рассеивался под дуновением легкого ветра, а роса на листьях застыла в ожидании первых солнечных лучей.
Шэнь Нин приподнялся на постели. Комната была насквозь пропитана мягким ароматом сандала — этот успокаивающий запах помог ему окончательно прийти в себя и понять, что он находится в покоях Лу Цинмяня.
Он не стал раздумывать, почему глава ордена не переправил его обратно на Пик Небесной Девы, а оставил спать в собственной спальне. Да и стоило ли ломать над этим голову? Шэнь Нин прекрасно помнил сюжет романа: Лу Цинмянь был единственным, кто до самого конца искренне заботился о прежнем владельце этого тела. А раз так, то и опасаться его не следовало — этот человек никогда не причинит ему вреда.
Послышались приближающиеся шаги, и вскоре в комнату вошел Лу Цинмянь в своих неизменных белоснежных одеждах. В руках он бережно нес пиалу, от которой поднимался легкий пар.
— А-Нин, это отвар от похмелья. Выпей, пока не остыл.
— Эм... Он горький? — Шэнь Нин в нерешительности замер, не торопясь забирать чашу.
— Не горький, но и приятного мало, — честно признался Лу Цинмянь. Он едва заметно повел ладонью и, словно фокусник, достал из широкого рукава небольшой сверток. — Вот, держи. Я приготовил для тебя цукаты. В детстве ты их просто обожал.
За неимением шоколада пришлось довольствоваться тем, что есть. Шэнь Нин послушно принял лекарство и, заедая его сладкими цукатами, осушил чашу до самого дна.
На губах Лу Цинмяня заиграла мягкая, едва заметная улыбка.
Шэнь Нин поймал себя на мысли, что глава ордена, скорее всего, приготовил этот отвар сам. На это намекали крошечные, блестящие в утреннем свете капельки пота, выступившие у него на висках.
— Ну как? Стало полегче? — негромко спросил Цинмянь.
— Да, гораздо лучше. Спасибо тебе, старший брат глава.
Услышав это обращение, Лу Цинмянь слегка нахмурился.
— А-Нин, прошу тебя... не нужно этого официоза. Мы ведь не чужие люди.
Шэнь Нин на мгновение опешил, а затем порывисто протянул руку и крепко сжал его прохладную ладонь.
Пальцы Цинмяня оказались тонкими, в них отчетливо чувствовалась каждая косточка.
Глава ордена опустил взгляд на их переплетенные пальцы. В его лице не было ни удивления, ни неловкости — лишь бездонная, мягкая нежность. Казалось, он только и ждал возможности вот так соприкоснуться руками.
— Я вовсе не пытаюсь отдалиться, — искренне произнес Шэнь Нин, заглядывая ему в глаза. — Моя благодарность идет от самого сердца. Если бы ты не пришел вовремя, даже представить страшно, что бы со мной случилось.
Услышав это, Цинмянь заметно напрягся, и его пальцы сжали руку Шэнь Нина еще крепче.
— А-Нин, как ты вообще оказался ночью в Долине Призраков? И почему ты был пьян?
Шэнь Нин прекрасно понимал, что этого разговора не избежать, а потому подготовился заранее. Напустив на себя самый чистосердечный и печальный вид, он тихо заговорил:
— Ты ведь знаешь, что в Тайной обители Леденящего Ветра мне пришлось пойти на крайние меры. Чтобы разрушить барьер древней стелы, я надорвал свои духовные силы, из-за чего пострадал духовный корень. Я прослышал, что на окраинах Долины Призраков растет Цветок Таинственного Духа — редкая трава, способная исцелить мои каналы... Сам понимаешь, в нашем Ордене Опадающих Облаков... мне почти ничего не выделяют. Приходится выкручиваться самому. Кто же знал, что мне так фатально не повезет? Я столкнулся лицом к лицу с Демоническим Владыкой Юнь Е, хозяином тех мест. И тогда...
Шэнь Нин замолчал, пряча лицо. Он низко опустил голову, его ресницы задрожали, а уголки глаз припухли и покраснели. Он до боли прикусил нижнюю губу, изображая глубокое потрясение.
Его рука, все еще сжимавшая ладонь Цинмяня, мелко затрепетала, а костяшки пальцев побелели от напряжения.
Этого безмолвного спектакля оказалось более чем достаточно. Видя столь явные признаки душевных терзаний и стыда за «невыразимое прошлое», Лу Цинмянь в одно мгновение дорисовал в своем воображении жуткую картину: коварный Демонический Владыка Юнь Е силой затаскивает беззащитного А-Нина под свой барьер, намереваясь превратить его в безвольный сосуд для парного совершенствования.
— Тише, не нужно... Больше ни слова, — поспешно перебил его Лу Цинмянь, не на шутку встревоженный.
Конечно, в рассказе Шэнь Нина крылись нестыковки. Ведь если бы Юнь Е действительно задумал недоброе, с какой стати ему самому связываться с главой ордена и требовать, чтобы тот забрал своего человека?
Однако копаться в деталях Цинмянь не хотел. Для него имело значение лишь одно: А-Нин вернулся к нему целым и невредимым.
Шэнь Нин мысленно перевел дух.
«Эх, не на того я в свое время учился! С моим талантом нужно было штурмовать театральный — глядишь, уже хвастался бы парой-тройкой престижных кинонаград, а не кис на бесконечных офисных летучках. Да и в этот дурацкий роман меня тогда вряд ли бы занесло».
— Прости меня... Это я во всем виноват, — тихо, с глубоким раскаянием произнес Лу Цинмянь. — Из-за моей халатности тебе пришлось пройти через все эти невзгоды.
Цинмянь ласково коснулся маски, скрывавшей лицо Шэнь Нина. Его изящные, бледные пальцы медленно скользнули вниз по шее и мягко легли на плечо.
— А теперь... снимай одежды.
http://bllate.org/book/37717/5091773
Готово:
