Неподалёку на прилавке лежал брусок чего-то белого, как нефрит, и влажно поблескивающего, словно застывшее сало — должно быть, это и был тот самый тофу, о котором все говорили. После минутного замешательства мужчина перестал разглядывать товар: куда важнее было убедиться, действительно ли местный книжник так хорош собой, как расписывал Старик Чжан. Он перевел взгляд на хозяина лавки и тут же остолбенел, в недоумении похлопав Старика Чжана по плечу.
— Ну что, видишь? Хорош, а? — Старик Чжан хоть и не питал особого интереса к подобной «красивой обертке», от которой толку мало, но, в конце концов, Лу Чжихан был парнем из деревни Чжан, и если его хвалят, то и самому Старику Чжану было приятно. Он навострил уши, ожидая восхищенных возгласов.
Кто же знал, что вместо похвалы у мужчины задергается глаз, лицо побледнеет, и он, указав на прилавок в отдалении, возмущенно воскликнет:
— Это и есть тот самый невероятно пригожий книжник, о котором ты мне уши прожужжал?
Старик Чжан не понял, в чем дело, проследил за направлением его пальца и тоже замер.
На прилавке с тофу вовсю хлопотал мужчина крепкого телосложения: его мышцы на руках бугрились, кожа была темной и лоснилась на солнце, а внешность — мало того что заурядная, так еще и отталкивающая, способная одним лишь взглядом напугать плачущего ребенка. Разве это не Чжан Тешу, который вечно увиливает от работы и промышляет мелкими пакостями? С чего это он вдруг помогает книжнику Лу торговать тофу?
— Ошибочка вышла, ошибочка, — Старик Чжан замахал руками и поправился: — Это не книжник Лу, вот тот, что держит поднос с тофу, — это он и есть.
Мужчина присмотрелся и наконец понял: Чжан Тешу был таким массивным, что поначалу полностью загораживал человека позади себя. Стоило тому чуть сместиться, как взгляд мужчины сфокусировался на цели.
Рядом с прилавком, выпрямившись, стоял стройный юноша в лазурном халате. Его черные, как смоль, глаза светились мягкой улыбкой, и в каждом его жесте читалось благородство.
Лу Чжихан в этот момент нарезал кусочками поджаренный тофу, раскладывал по тарелкам и втыкал зубочистки, предлагая попробовать угощение проходившим мимо покупателям вместе с небольшими чашками соевого молока. Однако десятки взглядов, которые неотступно следовали за каждым его движением, заставляли его чувствовать себя неловко. К счастью, хотя дамы и пялились на него с застенчивостью и смущением, уходили они не с пустыми руками.
Лу Чжихан легонько потер кончик носа, размышляя: неудивительно, что в оригинальной истории Лу Чжи, отправившись в столицу на экзамены, приглянулся второй дочери самого канцлера, и та сделала его своим зятем. Бросив свою жену Чжан Чушан в городке Янцзян, он с тех пор пошел в гору, вскружил голову дочке канцлера, а сам сановник стал расчищать ему путь наверх.
Кто бы мог подумать, что выражение «съесть тофу» — в значении приударить за кем-то — пойдет именно отсюда.
— Господин, тофу почти не осталось, — Чжан Тешу перевел дыхание и, заметив, как незамужние девушки и замужние женщины не сводят глаз с Лу Чжихана, почувствовал укол ревности.
— Продадим остатки и пойдем, — Лу Чжихан огляделся и, не раздумывая, ответил.
Поскольку торговали они впервые, мать и сын с утра приготовили всего пять лотков тофу. Остатки сои пустили на соевое молоко, добавив немного дешевого солода. Себестоимость одного лотка была меньше пяти вэней, а кусочек тофу продавался за три вэня, так что большинству людей это было по карману. Продажи шли куда лучше, чем ожидал Лу Чжихан, а ведь он поначалу думал, что придется доедать все самому.
Только за это утро выручка от продажи тофу составила сто тридцать пять вэней, да и соевое молоко расходилось не хуже: сладковатый напиток с ароматом бобов стоил всего вэнь за чашку, что принесло еще пятьдесят вэней.
Сначала приходили лишь знакомые из деревни Чжан, но позже подтянулись и люди из соседних деревень — поддавшись общему ажиотажу, они пробовали тофу у Лу Чжихана, нахваливали его, что привело новую волну покупателей. Итого за день выручка составила сто восемьдесят пять вэней. Если вычесть расходы на сою и еду для Чжан Тешу, чистая прибыль составила сто пятьдесят вэней.
Лу Чжихан пожалел, что сделал сегодня так мало: будь у него больше товара, выручки хватило бы на покупку бамбуковой бумаги. Впрочем, если бы он заготовил больше, не факт, что удалось бы все продать. Жаль, что рынок у входа в деревню работал лишь раз в полмесяца. Он прекрасно понимал, что бумага и тушь стоят дорого, поэтому пока практиковался, просто обмакивая кисть в воду. Но даже при такой экономии половина стопки бамбуковой бумаги расходовалась за два-три дня.
Поток покупателей на деревенском рынке ограничен, много денег не заработаешь — от силы двести вэней за раз, четыреста в месяц. А ведь ему нужно готовиться к государственным экзаменам: расходы на кисти, тушь, бумагу и чернильницу — это лишь малая часть, ведь еще нужны книги. Раньше Лу Чжи постигал азы вместе со своим отцом Лу Сюэлинем, а теперь, когда период траура подошел к концу, нужно было думать об обучении. Поиск наставника требует платы, поездка на экзамены — денег, текущего дохода явно недостаточно. Если бы он мог торговать тофу каждый день, пусть и с меньшей выручкой, при бережливом образе жизни денег бы хватало.
А что, если попробовать торговать в уезде?
Закончив со сборами, Лу Чжихан призадумался: а ведь это выход. У него и так не было мыслей задерживаться в деревне Чжан надолго — образование здесь оставляло желать лучшего. Раньше самым грамотным был его отец Лу Сюэлинь, а теперь этот статус перешел к нему, шестнадцатилетнему туншэну. Если он хочет учиться у людей с более глубокими знаниями, в деревне Чжан ловить нечего. Не выбравшись из этой глуши, как он попадет во дворец Сына Неба?
Проблема была лишь в одном: хватит ли всех его сбережений, чтобы устроиться в уезде и обеспечить повседневные нужды?
Аренда простой комнаты в уезде Чанхуай обходилась в двести вэней в месяц. Ему неизбежно придется продолжать торговать тофу и соевым молоком, поэтому жилье нужно искать в проходном месте, желательно с помещением под лавку, а это уже совсем другие деньги — меньше чем за пятьсот вэней в месяц вряд ли что-то найдешь. Сейчас же в его распоряжении было всего девятьсот вэней да сегодняшняя выручка в сто пятьдесят — итого один лян и пятьдесят вэней. А ведь по приезде в городок нужно купить мебель, да и письменные принадлежности Лу Чжи уже поистрепались — при первой возможности стоило бы обновить набор «четырех драгоценностей кабинета». Если посчитать, везде нужны деньги. Переезд в уезд — дело серьезное, нужно обсудить все с госпожой Чжан.
Закончив с лавкой, Лу Чжихан засел за книги, и не успел он оглянуться, как наступил час петуха. Над всей деревней Чжан поднялся дым от печей. Мать, сын и примкнувший к ним Чжан Тешу вместе поужинали. На столе не было тофу — только овощи, принесенные соседями, да сегодня, в виде исключения, добавили еще одно блюдо с тремя яйцами и мясным фаршем. Госпожа Чжан не притронулась к палочкам, все подкладывала еду Лу Чжихану.
http://bllate.org/book/37700/4711461
Готово:
