Она за секунду сгнала с лица радостное выражение и повернулась, чтобы открыть дверь.
На пороге стояла Фу Хуайюй с чашкой тёплой воды в руке, с мягким выражением на лице.
— Какая же у меня память, чем старше становлюсь, тем хуже. Ты так долго уставала с дороги, а я совсем забыла налить тебе воды.
Вероятно, из-за того, что они находились дома, она была одета не в облегающее ципао, а в свободный наряд в китайском стиле. Казалось, что бы она ни надела, это не могло скрыть её мягкости, похожей на текучую воду. Как бы ни выглядела, она была невероятно хороша собой.
Чжун Юй улыбнулась и приняла чашку.
— Спасибо, сестрица Юй, если захочу пить, я бы и сама налила.
ФУ Хуайюй со смешинкой в глазах сощурилась:
— Тоже верно. Заодно спрошу: Сяо Юй собирается ужинать дома или на улице?
— Ужинать?
— Мм, если дома, то придётся довольствоваться тем, что есть. Я живу одна, в холодильнике не так много продуктов, только самая обычная домашняя еда.
Тихим голосом произнесла Фу Хуайюй:
— Если хочешь поесть в заведении, я знаю несколько хороших ресторанчиков неподалёку, всё зависит от того, чего именно тебе хочется.
Чжун Юй тут же ответила:
— Поем дома, всё равно что, я не привередлива в еде.
— Хорошо, я поняла, — кивнула Фу Хуайюй. — Не спеши, располагайся спокойно.
Чжун Юй послушно отозвалась, и Фу Хуайюй закрыла дверь.
Убедившись, что дверь снова закрыта, Чжун Юй наконец позволила себе выдохнуть.
Она похлопала себя по груди, думая про себя: разве можно так сильно замирать от каждого взгляда на сестрицу Юй? Ей нужно обязательно научиться сохранять невозмутимость.
Тогда Чжун Юй опустила руки ладонями вниз, сделала неглубокий вдох, возвращая себе привычное спокойствие, и тут же принялась за дело: ловко разобрав вещи, она аккуратно развесила одежду из чемодана по платяному шкафу.
Когда она впервые уезжала из дома на учёбу и жила в студенческом общежитии за пределами кампуса, она ещё ничего не умела. Но постепенно научилась, накопив множество бытовых навыков, так что её самостоятельность возросла, и она с лихвой справлялась с заботой о самой себе. К тому же вещей с собой она привезла немного, поэтому Чжун Юй быстро со всем справилась.
К этому времени небо на улице уже потемнело. Держа в руке пустую чашку из-под воды, Чжун Юй вышла наружу и услышала доносящиеся из кухни звуки — размеренные, прерывистые, судя по всему, кто-то резал овощи.
— Сестрица Юй.
— Уже закончила?
Фун Хуайюй обернулась и увидела Чжун Юй, стоящую в дверях кухни, после чего отвела взгляд и снова сосредоточилась на разделочной доске:
— На ужин у нас будет картошка с говядиной, тушёная соломка из моркови, а ещё порция кукурузного супа.
Заметив вымытые овощи рядом с доской, Чжун Юй сама предложила помощь:
— Я как раз умею готовить, давай я тоже помогу.
Фу Хуайюй приподняла бровь:
— Сяо Юй умеет готовить?
— Сестрица Юй меня недооценивает.
Улыбнувшись, Чжун Юй отправилась мыть руки:
— Я ещё умею замешивать тесто и лепить пельмени, делать паровые булочки и маньтоу, да много чего ещё. В то время все студенты в общежитии любили собираться вокруг меня и есть мои баоцзы.
То зрелище вполне можно было назвать картиной, где звёзды окружают луну.
В глазах Фу Хуайюй мелькнула улыбка:
— Надо же, какая Сяо Юй у нас молодец.
Чжун Юй пару раз хихикнула, радостно покачала головой и принялась мыть овощи.
Её руки погрузились в прохладную чистую воду, она принялась неторопливо тереть и ополаскивать их. Вспомнив недавний разговор, Чжун Юй с некоторым опозданием осознала одну вещь —
Тон сестрицы Юй минуту назад был точь-в-точь как при общении с маленьким ребёнком.
Со светлой улыбкой, полной поощрения и похвалы.
Всё точно так же, как раньше.
Раньше, в пору её учебы в средней школе, Чжун Юй часто ходила вместе со старшей сестрой поиграть в Мэнъюань, а потом неизменно липла к Фу Хуайюй.
Чжун Юй очень любила покачивать её за руку и, сверкая глазами, рассказывать что-нибудь забавное из жизни школы или с уроков фортепиано. А та всегда терпеливо её выслушивала. В конце она неизменно трепала Чжун Юй по голове и хвалила за то, какая Сяо Юй умница.
Настроение у Чжун Юй тогда было точно таким же, как сейчас — сладким, будто она объелась конфет.
Прошло столько лет, многое изменилось.
Но казалось, что очень многое осталось прежним.
На кухне Фу Хуайюй действовала плавно и привычно, всё было разложено по полочкам. Чжун Юй помогала ей подручными средствами.
— Сяо Юй, если устала, иди посиди немного, предоставь всё мне.
Чжун Юй покачала головой:
— Совсем не устала. К тому же я и так доставила столько хлопот тем, что поселилась здесь, а теперь из-за меня сестрица Юй ещё должна готовить ужин.
— Всё в порядке, никаких хлопот. — Фу Хуайюй приоткрыла кастрюлю для супа и зачерпнула половник бульона. — Просто в последнее время выдалось мало дел, и мне немного скучно жить одной. Твой приезд — отличный повод с кем-нибудь поболтать.
Говоря это, она не уследила за тем, как миска в её руке наклонилась. В следующее мгновение поднимающий пар бульон пролился, обжигая пальцы.
Миска опрокинулась на столешницу, издав глухой стук сталкивающихся предметов.
— ! — Проследив за звуком, Чжун Юй молниеносно подскочила, подхватила чашку и тут же с тревогой бросилась осматривать травму Фу Хуайюй, так как отчётливо расслышала её короткий сдавленный выдох.
— Сестрица Юй, ты в порядке?!
Суставы пальцев покраснели, и быстро начала расползаться жгучая боль.
Конечно, кипяток причинял боль, но Фу Хуайюй давно привыкла успокаивать других мягкой улыбкой.
Она уже собиралась с привычным утешением сказать, что всё хорошо, но Чжун Юй, заметив повреждение, испугалась всерьёз:
— Всё покраснело.
— Скорее под холодную воду!
Чжун Юй тут же потянула её к раковине, открыла кран и заставила подставить руку под струю.
Затем она выключила плиту, попутно поинтересовавшись, есть ли в домашнем холодильнике что-то вроде пакетов со льдом. Получив утвердительный ответ, она сбегала за тазиком, а заодно достала из морозилки лёд.
Наблюдая за тем, как та суетится и бегает туда-сюда, Фу Хуайюй ощутила подступающую откуда-то из глубины души давно забытую волну чувств — неопределимую, странную.
Помедлив, она произнесла:
— Всё в порядке, Сяо Юй. Это пустяковая рана.
Не стоило поднимать из-за неё столько шума.
Однако Чжун Юй вовсе не считала это пустяком:
— Если ожог запустить, могут быть серьёзные последствия.
Она быстро принесла тазик с плавающими в воде пакетами со льдом, поставила его на стол, после чего усадила Фу Хуайюй рядом.
— Сестрица, опусти сюда руку.
Послушавшись её, Фу Хуайюй погрузила руку в воду. Прохлада ледяной воды мгновенно притупила накатывающие волны боли.
Затем Чжун Юй заботливо налила стакан тёплой воды и поставила его рядом с её здоровой рукой. Закончив со всеми хлопотами, она наклонилась, чтобы снова осмотреть повреждение.
— Всё ещё болит?
Фу Хуайюй покачала головой:
— Уже нет.
Покраснение на тыльной стороне ладони почти сошло, да и её спокойное лицо не предвещало ничего дурного, судя по всему, рана была несерьёзной.
Убедившись в отсутствии опасности, Чжун Юй наконец успокоилась и перевела дыхание.
Подняв взгляд на Фу Хуайюй, она улыбнулась:
— Помню, когда я только училась готовить, меня постоянно ошпаривали кипятком, но благодаря тому, что меры принимались вовремя, всё обходилось без худших последствий.
— Если подержать вот так в холодной воде, а минут через двадцать-тридцать смазать мазью, всё пройдёт. Если вдруг сестрица Юй в следующий раз снова случайно ошпарится, тоже можете воспользоваться этим способом, рана заживёт очень быстро.
Фу Хуайюй улыбнулась уголками губ:
— Спасибо, Сяо Юй.
Устроившись на стуле с противоположной стороны, Чжун Юй с улыбкой произнесла:
— Ну раз так, тогда сегодняшний ужин полностью беру на себя.
Фу Хуайюй слегка растерялась, инстинктивно чувствуя, что так быть не должно.
Не успела она отказаться, как Чжун Юй лукаво моргнула:
— Сестрице Юй нужно просто сидеть здесь и отдыхать, считайте это возможностью дать мне похвастаться своими кулинарными навыками, договорились?
Её прекрасные глаза лучились надеждой и ярким светом — полная противоположность спокойному и уравновешенному выражению лица Фу Хуайюй в этот момент. В этом чувствовался колоссальный запас жизненной энергии.
Встретившись с таким взглядом, Фу Хуайюй на миг опешила.
Да и травмированная рука действительно не позволяла ей продолжать работу. Не находя слов для отказа, она молча кивнула.
— Тогда... извини за труд.
— Здорово! — Получив согласие, обрадованная Чжун Юй вприпрыжку вернулась на кухню к плите.
Сначала она отрегулировала огонь под кастрюлей, затем принялась за подготовку ингредиентов для следующего блюда. Каждое её движение было чётким и методичным, без тени суеты — сразу было видно, что на кухне она частый гость.
Сидя на стуле, Фу Хуайюй отлично видела оттуда хлопочущую на кухне фигурку.
Её взгляд замер на несколько секунд, после чего она отвела его от силуэта на кухне, перевела на заботленно оставленный стакан с тёплой водой, а затем опустила глаза на погружённую в прохладную воду руку.
В этот момент она потеряла счёт времени, размышляя о том, кому на самом деле положено о ком заботиться.
По логике вещей, заботиться следовало ей — о Чжун Юй.
Ведь Чжун Юй всё ещё была молодой девчонкой, в то время как она была намного старше. По всем правилам именно Фу Хуайюй должна была опекать её.
По крайней мере, сама Фу Хуайюй искренне так считала.
Но почему же...
Опустив глаза на правильно обработанную рану, Фу Хуайюй на миг выпала из реальности.
Можно ли назвать это ощущением того, что о тебе кто-то заботится?
Это было очень тепло, непривычно и давно забыто.
Подобное происходило с ней уже крайне редко.
На кухне всё шло как по маслу, и воздух наполнился густым ароматом еды.
Благодаря стараниям Чжун Юй ужин был успешно приготовлен и подан на стол.
Зная о травме Фу Хуайюй, Чжун Юй сама наложила ей еды и положила палочки на стол, а перед тем как приступить к трапезе, ещё раз проверила состояние её ожога.
К счастью, меры были приняты вовремя, и повреждение не ухудшилось: после того как руку вынули из ледяной воды, всё было практически в порядке. Смазав ей руку мазью и убедившись, что угрозы нет, Чжун Юй наконец села за стол.
Оба блюда на столе выглядели аппетитно и пахли великолепно, да и на вкус оказались отменными.
Отправив в рот кусочек, Фу Хуайюй с улыбкой похвалила:
— Очень вкусно, Сяо Юй настоящая мастерица.
Лицо Чжун Юй расплылось в довольной улыбке, и еда сразу показалась ей ещё вкуснее.
Во время еды она подняла глаза на сидящую напротив собеседницу.
— Сестрица Юй, — в голове Чжун Юй вновь всплыла недавняя сценка, и она не удержалась от вопроса: — Скажи, тебе ведь было очень больно, когда ты обварилась?
Фу Хуайюй подняла взгляд:
— Почему ты спрашиваешь?
Чжун Юй ответила честно:
— Просто пока я готовила ужин на кухне, мне показалось, что у тебя было не очень хорошее настроение.
Хлопоча у плиты, она между делом оглянулась и заметила, что Фу Хуайюй всё время сидела с опущенной головой и угрюмым, каким-то потухшим выражением лица.
Чжун Юй запомнила это очень отчётливо.
http://bllate.org/book/37685/4708194
Готово:
