Готовый перевод Pseudo-Humans Aren't Allowed to Play Rule Horror! / Мой сожитель — Древний Бог, а студенты — армия монстров!: Глава 2

Фонд UMF — могущественная тайная организация, чья сеть опутывала весь земной шар, — зародился еще в начале двадцатого века. Десятилетиями его сотрудники выявляли, изучали и держали под контролем аномальные объекты и зоны, возникающие по всему миру. Фонд вел свои дела предельно скрытно, не позволяя мрачной правде просочиться в общество и посеять панику среди обывателей.

Но после катастрофы 2012 года скрывать правду стало невозможно.

Все началось с полного лунного затмения, которое так и не удалось объяснить с точки зрения науки. С тех пор по всей планете стали выходить из-под контроля запечатанные доселе аномалии. Незримая скверна расползалась повсюду, превращая целые районы в так называемые домены городских легенд. Эти искаженные пространства неумолимо отвоевывали у человечества новые территории, и ситуация с каждым днем становилась все более угрожающей.

Каждый новый день приносил вести одна хуже другой. В бесконечных столкновениях с потусторонней угрозой Фонд нес колоссальные потери. И хотя руководство объявило о масштабном наборе новобранцев, приток свежих сил не мог восполнить бреши, пробитые постоянной гибелью и исчезновениями опытных оперативников.

На том конце провода висела директор Чжэн Лисин — руководитель Департамента изучения городских легенд, где и числился Шэнь Цзэюй. Директор звонила лишь с одной целью: убедить его отправиться на передовую.

Домен городских легенд представлял собой уродливый шрам на теле реальности — место, где темная изнанка вселенной прорвала границы нашего мира.

Все жуткие твари, о которых раньше шептались лишь в леденящих душу городских байках, оказались вполне реальными. Они пробудились от векового сна и вернулись, чтобы заявить свои права на Землю.

Шэнь Цзэюй как раз подбирал с пола скользкое щупальце, оставленное одним из его учеников. Забросив его в мусорное ведро, он миролюбиво ответил в трубку:

— Да уж, достается вам... Но толку от меня на передовой все равно не будет. Можно мне вежливо отказаться от перевода?

— В Фонде важен каждый сотрудник, Цзэюй, — вздохнула директор. — Но сейчас фронт трещит по швам, и тылу придется поделиться кадрами. Мы проводим мобилизацию резервов. Нам позарез нужны люди для укомплектования новых исследовательских групп.

— Новые отряды должны отправиться в зоны аномалий не позднее следующего понедельника.

Помедлив, она со вздохом добавила:

— И учти: в случае отказа тебе грозит увольнение.

Шэнь Цзэюй на секунду лишился дара речи. Что за нелепая логика? У них людей не хватает, а они грозят увольнениями!

Не дождавшись ответа, директор продолжила:

— Понимаю, выбор непростой. Но Фонд больше не может позволить себе содержать балласт. Ситуация критическая, нам необходимо оптимизировать штат и бросить все ресурсы на прорыв.

Красивые слова для прикрытия банальной истины. Шэнь Цзэюй прекрасно понимал, что его нынешнее место — чистейшей воды синекура, от которой при желании можно избавиться без малейшего ущерба для дела.

Он числился в архивном отделе Департамента изучения городских легенд. Вся его работа сводилась к тому, чтобы сидеть в уютном кресле, вычитывать да сортировать отчеты полевых агентов.

Никакого риска, никакого физического труда, зато под рукой всегда была ценнейшая информация, которую другие добывали ценой собственных жизней. Во всем Фонде не нашлось бы места теплее и безопаснее.

Понимая, что лавочка закрывается и сытые деньки сочтены, Цзэюй с горечью произнес:

— Мне нужно подумать. Я постараюсь дать ответ как можно скорее.

— Хорошо. Сделать первый шаг всегда нелегко. Но сейчас тяжелые времена, так что давай отнесемся к ситуации с пониманием.

— А на какие-то подъемные или льготы я могу рассчитывать? — поинтересовался Цзэюй.

— Если проявишь себя и по результатам аттестации получишь золотой ранг или выше, я попробую выхлопотать для тебя снятие надзора Фонда. Сможешь вернуть себе статус свободного гражданина.

— А страховые выплаты в случае чего предусмотрены? — не унимался Шэнь Цзэюй.

В трубке повисло тяжелое, затяжное молчание.

Если сотрудник Фонда погибал при исполнении, его семье выплачивали солидную компенсацию.

Вот только у Шэнь Цзэюя не было никого, кто мог бы получить эти деньги.

— Извини, — тихо вздохнула директор Чжэн.

Цзэюю до смерти захотелось швырнуть трубку. Еще чего не хватало — сочувствовать зажравшемуся руководству.

Словно почувствовав его глухое раздражение, директор смягчила тон и заговорила почти по-матерински:

— Цзэюй, послушай. Аналитики докладывают, что в районе, где ты живешь, стремительно растет уровень загрязнения. Показатели уже вплотную приблизились к критической отметке. По нашим прогнозам, там со дня на день может сформироваться новый домен городских легенд. Может, тебе все-таки...

— Спасибо за заботу, директор, но переезжать я пока не планирую, — вежливо, но твердо отрезал он.

В свое время то недостроенное здание, которое он теперь приспособил под тайную школу, забросили именно из-за прогнозов аналитиков. Строительство наспех заморозили, когда датчики Фонда зафиксировали там аномальную активность и угрозу возникновения домена городских легенд.

Оценки специалистов оказались на редкость точными. Благодаря неусыпным трудам Шэнь Цзэюя в стенах угрюмого долгостроя теперь обосновался целый выводок жутких тварей, слетевшихся бог весть откуда.

Истинного виновника этого безобразия пустые предупреждения испугать не могли. Цзэюй намеревался остаться здесь во что бы то ни стало и уберечь свою тайну от посторонних глаз.

Из-за угла вылетел один из его непутевых учеников и со всего маху врезался в учителя. Тварь тут же распахнула огромную багровую пасть, усаженную несколькими рядами острых, как иглы, зубов, пытаясь извиниться, но из ее горла вырвалось лишь нечленораздельное хриплое мычание.

— Что там у тебя происходит? — насторожилась директор Чжэн.

Шэнь Цзэюй, поморщившись, потер ушибленную грудь и невозмутимо ответил:

— Пустяки. Приятель оставил у меня погостить своего ребенка, вот он и шумит.

Руководительница не стала допытываться:

— Ладно, не буду отвлекать. Береги себя. Постарайся жить нормальной жизнью.

Разговор прервался. Шэнь Цзэюй опустил телефон, чувствуя, как на душе скребут кошки, но стоило ему перевести взгляд на замершего рядом ученика, как на его губах тут же заиграла мягкая, теплая улыбка.

Человеческая душа куда чернее и опаснее любого порождения бездны. С этими простодушными псевдолюдьми он чувствовал себя на удивление легко и свободно — без масок, недомолвок и вечного ожидания удара в спину.

— При... зма... — старательно ворочая непослушным языком, выговорил ученик, силясь скопировать сложные человеческие звуки. — Дома... ждет... Наставника.

Тонкости человеческого этикета давались этим существам с огромным трудом, поэтому Шэнь Цзэюй пока не мучил их правилами вежливости. Тем не менее с легкой руки Цяньтун многие обитатели заброшенного здания уважительно величали его Наставником.

Шэнь Цзэюй мягким движением приподнял челюсть псевдочеловека, помогая ему закрыть зубастый рот, и негромко произнес:

— Хорошо, я понял. Возвращайся к остальным и помоги приготовить ужин. Даже если кому-то из вас еда без надобности, вы обязаны выработать эту привычку. Если в будущем решите жить среди людей, за столом нельзя выдавать себя. Малейшая оплошность — и вас раскроют.

— Кушать... еду... Огурцы, соус... мясо желтой коровы... — припрыгивая и бубня под нос список ингредиентов, монстр умчался прочь по темному коридору.

«С такими темпами они свои паспорта и право на легальную жизнь получат разве что в следующей реинкарнации»

Развернувшись, он направился к выходу, чтобы спуститься в собственную квартиру. Все эти три года Призма исправно делил с ним жилплощадь на правах сожителя. Тварь ни разу не переступала порог их дома и практически не пересекалась с другими псевдолюдьми. Впрочем, те и сами инстинктивно сторонились Призмы, испытывая перед ним смутный, почти благоговейный трепет.

Шэнь Цзэюй никогда не лез к своим подопечным с расспросами об их происхождении. Но однажды, когда любопытство стало совсем невыносимым, он попытался осторожно выведать у учеников, что же за сущность скрывается под личиной Призмы.

Многоглазая дева Цяньтун тогда прошептала:

«Он — само воплощение голода»

Старик, под чьей кожей копошились гроздья белых червей, прошамкал:

«Это чистый звук. Смертоносная волна»

А юноша с покрытым изумрудным мхом телом туманно обронил:

«Он явился из бездны за пределами вселенной... из Чертога Творения»

Сопоставив эти причудливые, пугающие ответы, Шэнь Цзэюй пришел к ошеломляющему и жуткому выводу: его тихий квартирант — не кто иной, как бог.

Разумеется, не благообразный громовержец из древних мифов, а безликое, чуждое божество из многомерных пространств — воплощение космических законов и фундаментальных первооснов бытия.

Зачем эта древняя сущность снизошла на Землю? Почему решила примерить на себя шкуру обывателя? Мотивы обитателя высших измерений оставались за границей понимания смертных — разум трехмерного существа попросту не способен постичь логику бездны.

С точки зрения человеческой морали, его сожителя следовало бы без колебаний окрестить зловещим термином — Внешний бог.

Когда правда наконец дошла до Шэнь Цзэюя, его прошиб холодный пот. Запоздалый страх ледяной хваткой сжал сердце: до него наконец дошло, что именно он натворил.

Он добровольно пригрел у себя под боком чудовище неописуемой мощи!

В его собственной спальне затаился древний кошмар, который изо дня в день прилежно копировал повадки людей, готовый в любой миг сожрать своего благодетеля без остатка.

Сущность непрестанно училась, впитывала крупицы чужого опыта и развивалась. И рано или поздно, накопив критическую массу энергии, этот кокон должен был разорваться, выпустив на волю нечто такое, что отравит всю планету невидимым ментальным ядом, подобно смертоносным спорам в воздухе.

Стоило Шэнь Цзэюю углубиться в эти мрачные фантазии, как по его телу пробегала дрожь, сменяясь диким, почти болезненным восторгом. Это было похоже на безумный танец на острие бритвы — опасный, пьянящий и неописуемо прекрасный.

Осознание близости гибели дарило такое острое наслаждение, что он едва не терял рассудок...

«Нет, надо взять себя в руки. Нельзя поддаваться этому безумию»

Но стоило ему поймать на себе кроткий, обезоруживающе чистый взгляд Призмы, как вся решимость улетучивалась. Человеческое лицо, воссозданное монстром, выглядело безупречно — ни один пластический хирург или биолог под микроскопом не нашел бы в этой совершенной коже ни единого изъяна.

И сердце Шэнь Цзэюя снова предательски екало.

Черт с ним, с концом света. Пока этот загадочный парень исправно вносил свою долю за аренду (хотя откуда у древнего божества брались хрустящие юани, оставалось загадкой), Цзэюй был готов закрывать глаза на любые сопутствующие риски.

К тому же благодаря чуткому руководству Наставника Призма успел освоить массу полезных бытовых навыков, превратившись в идеального домашнего помощника.

Вот и сегодня, едва переступив порог, Шэнь Цзэюй уловил восхитительный, дразнящий аромат свежеприготовленной еды.

Разувшись и скользнув ногами в мягкие пушистые тапочки, Шэнь Цзэюй прошел на кухню, одобрительно бормоча под нос:

— Вот умница. На этот раз не забыл, что полуфабрикаты нужно разогревать на водяной бане прямо в упаковке.

Хорошего слугу — даже если он древний бог — всегда нужно вовремя похвалить.

На столе аккуратной горкой выстроились тарелки с дымящимися яствами. Призма чинно восседал на стуле, встречая хозяина своей фирменной — слегка натянутой, но безукоризненно вежливой — улыбкой.

— Твое... пламя. Оно угасает, — негромко произнес он.

«Наверное, имеет в виду мое паршивое настроение»

— Да уж, радости мало, — со вздохом пожаловался Шэнь Цзэюй. — Начальство твердо вознамерилось перевести меня в исследовательский отряд и отправить прямиком в домен городских легенд. Сижу теперь и голову ломаю, как выкрутиться.

— Значит... не будешь есть? — Призма озадаченно склонил голову набок.

— Ну почему же, обед по расписанию, — бросил Цзэюй, направляясь к себе. — А как покончу с нормальной едой, займемся тобой. Дай только домашнее надену.

Призме тоже требовалась регулярная подпитка, вот только его меню разительно отличалось от человеческого, да и без активного участия Шэнь Цзэюя трапеза была невозможна.

— Ты сегодня... горький.

— Скажи спасибо, что вообще кормлю! — беззлобно огрызнулся Цзэюй, закрывая за собой дверь спальни. — Ишь какой гурман нашелся, вкус ему мой не нравится!

Призма был воистину ненасытным созданием.

Шэнь Цзэюй до конца не понимал физику этого процесса. Но всякий раз, когда чудовище наваливалось на него сверху и бесстрастно вытягивало некую незримую субстанцию, парень испытывал ни с чем не сравнимое облегчение — сладкую пустоту и полное освобождение от всех тревог.

Если же сеансы кормления прекращались, в груди Цзэюя начинал копиться тяжелый, удушливый жар — словно костер из застарелой злобы и подавленных обид, не находивший выхода.

Так что их странный союз вполне можно было назвать взаимовыгодным. Шэнь Цзэюй не жаловался.

Спустя пару минут он вернулся в гостиную, переодевшись в свободный черный свитер и удобные домашние брюки. Длинные темные волосы небрежным каскадом рассыпались по плечам, подчеркивая бледность кожи — следствие вечного затворничества и нехватки солнца. Глубокий вырез свитера кокетливо приоткрывал изящные ключицы, очерчивая тонкие, плавные линии шеи.

В юности он долго занимался танцами и прекрасно знал цену своей грации. Увы, его единственный зритель был лишен эстетического вкуса начисто. Для Призмы любые углеродные формы жизни оставались не более чем безликими кусками мяса — разница заключалась лишь в размерах, форме и запахе.

Выдвинув стул, Шэнь Цзэюй уселся напротив сожителя и строго произнес:

— Так, перед тем как я приступлю к ужину, устроим проверку. Посмотрим, насколько хорошо ты усвоил мои прошлые уроки. А ну-ка, задери рубашку и покажи мне живот.

Призма беспрекословно подчинился. Послушно приподняв край рубашки, он обнажил подтянутый торс.

Шэнь Цзэюй бросил беглый взгляд на его живот и едва не поперхнулся от возмущения.

Этот несносный пришелец умудрился безупречно прорисовать рельефный решетчатый пресс из восьми кубиков, но напрочь забыл про пупок!

Человек без пупка выглядел как дешевый манекен.

Тяжело вздохнув, Шэнь Цзэюй прижал ладонь ко лбу и утомленно махнул рукой, приказывая опустить ткань.

Он уже не в первый раз замечал за псевдолюдьми подобную невнимательность к деталям. Когда-то, помогая Призме мыться, он случайно провел рукой по его животу и обнаружил там пугающую гладкую пустоту. Тогда-то до него и дошло: большинство тварей понятия не имеют о существовании этой маленькой ямки.

И это логично: наблюдая за людьми на улицах, монстры видят их одетыми. Прорисовать кубики пресса не составляет труда — они угадываются даже под облегающей одеждой. А вот рассмотреть скрытый под тканью пупок у них возможности нет, отсюда и такие досадные промахи у неопытных мимиков.

Призма поспешно одернул рубашку и тихо, со смутным беспокойством спросил:

— Ошибка...?

— Еще какая, — вздохнул Шэнь Цзэюй. Не зная, как объяснить это на словах, он просто приподнял подол своего черного свитера, обнажая белоснежную кожу. — Гляди внимательно на мой живот. И сравни со своим. Чего не хватает?

Призма уставился на его живот своими переливающимися всеми цветами спектра глазами. Спустя пару секунд в них мелькнула тень вины и разочарования от собственной глупости. Убедившись, что урок усвоен, Цзэюй отпустил свитер, и тот мягко опустился обратно.

— Экспедиция... в домен? — подал голос Призма, перескакивая на предыдущую тему разговора. Память у него работала специфически, вычленяя из потока речи незнакомые термины.

Шэнь Цзэюй привык к подобным скачкам мыслей своего подопечного. С терпением заботливой няньки он принялся разжевывать суть дела:

— Это значит, что они соберут группу из пяти-восьми человек и отправят нас вглубь домена городских легенд для проведения замеров и сбора данных.

— Работа? Зачем это людям?

— Понимаешь, — заговорил Цзэюй, подпирая щеку рукой, — домены городских легенд — это крайне опасные места. Там не работают привычные законы физики, у них свои правила игры. Стоит человеку сделать неверный шаг, нарушить скрытое вето — и его ждет смерть. Людям необходимо разгадать эти правила, чтобы научиться выживать в подобных зонах.

Но Призма все еще недоумевал:

— Зачем тогда соваться туда?

— Конечная цель человечества — вернуть свои земли, — Шэнь Цзэюй поднял глаза, и в их изумрудной глубине отразился тусклый свет люстры. — Ведь домены городских легенд пожирают наши города, наши дома. Если мы разберемся, как они устроены, то сможем отвоевать эти территории обратно и восстановить там нормальную жизнь.

Выпростав бледную руку из-под стола, Призма неуклюже оттопырил большой палец, показывая жест одобрения:

— Понял.

— Вот именно. Вы из кожи вон лезете, чтобы сойти за своих в нашем мире, а люди приспосабливаются к новым суровым условиям, — Шэнь Цзэюй замолчал на секунду, вглядываясь в лицо собеседника. — И кстати, Призма, не забывай моргать.

Инопланетный гость тут же послушно хлопнул веками, а затем, решив наверстать упущенное за последние полчаса, принялся моргать с пулеметной скоростью, напоминая сломавшуюся куклу.

— Эх... На самом деле мне глубоко плевать на выживание человечества и возвращение территорий. Просто деваться некуда. Система не терпит белых ворон, а я слишком выделяюсь...

На этой безрадостной ноте разговор сошел на нет. Шэнь Цзэюй молча принялся за еду, стараясь ни на что не отвлекаться.

Насытившись, он отставил пустую посуду в сторону и задумчиво произнес:

— Хотя, если подумать, увольнение мне точно не грозит. Фонд меня ни за что не отпустит. Они слишком боятся упустить меня из виду.

В темноте за пределами этой уютной квартиры за ним постоянно следили десятки незримых, бдительных глаз.

— Возможно, директор Чжэн пытается дать мне шанс. Из всего руководства она относится ко мне лояльнее остальных. А вот деятелям из других департаментов на мои чувства и безопасность будет абсолютно наплевать.

Директор Чжэн Лисин официально являлась его опекуном. Лишь благодаря ее негласному покровительству Шэнь Цзэюй до сих пор наслаждался спокойной жизнью на теплом архивном местечке.

Стоило ему сегодня в разговоре хоть намеком выказать желание сменить жилье — и уже завтра у его подъезда дежурил бы фургон с крепкими ребятами из Департамента безопасности, готовыми бережно, но безапелляционно перевезти его в ведомственное общежитие под замок.

И раз уж она лично позвонила с этим предложением, дело пахло керосином. Шэнь Цзэюй прекрасно понимал расклад: если он откажется от опасной командировки на передовую, где шанс выжить равен одному из десяти, его попросту запрут в секретной лаборатории, откуда выхода не будет вовсе.

Опекунша выбрала для него меньшее из зол.

Она не могла сказать об этом прямо по телефону — скорее всего, решение о его переводе принималось на самом верху Совета Директоров Фонда UMF, где сейчас разворачивалась нешуточная подковерная борьба фракций.

У стен есть уши, и малейшая неосторожность стоила бы им обоим слишком дорого.

Он лениво откинулся на спинку стула, уставившись в потолок:

— Терпеть не могу эти политические игры и мышиную возню наверху. Но когда ты человек, у тебя всегда связаны руки. Вам, чудовищам, этого не понять. И зачем только вы так рветесь стать людьми? Что в нас хорошего?

Шэнь Цзэюй со свойственным ему высокомерием верил: сколько бы эти твари ни мимикрировали под смертных, им никогда не познать всей глубины человеческой боли, тоски и разочарования. Монстрам чужда эмпатия.

Призма молча выслушал его излияния, никак не отреагировав на шпильку. Постепенно четкие очертания его человеческого тела начали потихоньку размываться, лицо потекло, и парень превратился в аморфное, колышущееся облако пульсирующего света.

Шэнь Цзэюй понимал: пришло время кормить зверя.

— Ну конечно, метать бисер перед свиньями — безнадежное занятие, — тихо усмехнулся он и поднялся со своего места. — Пойдем в спальню. Боюсь, когда ты закончишь, у меня просто не останется сил доползти до кровати.

Разноцветное облако бесшумно поплыло следом за ним.

Дверь за ними плотно затворилась, отсекая любые звуки извне. В полумраке маленькой, уютной спальни воцарилась глухая тишина. Шэнь Цзэюй опустился на край мягкой постели, положил ладони на колени и заставил себя прямо взглянуть на колышущуюся перед ним массу неземного цвета.

И пускай это происходило изо дня в день, каждый раз ему требовалось сделать над собой усилие, чтобы впустить чужака в свое личное пространство.

— Ну... приступай, — выдохнул он, прикрывая глаза.

Мерцающее марево скользнуло по покрывалу, плавно огибая его со спины, словно невидимый хищник, загоняющий добычу в угол. Движения твари были безупречно точными и пугающе бесшумными.

Шэнь Цзэюй крепко зажмурился, силясь заглушить любые мысли и ощущения.

Влажная, прохладная субстанция поползла вверх по его спине, напоминая прикосновения сотен нежных, призрачных пальцев. Чуждая материя медленно сомкнулась вокруг его шеи; внутри полупрозрачного облака вспыхивали и гасли мириады крошечных искр, подчиняясь пульсации неведомой энергии.

В его сознании, подобно далекому эху, зазвучал едва различимый, потусторонний шепот:

«Слейся со мной... в унисон...»

В то же мгновение Шэнь Цзэюй почувствовал, как из самого его естества бурным потоком вымывается ледяная энергия. Он до боли прикусил нижнюю губу, из последних сил терпя эту сосущую, выворачивающую наизнанку пустоту.

Тело его обмякло, и он без сил рухнул навзничь на простыни.

— Страшно? — вновь прозвучал беззвучный вопрос.

Из аморфной световой массы соткалась безупречная человеческая ладонь. Она нежно скользнула по его лицу, смахивая прилипшие от холодного пота пряди волос с бледного лба.

Чудовище навалилось на его грудь всем своим призрачным весом — в точности как в их самую первую встречу.

«Мы пойдем вместе...»

«Я и ты».

http://bllate.org/book/37671/4780834