Готовый перевод Pseudo-Humans Aren't Allowed to Play Rule Horror! / Мой сожитель — Древний Бог, а студенты — армия монстров!: Глава 3

Шэнь Цзэюй тщательно взвесил все «за» и «против», придя к очевидному выводу: Призму придется брать с собой. Без вариантов.

Тот нуждался в ежедневной пище, а Шэнь Цзэюй, едва переступив границу Домена городских легенд, явно не смог бы вернуться за сутки. И оставить это чудовищное божество дома без присмотра было нельзя — кормить его в отсутствие хозяина решительно некому.

Проголодавшись, Призма мог забрести к соседям или выкинуть еще какую-нибудь дичь. В таком случае и самому Цзэюю, и всему выводку псевдолюдей, свивших гнездо в недострое, несдобровать. Ответственность за возможный погром была слишком велика.

Не зря говорят: заядлые собачники и кошатники не любят дальних поездок. Дома питомца не оставишь, отдать на передержку боязно — вдруг что случится? Вот и приходится всюду таскать зверушку с собой.

Псевдолюди вообще идеально подходили для вылазок в Домены городских легенд. Логика у них отсутствовала напрочь, зато живучесть была феноменальной — не то что у хрупких, уязвимых смертных.

Шэнь Цзэюй рассудил, что стоит взять еще парочку подопечных — так спокойнее. К тому же Фонд UMF сейчас испытывал острый кадровый голод, особенно в отношении «расходников», и от бесплатных волонтеров точно не отказался бы.

Работая в архиве, Шэнь Цзэюй поднаторел в канцелярских делах, так что состряпать ученикам липовые резюме для него было парой пустяков.

Но кого именно выбрать для вылазки?

С него хватало и Призмы, который толком не умел говорить. Шэнь Цзэюй резонно рассудил, что остальные спутники должны нормально общаться с людьми, иначе его заподозрят в торговле слабоумными.

Правда, красноречием среди псевдолюдей могли похвастаться единицы. Слишком уж отличались их физиология и среда обитания от человеческих; понять истинное значение слов для большинства из них оставалось непосильной задачей.

Цзэюй размышлял всю ночь напролет. Он ворочался с боку на бок, так и не сомкнув глаз до самого рассвета, пока утреннее солнце не залило комнату ярким светом.

В конце концов он решил предоставить выбор самим ребятам.

Быстро позавтракав стряпней Призмы — на вкус блюдо оказалось кошмарным, но голод утолить помогло, — он отправился к заброшенной высотке. Разбудив сонную ораву, Цзэюй торжественно объявил, что их ждет «внеклассная социальная практика».

План был прост: внедриться в группу людей, отправиться в Домен городских легенд, понаблюдать за ними вблизи и попутно сделать доброе дело для общества.

Разумеется, все строилось на добровольных началах — ехали только те, кто сам проявил интерес.

Цзэюй решил извлечь из этого двойную пользу — заодно проверить навыки письма у подопечных, заставив их подать письменные заявления на участие.

Недострой мгновенно зашуршал бумагой — ученики восприняли затею с неожиданным азартом.

К полудню на столе скопилось больше шестидесяти каракуль. Двадцать из них были написаны на нечеловеческих языках, в тридцати двух красовался такой жуткий почерк, что невозможно было разобрать ни слова, и лишь полтора десятка писем выглядели более-менее сносно.

Цзэюй мысленно сделал пометку напротив имен авторов этих разборчивых писем. Они и стали главными кандидатами.

После обеда начались плановые занятия. Хотя просторный «класс» едва вмещал трехзначное число учеников, благодаря обостренному слуху псевдолюдей Цзэюю не приходилось надрывать связки — его прекрасно слышали в самых дальних углах зала.

Шэнь Цзэюй окинул взглядом притихшую толпу и кашлянул, привлекая внимание.

— Начнем с результатов промежуточного теста, который вы сдавали на прошлой неделе. Лучшие ученики получат приоритетное право войти в состав экспедиции.

Он продемонстрировал стопку свежих ведомостей. Одного желания поехать было мало — Цзэюй не хотел брать неучей, чтобы потом не краснеть за них перед коллегами из Фонда.

Опустив взгляд в бумаги, он начал зачитывать имена лучших по каждому направлению:

— «Поведение человека» — А-Сян.

— «Речь и выражение эмоций» — Цяньтун.

— «Мимикрия под человека» — А-Сян.

— «Социокультурная адаптация» — А-Сян.

— «Бытовая логика» — А-Сян.

— «Действия в чрезвычайных ситуациях» — А-Сян.

Закончив перечисление, Цзэюй перевел взгляд на главную отличницу, забравшую пять наград из шести возможных.

А-Сян была лучшей ученицей, настоящей гордостью своего наставника. К тому же она была единственной, кто не ютился в этом бетонном скелете, а жил в нормальной человеческой семье.

До того как прийти к Шэнь Цзэюю, девочка умудрилась попасть в приемную семью. Ее новые родители отличались феноменальной слепотой: даже когда А-Сян допускала нелепые промахи в мимикрии, они упорно ничего не замечали.

На этом фоне победа Цяньтун по предмету «Речь» выглядела настоящим подвигом. Обойти А-Сян в чем-либо было невероятно трудно.

С речевым аппаратом у обеих проблем не было, однако А-Сян порой все еще пасовала перед сложной гаммой человеческих эмоций.

Девочка безучастно посмотрела на Цзэюя. Никакой радости от победы на ее лице не отразилось. Детская внешность странно контрастировала с недетским, тяжелым взглядом — непосвященный вполне мог принять ее за взрослого карлика, нацепившего школьную форму.

И все же ее кожа была безупречно гладкой, а пропорции тела — на удивление гармоничными. Ничто во внешности не выдавало подвоха.

Шэнь Цзэюй с улыбкой посмотрел на эту не по годам серьезную особу:

— А-Сян, я видел твою заявку. Что ж, поздравляю, ты официально зачислена в наш отряд первой.

— Поняла, — так же бесстрастно отозвалась А-Сян.

Немного подумав, Цзэюй перевел взгляд на вторую кандидатку:

— Цяньтун, если пообещаешь держать под контролем количество глаз, то тоже поедешь.

Та от радости едва не выдала себя — по ее коже тут же разбежалась дюжина моргающих зрачков.

— Я справлюсь, наставник! — выпалила она.

Шэнь Цзэюй жестом велел ей успокоиться, после чего отложил ведомости в сторону и перешел к теме сегодняшнего урока.

Внезапное объявление никак не нарушило их привычный уклад. Все шло своим чередом, как и в любой другой день.

В понедельник Шэнь Цзэюй вернулся в офис. Собирая коробки, он параллельно вносил правки в базу данных, создавая липовые документы для трех своих подопечных.

В кругу семьи девочку звали Вэй Сян, но, заметая следы, Шэнь Цзэюй решил снабдить ее более редкой фамилией, записав в ведомостях как Мужун Сян.

Несовершеннолетних к полевым выходам не допускали, поэтому в графе «Особые приметы» он пометил ее как взрослого человека с карликовостью. Врожденный артистизм А-Сян легко скроет любой подвох от лишних глаз.

Призма обладал утонченной, слегка европейской внешностью, поэтому его Цзэюй оформил как иностранного студента, приехавшего на стажировку.

Цяньтун выглядела как милая соседская девчушка. Ей он приписал девятнадцать лет — формально совершеннолетняя, а значит, имеет полное право вызываться добровольцем в Домен городских легенд.

— Ого, ты что, увольняешься? — поинтересовался коллега из соседней кабинки, вытянув шею.

Шэнь Цзэюй прижал к груди коробку с барахлом:

— Да нет. Начальница переводит меня в отдел оперативников.

— Да ладно? — Коллега сочувственно прищелкнул языком. — Не пожалела она тебя, конечно...

Оперативниками в исследовательских группах обычно становились четыре категории граждан: фанатичные герои, безумцы, приговоренные к смерти уголовники и безотказные рабочие лошадки.

Сам Шэнь Цзэюй явно относился к четвертой категории — его перевели туда принудительно-добровольно. Его новые подопечные же числились по первому разряду — искатели острых ощущений, готовые добровольно сунуть голову в петлю.

Сумасшедших и приговоренных к смерти в Фонде недолюбливали больше всего. Эти люди шли в пекло ради шкурных интересов — скостить срок или получить доступ к запретным артефактам. Даже если их действия спасали чьи-то жизни, уважения к ним никто не испытывал.

— Выбора не оставили, — грустно усмехнулся Шэнь Цзэюй. — Ладно, пойду оформляться.

С коробкой в руках помахать коллеге на прощание не получилось.

Особой дружбы между ними все равно никогда не было. Он покинул архив, оставил коробку в подсобке и, разгладив складки на одежде, направился в кабинет директора.

Фонд UMF состоял из шести ключевых департаментов, и их руководители обладали абсолютной властью. Должности верховного лидера в организации не существовало — все глобальные вопросы директора решали коллективно, путем голосования на общем совете.

Подойдя к нужной двери, Шэнь Цзэюй глубоко вздохнул и негромко постучал.

— Входи, Цзэюй.

Узнала по шагам? Или у нее на столе лежал пульт от скрытых камер слежения? Подавив легкое удивление, он толкнул дверь и вошел.

Хозяйка кабинета, директор Чжэн Лисин, слыла женщиной жесткой и властной. Подчиненные трепетали перед ней, и Шэнь Цзэюй прекрасно понимал почему.

Она носила строгое каре, ее лицо дышало суровой энергией. Острый взгляд темных глаз уперся в вошедшего.

— Присаживайся, — скомандовала она.

Цзэюй выдвинул стул и сел. Немного подумав, он начал:

— Я согласен на перевод в исследовательский отряд. Но у меня есть просьба.

Ее взгляд потеплел.

— Говори. Фонд обязан учесть твои заслуги и пойти тебе навстречу в качестве компенсации.

— Я хочу взять с собой троих добровольцев. Они вызвались сами, и я настаиваю, чтобы мы были в одной группе, — прямо заявил Шэнь Цзэюй.

Задача была пустяковой. В глазах Чжэн Лисин промелькнуло удивление — она мысленно готовилась к жестким требованиям и торгам, но Цзэюй лишь скромно попросил зачислить в группу троих своих людей.

Лишний расходный материал Фонду никогда не мешал. Скорее наоборот.

— Перед уходом из архива я уже внес их личные дела в базу, — добавил он. — Вы можете ознакомиться с ними позже. Но я хочу, чтобы на первое задание мы вышли вместе.

Чжэн Лисин кивнула:

— Хорошо. В группе, куда я хочу тебя направить, как раз не хватало людей. То, что у тебя будут свои проверенные товарищи, — это плюс. В критический момент друг может спасти тебе жизнь.

Под «спасением», разумеется, подразумевалась возможность подставить товарища под удар вместо себя.

Цзэюй прекрасно понял этот намек, но развивать тему не стал. Он лишь вежливо улыбнулся:

— Спасибо. Могу я узнать, в какой именно Домен городских легенд нас отправляют?

— Твое первое задание пройдет в Европе, — лицо Чжэн Лисин вновь стало каменным. — Старинное дворянское поместье с многовековой историей. После катастрофы 2012 года оно превратилось в аномальную зону. В наших архивах этот объект значится как «Особняк мечты».

— Объект со времен Первой волны? И его до сих пор не зачистили? — искренне удивился Цзэюй.

Директор покачала головой:

— Туда отправляли три экспедиции. Никто не вернулся.

Шэнь Цзэюй почувствовал, как холодеют пальцы:

— Тогда почему вы посылаете туда именно меня?

Пазл не складывался. Разве директриса не обещала ему покровительство? Это больше походило на смертный приговор.

— Ты зеленый новичок в полевой работе и не знаешь о нашей негласной традиции, — тихо произнесла Чжэн Лисин. — Мы называем ее «записками мертвецов».

— Кажется, я читал об этом в архивных отчетах, — кивнул Шэнь Цзэюй.

В памяти всплыли строчки из рапортов выживших оперативников, которые он когда-то каталогизировал в архиве.

Оперативники, осознав неизбежность своей гибели, перед смертью записывали все собранные сведения на клочках бумаги и прятали их в Домене городских легенд в надежде, что следующие за ними увидят эти подсказки и не повторят их ошибок.

Это позволяло преемникам не начинать поиски вслепую, протаптывая дорогу по чужим трупам.

Три погибшие группы наверняка оставили после себя целую россыпь таких подсказок. Значит, «Особняк мечты» был исследован как минимум процентов на восемьдесят.

— Но помни главное: никогда слепо не верь тому, что там написано.

Чжэн Лисин понизила голос до доверительного, пугающего шепота:

— Потому что все эти подсказки оставлены теми, кто проиграл.

http://bllate.org/book/37671/4787249