— Цзи-цзун, вы же сами только что видели: вон тот мост у главных ворот, а прямо под ним течет река. Сейчас дети ходят на занятия вброд, а в апреле вода еще довольно холодная. Детям, которые здесь учатся, поистине приходится нелегко.
По правде говоря, Цзи Чи даже не заметил, где снаружи сломался мост. Когда он увидел силуэт Шу Минъяня сквозь автомобильное стекло, в его сердце уже вспыхнуло пламя, — разве у него оставались силы разглядывать какие-то сломанные мосты и текущую воду?
— Прошу прощения, сразу не заметил.
Слова Чжоу Фуго снова отскочили от него. Цзи Чи крепко вцепился пальцами в край стола, не понимая, сколько еще сможет продержаться, но он знал, что Цзи Чи ждет, пока он склонит голову:
— Цзи-цзун, если вы поможете школе починить мост, все преподаватели и ученики будут вам бесконечно благодарны.
Цзи Чи резко приподнял выразительные брови:
— Все преподаватели и ученики?
Включая его самого?
— Да.
Он бросил взгляд наружу. Окно с его стороны выходило на школьную спортивную площадку, и никакого разрушенного моста отсюда было не разглядеть:
— В этих горах такая глушь, чтобы починить мост, нужно пригласить специалистов. Даже если дать денег прямо сейчас, к июню моста у вас всё равно не появится.
Шу Минъянь поднял голову, стараясь выровнять дыхание:
— Я изучал мостостроение, чертежи я могу сделать, и очень быстро.
Цзи Чи с усмешкой посмотрел на него:
— О? И не скажешь, что у учителя Шу есть такие таланты. Только не стоит быть чересчур самоуверенным: чем больше самоуверенности, тем легче потом получить пощёчину. На собственном опыте в этом убедился. Если у учителя Шу нет соответствующих навыков, лучше не бросаться обещаниями попусту. Или учитель Шу никогда особо не отвечает за свои слова?
Лицо Шу Минъяня на мгновение побледнело, но Цзи Чи с удовольствием наблюдал за переменой в его выражении. Когда-то, будучи совсем юным, он ведь и впрямь поддался на уговоры этого человека, искренне поверив, что тот никогда его не предаст. И чем всё обернулось? Чего он в итоге дождался?
Шу Минъянь снова опустил взгляд:
— Цзи-цзун, чертежи уже готовы. Если вы сомневаетесь, можете забрать их и показать профессионалам.
Боль в желудке становилась всё ощутимее. Его рука нащупала в кармане лекарство, но принять его за столом не было никакой возможности.
— Хорошо. Когда их можно забрать?
— Когда угодно.
— Тогда прямо сейчас.
С этими словами Цзи Чи поднялся. Стоявшие рядом Чжоу Фуго и Линь Вэй слегка растерялись: прямо сейчас? Забрать чертежи прямо сейчас — значит, дело выгорело? Шу Минъянь оперся руками о стол, чтобы встать, но действие алкоголя отзывалось в голове тупой болью и головокружением, и ему пришлось ненадолго опустить голову, чтобы вернуть равновесие.
Стоило ему повернуться, как Цзи Чи уже направился к выходу:
— Что такое? Учитель Шу передумал? Или всё-таки не может предоставить чертежи?
Шу Минъянь повернулся и, стараясь твердо держаться на ногах, последовал за ним. Чжоу Фуго тоже поспешил следом, но Цзи Чи остановился и бросил через плечо:
— Председатель Чжоу, оставайтесь. Я пойду взгляну на чертежи, вечером принимать меня не нужно.
Чжоу Фуго подумал, что тот собрался уезжать:
— Цзи-цзун, останьтесь еще на пару дней. Хоть в нашей деревне и нет изысканных деликатесов, местных продуктов хватает — всё чистое, экологически чистое.
— Я не говорил, что уезжаю.
Чжоу Фуго...
Цзи Чи шагал широким шагом, и Шу Минъянь едва за ним поспевал. Боль в колене, как ни странно, прояснила затуманенную голову на пару градусов. Водитель распахнул дверцу заднего сиденья, и Цзи Чи посмотрел на спутника:
— Что? Даже в машину сесть не можешь?
Шу Минъянь сел в салон, следом за ним устроился Цзи Чи. Он никак не ожидал, что спустя десять лет окажется с Шу Минъянем в одной машине в таком месте. Ослабив галстук, он с некоторым раздражением в голосе бросил:
— Указывай дорогу.
Шу Минъянь перевел взгляд на водителя:
— Е прямо, на следующем перекрестке направо.
В этой деревне асфальтированной была лишь главная дорога, ведущая от школы через всю общину, а остальные представляли собой обычные грунтовые проселки. Машины здесь почти не ездили, куда чаще встречались мотоциклы, способные перевезти целую семью. При ширине «Мерседеса S-класса» колеса с обеих сторон то и дело задевали свежую траву на обочинах, а ветки деревьев царапали стекла.
Услышав скрежет ветвей о стекла, Цзи Чи повернул голову, и на его лице проступила нескрываемая насмешка:
— А я-то думал, какие у учителя Шу грандиозные амбиции, с такой решимостью он рвался тогда из этой деревушки. Теперь-то ты наверняка городской элитарий. Что, в большом мире нелегко приходится?
Сельская дорога, даже для «Мерседеса», оказалась испытанием для подвески. Вернее, подвеска-то выдержала проверку, а вот желудок Шу Минъяня — нет: тупые, накатывающие волнами боли заставили его ладони покрыться холодным потом.
— На следующем налево.
Тот посмел пропустить его слова мимо ушей. Цзи Чи отвернулся.
— Вон тот дом, развернуться там негде, остановите здесь, пожалуйста, извините за беспокойство.
Голос Шу Минъяня звучал глуховато, но оставался вежливым. Водитель бросил взгляд на Цзи Чи через зеркало заднего вида:
— Здесь остановиться?
Выбираясь из машины, Шу Минъянь ухватился за дверцу, чтобы переждать боль в колене, и лишь потом двинулся вперед. Цзи Чи вышел следом и окинул взглядом приземистые постройки — они выглядели едва ли лучше тех, в которых они жили десять лет назад.
— Цзи-цзун, прошу.
Дорогие туфли Цзи Чи ступили на землю маленького двора. Дворик, хоть и небольшой, содержался в безупречной чистоте: у одной стены аккуратно сложены дрова, рядом притупился курятник — сейчас в нем никого не было, птицу, должно быть, выпустили на свободный выгул. Сколько раз он представлял себе новую встречу с Шу Минъянем! Все эти годы он крутился среди заносчивых людей за столами для переговоров, из последних сил выбивая контракты и карабкаясь наверх лишь для того, чтобы в день возможной встречи с Шу Минъянем ни в коем случае не оказаться хуже него.
— Шу Минъянь, как по-твоему, то, до чего ты докатился сегодня, — это расплата за предательство былых чувств?
Впервые с момента их встречи он назвал его по имени — имени, которое словно вплавилось в его кровь и до сих пор заставляло зубы скрипеть от ненависти.
Шу Минъянь попытался опереться на стоявший рядом шест, но передумал и опустил руку. Дешевая водка продолжала жечь желудок, бледность лица приобрела болезненный оттенок, а сам он до того исхудал, казалось, походил на бамбуковый шест, который может сломить любой порыв ветра. Он чуть приподнял голову, и в глубине его глаз мелькнуло что-то неопределенное, но уголки губ тронула слабая улыбка:
— Пусть Цзи-цзун считает именно так.
http://bllate.org/book/37666/4705694
Готово:
