Шэнь Цяньдэн был потрясен до глубины души:
— А ты разве не будешь?
Се Юйцин ответил:
— Я давно перешел на инедию.
Узнав, что Шэнь Цяньдэн поймал и зажарил рыбу специально для него, Шэнь Цяньдэн проникся еще большим умилением. Ему казалось, что юный злодей чист душой и невероятно добр, напомирая холодноватый невинный цветок.
— Оказывается, ты приготовил это для меня. А Сяньцзюнь и вправду строг на словах, но мягок сердцем.
Услышав это, Се Юйцин надулся. Лицо его помрачнело, а в холодном голосе прорезались нотки стыда и гневовления:
— Вовсе нет, не болтай глупости!
Шэнь Цяньдэн рассмехнулся: как же этого юного злодея легко подразнить! Ему стало ужасно любопытно, через что же придется пройти Се Юйцину в будущем, чтобы превратиться в хладнокровного, безжалостного Достойнейшего Меча с оледеневшим сердцем.
Шэнь Цяньдэн действительно чувствовал, что принял правильное решение. Он же обещал отблагодарить Се Юйцина по достоинству, а вышло так, что Се Юйцин сам ходил к подножию горы на охоту и заботился о нем. Было очевидно, что этот юноша необычайно чист духом.
Шэнь Цяньдэн должен был как можно скорее залечить свои раны, чтобы окружить спасителя заботой и покрепче ухватиться за это толстое золотое бедро.
Техника жарки рыбы у Се Юйцина оказалась неплохой. Когда Шэнь Цяньдэн почти закончил трапезу, Се Юйцин подошел, вытащил из кармана несколько листьев и произнес своим холодным голосом:
— Это Трава журавля, она останавливает кровотечение.
Бросив целебную траву, Се Юйцин уселся в двух метрах от Шэнь Цяньдэна, скрестил руки на груди и прислонился к каменной стене.
Шэнь Цяньдэн растолок травы камнем и приложил кашицу к руке — лекарство оказалось на удивление мягким, почти не доставляя боли.
Однако в области спины и ниже тоже ощущалось неприятное, назойливое покалывание.
Ладно еще ниже, но до спины-то он никак не достанет!
Шэнь Цяньдэн смущенно покосился на Се Юйцина, который сидел с закрытыми глазами, погруженный в медитацию, и неуверенно произнес:
— Братец Се, не мог бы ты подойти сюда?
Лунный свет проникал сквозь вход в пещеру, падая на землю. Ночная тишина одновременно завораживала и пугала.
Се Юйцин приподнял веки, встретившись взглядом с робкими глазами Шэнь Цяньдэна, и озадаченно спросил:
— Что такое?
Шэнь Цяньдэн дернул за воротник верхней одежды и, сняв бледно-зеленую тонкую накидку, положил ее на кучу сухой травы.
Брови Се Юйцина взлетели вверх. Что он задумал? Зачем раздеваться?
Не подозревая, о чем думает юноша, Шэнь Цяньдэн продолжил самым искренним тоном:
— Не мог бы ты помочь мне намазать лекарством... я никак не дотянусь до спины.
Услышав это, Се Юйцин замер, погрузившись в оцепенение.
Не успел он опомниться, как тот снова поднял руку и развязал завязки нательной одежды. Белые даосские одежды распахнулись, обнажив в неверном свете догорающего костра белоснежную изящную шею юноши, а ниже — его нежную грудь...
Взгляд Се Юйцина невольно последовал за движениями Шэнь Цяньдэна. Увидев его белоснежную грудь, он мгновенно вспыхнул ушами и торопливо отвел глаза.
Не дождавшись ответа, Шэнь Цяньдэн робко переспросил:
— Можно, Сяньцзюнь?
Се Юйцин долго сдерживался, прежде чем процедить сквозь зубы холодным, полным досады и смущения голосом:
— Бесстыдник!
Не ожидав от юноши такой реакции, Шэнь Цяньдэн озадаченно возмутился:
— Я же не женщина, с чего это я бесстыдник!
С этими словами Шэнь Цяньдэн решительно шагнул вперед, превозмогая боль от расходящихся ран, и остановился прямо перед Се Юйцином. Заметив, что юноша отвернулся и упорно отказывается на него смотреть, Шэнь Цяньдэн решил поддразнить его:
— Я что, и впрямь такой красавец, что ты боялся на меня взглянуть?
Шэнь Цяньдэн прекрасно понимал, что в этих словах было немало нарциссизма, но забавлять человека с таким тонким и ранимым самоуважением было чертовски весело.
Кончики ушей Се Юйцина покраснели, но он хранил молчание.
Видя, что тот игнорирует его, Шэнь Цяньдэн попытался постичь извилистые мысли пятнадцати-шестнадцатилетнего подростка и уже вполне серьезно пояснил:
— Мы же оба мужчины, чего тут стыдиться?
— Если ты не намажешь мне спину, неужели твое сердце стерпит, что я мучительно скончаюсь от боли или от того, что раны воспалятся?
— Сейчас я ничем не отличаюсь от простого смертного, моя жизнь до смешного хрупка.
Се Юйцин отвернулся, избегая смотреть на него, и перевел взгляд на пустую стену:
— Я помогу.
Шэнь Цяньдэн хмыкнул:
— Так чего же ты только что смущался?
Голос Се Юйцина вновь обрел прежнюю прохладу:
— Не привык, чтобы кто-то при мне раздевался.
Шэнь Цяньдэн мысленно выругался: «...Ну надо же, какой гордый и благородный старший брат».
Глава 4. Жажда убийства
Се Юйцин выпрямился и с абсолютно каменным лицом посмотрел на стоящего перед ним Шэнь Цяньдэна.
Шэнь Цяньдэн полуприсел на корточки и потянул нательную одежду вниз...
В следующее мгновение Се Юйцин широко раскрыл глаза и решительно дернул одежду Шэнь Цяньдэна обратно вверх.
Шэнь Цяньдэн в полном недоумении обернулся и невинно спросил:
— В чем дело?
Се Юйцин молча указал на охапку сухой травы и бесстрастно произнес:
— Иди туда.
Не понимая причины, Шэнь Цяньдэн озвучил свои опасения:
— Но ведь в глубине пещеры слишком темно, ты ничего не увидишь.
Се Юйцин бросил взгляд на яркий лунный свет. Вход в пещеру густо заслоняли ветви пышных деревьев, но если бы кто-то вздумал подняться по склону от самого подножия холма и взглянуть наверх, то все равно смог бы смутно разглядеть происходящее у входа: угасающий костер, его самого, сторожащего проход, а вот в самой глубине наверняка начиналась слепая зона.
Ухватив Шэнь Цяньдэна за тонькие запястья, Се Юйцин притянул его к себе:
— Ничего страшного, доверься мне.
Шэнь Цяньдэн послушно умолк, устроившись спиной к Се Юйцину, и перекинул струящиеся водопадом черные пряди на правое плечо, так что они капризным каскадом легли на грудь, обнажив уязвимую шею и всю спину.
Прошло немало времени, но Се Юйцин так и не начал. Шэнь Цяньдэн слегка нахмурил изящные брови: этот Се Юйцин с виду такой ледяной, а воззится с мазью хуже любой девчонки.
Шэнь Цяньдэн без лишних церемоний спустил с плеч белую нательную ткань. Шелковистая материя соскользла с белых плеч, обнажая хрупкую спину. Кожа у Шэнь Цяньдэна была невероятно светлой, словно выточенной из чистейшего белого нефрита.
Лопатки подрагивали при каждом движении, напоминая расправляющая крылья бабочку — зрелище было завораживающим и поразительно хрупким, словно цикадиные крылья.
На лопатках действительно виднелись несколько неглубоких царапин. Се Юйцин в молчаливом оцепенении вглядывался в эту картину: как может мужчина быть бледнее любой женщины?
К тому же он был ужасно худым.
Се Юйцин с некоторым смущением поднял руку, не зная, коснуться ли кожи или постесняться. Застыв на мгновение в нерешительности, он попросту зажмурился.
Шэнь Цяньдэн, не выдержав ожидания, поторопил его:
— Чего ты телячись? Давай быстрее.
С этими словами он ощутил, как прохладные пальцы Се Юйцина коснулись царапин на его спине. Шэнь Цяньдэн испуганно вздрогнул и прикусил нижнюю губу.
http://bllate.org/book/37652/4703050
Готово:
