Готовый перевод My Charm Ascends to Godhood in the Infinite World / Харизма как оружие: становление богом в мире бесконечных игр: Глава 5

Судя по выражению лица Линь Цзяньчжоу, он не лгал.

Чжоу И выдохнул, переводя взгляд на небольшой матерчатый мешочек в его руке:

— Что это?

Линь Цзяньчжоу приоткрыл мешочек, показывая целебную мазь, и ответил:

— Разве ты не ударился локтем по дороге в столовую? Я купил тебе мазь для улучшения кровообращения и снятия отеков.

— Могу я войти?

Чжоу И на мгновение замер, не ожидав, что тот проявит такую заботу.

Однако он испокон веков не любил пускать кого-либо в свое личное пространство и уже лихорадочно соображал, как бы поаккуратнее отказать, когда Линь Цзяньчжоу снова заговорил:

— К тому же, ситуация с тем человеком, который только что стучал в твою дверь и не издавал ни звука, мне кажется весьма серьезной. Нам нужно это как следует обсудить.

Чжоу И снова поджал губы и после долгого молчания наконец разжал пальцы.

Дверь приоткрылась, явив взору скрывавшееся за ней лицо Чжоу И целиком.

Взгляд Линь Цзяньчжоу скользнул по нему, на секунду затуманившись, но он тут же взял себя в руки, прежде чем Чжоу И успел что-то заметить, и, толкнув дверь, шагнул внутрь.

Войдя, он понял, что ступить здесь практически некуда.

Чжоу И тоже это сообразил, и на его лице проступил заторможенный, смущенный румянец, окрасивший щеки легким алым цветом.

Поверит ли Линь Цзяньчжоу, если он скажет, что на самом деле страшный чистюля и следит за гигиеной?

Бросив взгляд на царивший в комнате беспорядок, Чжоу И закрыл рот, словно сдаваясь на милость победителя.

Линь Цзяньчжоу не подал виду, что его что-то удивило, легко отыскал чистый клочок пространства и, пройдя внутрь, принялся расчищать заваленные книгами постели.

Чжоу И торопливо бросился вперед:

— Я сам, я лучше сам.

Вскоре на кровати наконец стало можно сидеть. Линь Цзяньчжоу потянул Чжоу И за рукав, усаживая его, а сам опустился перед ним на пол, скрестив ноги, и, подняв голову, заглянул в лицо:

— Сам закатаешь рукав?

Чжоу И от неловкости снова принялся тереть пальцы, блуждая взглядом в стороне и избегая прямого, горячего и искреннего взгляда снизу вверх, которым смотрел на него Линь Цзяньчжоу, и пробормотал:

— Я... сам...

Линь Цзяньчжоу обладал привлекательной внешностью: выразительные брови, яркие глаза. Когда он вот так задирал голову, его взгляд излучал столько пылкого и неподдельного тепла, что выдержать это было сродни испытанию.

Услышав это, он приподнял бровь, излучая присущую его возрасту дерзкую и уверенную удаль.

— Самому неудобно смотреть на локоть, как ты себя намажешь? Если не хочешь сам, я помогу закатать?

Заметив, что тот действительно собирается протянуть руку, Чжоу И был вынужден сам засучить рукав.

Его кожа отличалась той самой болезненной белизной людей, что редко видят солнце, но в его случае это все равно выглядело красиво.

Однако на нежном локте красовался огромный багровый отек, местами уже отдающий синевой и фиолетом — зрелище было поистине пугающим.

Брови Линь Цзяньчжоу сошлись на переносице. Одной рукой он бережно поддержал его за предплечье и подался вперед всем корпусом, так что со стороны казалось, будто он буквально навис над Чжоу И.

— Как же тебя угораздило так сильно ушибиться?

Он находился так близко, что дыхание обжигало кожу на руке и локте Чжоу И, вызывая странное, донельзя тягостное чувство.

Тот невольно попытался отпрянуть назад, чем спровоцировал Линь Цзяньчжоу лишь сильнее податься вперед.

Чжоу И:……

— Случайно... задел книгу.

— До чего же ты не умеешь о себе заботиться. Если бы я не принес мазь, так бы и ходил?

В чуть строгом укоре явственно слышалась забота, и Чжоу И растерянно замолчал, не зная, что ответить.

Тогда Линь Цзяньчжоу тяжело вздохнул и произвел:

— Эту мазь нужно хорошенько втереть, чтобы она впиталась. Будет больно, потерпи.

Прохладная мазь растаяла от тепла его широкой ладони и наконец легла на ушибленное место.

По неизвестной причине, стоило его грубоватой ладони соприкоснуться с нежной кожей Чжоу И, оба юноши одновременно вздрогнули.

Вот только поскольку это произошло синхронно, Чжоу И совершенно не заметил чужой странности.

Да и его собственное внимание было мгновенно поглощено болью.

Линь Цзяньчжоу оказался человеком слова: раз сказал, что больно, значит, действительно больно. Чжоу И же терпеть боль не умел, от слова совсем.

Не в силах сдержаться, он жалобно заскулил.

Линь Цзяньчжоу выглядел предельно сосредоточенным, словно был поглощен исключительно лечением, однако виски его покрылись испариной, а сам он напрягся сильнее, чем сам Чжоу И, которому приходилось терпеть мучения.

Его ноздри ловили легкий аромат, исходивший от Чжоу И, в ушах стояло его чуть сдавленное, невольное хныканье, а под ладонью ощущалось нечто мягкое, словно облако...

Глава 4. Да он же меня соблазняет?!

Линь Цзяньчжоу занимался спортом, проводя много времени под палящим солнцем и ветром, отчего его ладони были грубыми, а кожа — темной. Контраст с нежно-белой кожей под его рукой получался слишком разительным, и от этой картины волей-неволей закрадывались самые разные мысли.

Когда Чжоу И в очередной раз не выдержал боли и сдавленно застонал, парень резко вскочил и поспешно отвернулся.

— На сегодня хватит. Когда будешь мыться, постарайся сильно не мочить, завтра я зайду и намажу снова.

Не успел Чжоу И и слова вымолвить, как тот, прихватив свою баночку с мазью, сбежал с поля боя.

Услышав глухой стук захлопнувшейся двери, Чжоу И моргнул, перевел взгляд на одиноко валявшийся на полу пустой пластиковый пакет, а затем уставился на безмолвную дверь. Спустя мгновение он растерянно пробормотал:

— Разве мы не собирались... обсудить того, кто стучал в дверь?..

Половина одиннадцатого вечера.

Шум за дверью постепенно стих. Выждав еще с десяток минут и прислушавшись к царившей вокруг тишине, Чжоу И наконец взял пижаму, поставил тазик и на цыпочках отворил дверь. Убедившись поблизости нет ни души, он стремительно направился в ванные комнаты.

Его шаги были бесшумны, как у кошки, не производя ни малейшего звука. Беспрепятственно отворив дверь с табличкой Мужская ванная, он вошел внутрь.

Судя по всему, чтобы жильцам хватало на всех, это помещение устроили на подобие общественной бани. У стены возле самого входа располагались раковины для стирки, а чуть дальше тянулись ряды немудреных душевых кабинок, в каждой из которых висел душ.

Похоже, в целях экономии света лампы в ванной горели тускло, а в сочетании с сырым паром находиться здесь было не слишком приятно.

Чжоу И не рискнул забираться в самый конец, но и у входа оставаться не хотелось, поэтому он выбрал кабинку, отстоявшую от дальней еще на две, поставил чистую пижаму в тазик на верхнюю полку перегородки и принялся негромко шуршать одеждой, раздеваясь.

http://bllate.org/book/37651/4702761