Готовый перевод Struggle of the Farmer's Son / Путь крестьянского сына: От хулигана до чиновника: Глава 23

Сон Ли Юя был невероятно сладостным, но, открыв глаза, он на мгновение замер от неожиданности. Посмотрев на свернувшегося у него на груди человека, он почувствовал, как к щекам приливает жаром кровь. Конфуз-то какой! Неудивительно: ночью ему снилась всякая чертовщина — прошлые шалости с бывшей девушкой. И пусть толстокожести Ли Юю было не занимать, собственные щеки пылали так, словно их обдало кипятком.

Осторожно поднявшись, чтобы не потревожить Вэнь Цзиньбая, он бесшумно спустился с кровати, сменил одежду и направился умываться. Едва за Ли Юем тихо захлопнулась дверь, Цзиньбай разлепил веки. В его ясных, чистых глазах не было ни капли утреннего тумана — он проснулся от первого же движения постели.

Слушая удаляющиеся шаги за дверью, он едва заметно улыбнулся. Сегодня снова нужно идти в городок, просыпаться поздно нельзя.

Когда Ли Юй закончил готовить завтрак, Вэнь Цзиньбай уже встал.

— Вчера ты так вымотался, почему не поспал подольше? — удивился Ли Юй.

Помыв руки, Цзиньбай привычно уселся за стол и набрал по пиале горячей каши себе и Ли Юю.

— Привычка, всё равно уже не уснуть. Скоро надо идти торговать пирожными из ямса, лучше собраться заранее.

Ли Юй усмехнулся, протянул Цзиньбаю яичную лепешку, взял еще одну себе и, откусив кусочек, произнес:

— Нынче тебе снова придется несладко. Может, мне составить тебе компанию и довести до городка, а потом вернуться?

Он действительно переживал за Цзиньбая: дорога по горным тропам неблизкая, а груз с пирожными совсем не легкий для хрупкого гэера.

Если признаться честно, Ли Юю было искренне жаль парня. Щуплый, юный гэер шестнадцати-семнадцати лет с утра до ночи гнул спину: ходил с ним в горы, стряпал лакомства, крутился ради пропитания — и ни разу не пожаловался, ни слова ропота не выронил. По меркам XXI века — совсем еще ребенок, а взвалил на себя столько тяжестей. В современной жизни разве согласился бы кто-то на подобную долю?

Вэнь Цзиньбай лишь покачал головой, мягко возражая:

— Разве мы не решили все еще вчера? Тебе придется тратить кучу времени на дорогу туда и обратно, к чему эти хлопоты? К тому же теперь у нас есть тачка, не надо тащить всё на собственном горбу, стало куда легче. Не волнуйся, я уже набил руку, ничего со мной не случится.

Видя его непреклонность, Ли Юй сдался:

— Ну ладно. Только будь осторожен в пути. Как распродашь пирожные, сразу возвращайся — в темноте по горной дороге ходить опасно.

— Хорошо, я понял.

Вэнь Цзиньбай с улыбкой кивнул. В душе разгоралась тихая, сладостная нежность — во всем мире Ли Юй оставался единственным человеком, кому была небезразлична его судьба. Как же после этого он мог отпустить его?

— Эх, вот скопим немного денег, обязательно купим ослика с телегой. На колесах-то куда проще снувать туда-сюда, — вздохнул Ли Юй.

— Об этом подумаем потом, сейчас медякам и без того найдутся дела, — с кроткой улыбкой ответил Цзиньбай.

— Твоя правда, — состряпал унылую мину Ли Юй. — Разбогатеть за одну ночь не выйдет, придется копить медяк к медяку.

Вид сокрушающегося Ли Юя так позабавил Цзиньбая, что тот не удержался и прыснул со смеху.

Ли Юй на миг обомлел:

— Вот видишь! Тебе так идет улыбка, надо улыбаться почаще!

Сегодня Цзиньбай повязал голову легкой полупрозрачной тканью, скрыв лоб и шрам. Без этой метки его лицо выглядело удивительно утонченным. Раньше же каждый, едва взглянув на него, упирался взором в уродливый рубец и больше ничего не замечал — оттого и пошла по округе дурная слава о «дурнушке-гэере».

Теперь, когда повязка скрадывала изъян, на свет проступила изысканная красота. Ли Юй мысленно вздохнул: Бог весть, откуда взялся этот рубец, а расспрашивать не хотелось — вдруг зацепит незажившую рану, ведь стоит задеть давнюю боль, и она закровоточит с новой силой. Не будь этого шрама, Цзиньбай наверняка рос бы в роскоши и обожании, как дитя судьбы... Но судьба — слепая злодейка, раз сбросила его на само дно.

От этой улыбки даже у искушенного Ли Юя на мгновение замерло дыхание, а сердце предательски пропустило удар. Что поделать — тяга к прекрасному живет в каждом.

Заметив этот взгляд, Вэнь Цзиньбай чуть опустил голову, прикрывая довольную ухмылку.

Ли Юй же, не видя его лица, испугался, что ляпнул лишнего и задел больную тему:

— Ты только не бери в голову! С этим шрамом или без него, А-Цзю остается А-Цзю, и никто тебя не заменит. Вчера ты ходил сам не свой, вот я и хотел приободрить. Ты не обижайся.

«Значит, он заметил мой разлад с самим собой?» — отозвалось в груди Цзиньбая. Неужели для Ли Юя он значит чуть больше, чем кажется? Пусть даже это необоснованная надежда, Цзиньбаю безумно хотелось верить в нее.

Он с благодарностью кивнул:

— Я знаю, что ты переживаешь за меня. Мне правда приятно.

Убедившись, что парень не в обиде, Ли Юй со вздохом облегчения перевел дух.

Позавтракав, каждый занялся своими делами. Вэнь Цзиньбай покатил тележку в городок продавать пирожные из ямса, а Ли Юй остался дома вываривать глюкозу. Сказать-то легко — «глюкоза», а вот получить ее без нормальной утвари и приборов оказалось настоящей головоломкой. В XXI веке за человека всё делали станки, а здесь приходилось обходиться собственными руками. Впрочем, дорогу осилит идущий! Ради медяков, честно заработанной крыши над головой и собственного ослика стоит попотеть!

Слава о лакомствах с лотка Цзиньбая уже давно разнеслась по округе. Главным достоинством оставалась доступность: даже простой люд мог позволить себе пару штучек. В эпоху, когда сахар ценился на вес золота, всё сладкое стоило драконовских денег. А их пирожные из ямса выходили нежно-сладкими, с рассыпчатой, тающей во рту текстурой, да еще и по божеской цене. Неудивительно, что прослышавший о них народ стекался с самых дальних окраин, только бы купить угощение.

Когда Цзиньбай добрался до места, перед его обычной стоянкой уже выстроилась внушительная очередь. Завидев тележку, люди зашумели, радостно перекликаясь, отчего гэер с непривычки даже растерялся.

К счастью, Чжан Сяошунь подоспел вовремя: он взялся успокаивать толпу и ловко помогать с расстановкой лотка.

— Эх, братец Вэнь! Ты и не представляешь, как они вчера расстроились, когда ты не пришел! Хорошо, что сегодня явился, а не то разъяренные покупатели двинулись бы штурмом прямо к тебе домой! — со смехом пошутил Сяошунь.

Вэнь Цзиньбай с улыбкой благодарно кивнул юноше.

Чжан Сяошунь прекрасно знал, что парень избегает разговоров с посторонними, поэтому сам гаркнул во весь голос:

— А ну, почтенные, без суеты! Становитесь в цепочку, не жмитесь! Устроите кучу-малу — только время потеряем!

— Да хорош тебе зубы заговаривать, раскладывай скорей! Мне на три медяка! — выкликнул кто-то из постоянных покупателей, вызвав дружный хохот в очереди.

Лоток стоял во всеоружии, и Цзиньбай сноровисто закрутился: заворачивал пирожные, принимал медяки. От прежней робости и суматохи первых дней не осталось и следа. С помощью Сяошуня дело спорилось, очередь успокоилась и равномерно потекла вперед.

— Ты?! Жена Третьего брата?! Так это вы тут продаете эти пирожные из ямса?! — внезапно пронзительный женский голос разрезал гул толпы.

Цзиньбай вскинул взор. Перед лотком, уперев руки в бока и выставив округлый живот, стояла не кто иная, как госпожа Ли Хэ.

Сегодня госпожа Ли Хэ увязалась в городок вслед за своим мужем, Ли Шуном. У нее закончились нитки для вышивания, а доверить подбор оттенков такому деревенскому неотёсе, как Второй брат, она не решилась. Всё равно дома заняться было нечем, вот она и отправилась на прогулку, рассудив, что при удаче успеет заскочить в родную деревню к родителям.

Пока Ли Шун горбатился на заработках, она прохаживалась по лавкам. Заявиться к родне с пустыми руками было неловко: родители-то промолчат, а вот братья с невестками непременно скривят мины. Возвращаться домой под град презрительных взглядов ей не улыбалось, но и сорить деньгами не хотелось — муж выделил копейки, а лезть в личные заначки госпожу Ли Хэ давила жаба. Покуда она ломала голову, прохожие заболтали о Северной улице, где продавали отменные и недорогие пирожные из ямса. Разведав обстановку, она сразу пошла на запах.

И надо же такому случиться: едва она вознамерилась купить партию лакомств, как лицо торговца показалось знакомым. Присмотревшись, она опешила — да ведь это тот самый гэер, которого Ли Юй взял в дом! Больше того, покупал-то его не кто иной, как ее собственный муж, Ли Шун! От немыслимой дерзости увиденного у нее вырвался изумленный возглас.

Вэнь Цзиньбай лишь скользнул по ней бесстрастным взглядом и едва заметно кивнул, не прекращая отсчитывать сдачу. Они с Ли Юем заранее предвидели, что утаить торговлю от деревенских долго не удастся, и были готовы к подобным встречам. Досадно было лишь то, что первой на их лоток наткнулась именно госпожа Ли Хэ.

Не получив ответа, госпожа Ли Хэ взвилась от злости и уже занесла руку для бранного выпада, как вдруг вспомнила: этот паршивец ведь немой! Смысл визжать на того, кто и слова вымолвить не способен?

Раз немой молчит, то и ответа не добиться. В голове у нее роем кружились недоуменные вопросы: с чего этот гэер торгует тут один-одинешенек? Знает ли о делишках Ли Юй?

Сложив в уме выгоду, она прикусила язык и елейно всплеснула руками:

— Ой, муж третьего брата! Наложи-ка мне да побольше этих твоих пирожных! Отец с матерью отродясь такого не пробовали. Кто бы мог подумать, что у тебя такие золотые руки! Набери поплотнее, заберу домой — пускай старики тоже полакомятся.

Чжан Сяошунь насупился и хмуро буркнул:

— Тебе на какую сумму накладывать?

Улыбка на лице госпожи Ли Хэ мгновенно перекосилась:

— Да как ты смеешь?! Мы с ним одна семья! С родни деньги драть вознамерились?! Ты вообще кто такой?! Знаешь, чьего мужа защищаешь?! И вообще... а вы двое в каких отношениях состоите, а?!

Ее скользкий взор заметался между юношей и гэером, и в голове тут же созрела ядовитая догадка. Неужто эти двое крутят шуры-муры за спиной Ли Юя?! Пока Третий брат не видит, они устроили тут бесстыдный балаган?! Ха! Стоит поднять шум, и поглядим, как этот замухрышка отмываться будет!

Она уже набрала в грудь воздуха, чтобы поднять крик на всю улицу, как вдруг замерла. В ее хищных глазах промелькнул злой огонек. Прикусив язык, госпожа Ли Хэ расплылась в торжествующей, ядовитой ухмылке.

http://bllate.org/book/37633/5030322