Готовый перевод Transmigrated into a Eunuch, I Met a Cold Palace Prince / Евнух и опальный принц: Тайны холодного дворца: Глава 12

Женщина яростно сверкнула миндалевидными глазами, и во взгляде её заплясали искры.

— Ты что сказал?!

— Я сказал…

Гу Сянъюй еще не успел договорить, как женщина, словно разъяренная львица, замахнулась и со злости врезала своим кулачком прямо ему в спину. Глухой стук разнесся так громко, что, казалось, пробил несколько стен.

От этого удара Гу Сянъюй тут же рухнул плашмя.

Сломал ли он себе позвоночник, оставалось только гадать.

Сун Чжигэ сделал шаг назад и остался холодным сторонним наблюдателем.

Однако, когда женщина уже занесла ногу, чтобы добавить во второй раз, он всё же вмешался и остановил её.

Яростно кашляя, Гу Сянъюй поднялся с земли и бросился бежать. Перед тем как унести ноги, он ухватил пригоршню засахаренного имбиря и напоследок вызывающе бросил через плечо:

— Всё равно завтра я увижусь с Императором! Хотите верьте, хотите нет, но если он и не растолстел до состояния мертвой свиньи, то уж точно выглядит дряхлым стариком с полным истощением сил!

— Ах ты… — женщина снова замахнулась, чтобы избить его, но Сун Чжигэ больше не стал её сдерживать и позволил броситься в погоню.

Когда Гу Сянъюй протискивался через собачий лаз, эта женщина успела стянуть с него штаны.

Впрочем, он и не думал возвращаться.

Взбешенная женщина лупила его штанами по стене, срывая голос до хрипоты:

— Бэньгун пожалуется Императору! Бэньгун прикажет Императору истребить весь твой род до девятого колена!

Сун Чжигэ прислонился затылком к косяку двери и смотрел на этот лаз.

Гу Сянъюй принес имбирные пластинки назад и раздал их остальным, велев рассасывать их в нужный момент, а если не получится удержать во рту или если их заметят — просто проглотить.

Нигде не было написано, что перед выходом нельзя ничего есть.

У Гу Сянъюя остался один кусочек, и он отдал его Лю Силэ. Глядя, как тот с жадностью облизывает пальцы, Гу Сянъюй подумал, что после сегодняшнего дня нужно будет снова сходить в Наньу и раздобыть для него еще немного.

Каждый дворец и каждая палата относились к этому делу со строжайшей серьезностью, над всем Императорским городом нависла тяжелая мрачная тень. В такой критический момент никто не смел сказать лишнего слова или сделать лишнего движения.

Гу Сянъюй затерялся в толпе евнухов, опустив голову и двигаясь вместе со всеми. Он от начала до конца не поднимал глаз, не давая никому ни малейшего повода придраться к нему.

Хотя он заранее предупредил об этом Лю Силэ, тот сорванец наверняка не сможет соблюсти все предосторожности.

Солнца не было, но духота стояла невыносимая — стоило только встать, как тело тут же покрывалось потом, однако Гу Сянъюй с самого начала не шелохнулся ни единым разом.

И всё же даже при этом он чувствовал, как чей-то взгляд упал прямо на него.

Но пока он не совершает ошибок на глазах у всех, неужели кто-то сможет придраться к нему просто так?

Паровая клеть уже была установлена, огонь разведен. Под стражей, в кандалах и с растрепанными волосами привели ЦАО Мэнцина.

Седовласый старик за семьдесят, чье лицо было совершенно лишено растительности, а некогда мудрый и проницательный взгляд теперь казался тусклым, мертвенно-серым и безжизненным.

Все вокруг то и дело украдкой бросали на него взгляды, но только не Гу Сянъюй.

Император всё не шел.

И всем приходилось послушно ждать здесь.

Сун Хуайцзин давно потерял терпение и тут же отправил одного из слуг доложить о задержке.

В конце концов Император появился.

Седой старик, волоча за собой тяжелые кандалы, опустился на колени, совершая земной поклон перед своим владыкой.

Сун Хуайцзин насмешливо фыркнул, скривив губы в презрительной улыбке, и отдал приказ сорвать с преступника всю одежду и бросить его прямо в паровую клеть.

Император, восседавший на возвышении, наконец подал голос:

— Пусть сам забирается туда.

Голос его не казался старческим, лишь сквозила в нем легкая усталость.

Гу Сянъюй тоже не поднимал головы и понятия не имел, превратился ли тот в толстяка.

Гу Сянъюй стоял на коленях, неподвижный как изваяние, и лишь мелкие капельки пота на висках выдавали то, что он живой.

Вокруг то и дело кто-то прикрывал рот рукой, кого-то тошнило, а некоторые даже падали в обморок.

Среди служанок одна не выдержала страха и прямо расплакалась, вырвав содержимое желудка, за что тут же получила обвинение в нарушении протокола перед тронным залом и была утащена бить палками.

Сун Хуайцзин сошел вниз и окинул всех взглядом. Девять раз из десяти его глаза останавливались на Гу Сянъюе или же с глубоким смыслом задерживались на Ли Дэшуне.

Ли Дэшунь тоже ждал, когда Гу Сянъюй совершит ошибку.

В конце концов…

Гу Сянъюй вовсе не был его приемным сыном и не имел к нему никакого отношения. Если бы Сун Хуайцзин схватил его и сорвал на нем злость, это было бы даже неплохо.

Сун Хуайцзин уже подошел ближе, и его взгляд переместился с Ли Дэшуня на открытую полоску белой шеи Гу Сянъюя.

Капля пота сорвалась с лица Гу Сянъюя и упала прямо на официальный сапог Сун Хуайцзина.

Одна капля за другой.

Но Гу Сянъюй по-прежнему не шелохнулся ни на малейшее движение.

Странное поведение Сун Хуайцзина сегодня привлекло внимание даже того, кто восседал выше всех.

Император бросил взгляд вниз и увидел стоящего на коленях подростка лет двенадцати-тридцати, который сохранял невозмутимость перед лицом любых испытаний.

Император перевел задумчивый взгляд с Сун Хуайцзина на Ли Дэшуня, затем с безразличным видом отвел глаза в сторону и поднялся со своего места.

— Я немного устал.

С уходом Императора все вокруг невольно вздохнули с облегчением. Некоторые, чьи нервы были натянуты слишком сильно, просто рухнули на землю и уже не могли подняться.

Взгляд Сун Хуайцзина наконец оторвался от открытой белой шеи Гу Сянъюя. Он развернулся на каблуках, посмотрел на Ли Дэшуня и тут же рассыпался в похвалах:

— И всё же Евнух Ли прекрасно умеет держать подчиненных в узде!

У Ли Дэшуня дернулся уголок глаза, а по спине побежали мурашки.

В такой момент привлекать к себе внимание вовсе не предвещало ничего хорошего.

И в этот самый момент Чжу Цзюнь по рассеянности потерял контроль над телом, и изорожавших губ у него выпала пластинка имбиря.

Он только попытался поднять ее, как Сун Хуайцзин заметил это воочию.

Чжу Цзюнь прямо-таки остолбенел, его руки затряслись, и он уже не смел даже тянуться за ней.

Сун Хуайцзин подошел ближе. Уставившись на лежащий на земле имбирь, он прищурился и с дружелюбной улыбкой спросил Чжу Цзюня:

— Это что такое?

Чжу Цзюнь неудержимо задрожал, заикаясь и не в силах выдавить из себя и слова, но на сей раз Сун Хуайцзин проявил удивительное терпение, ожидая его ответа.

В полном отчаянии Чжу Цзюнь посмотрел на Гу Сянъюя.

Гу Сянъюй к тому моменту уже поднял голову, но лицо его оставалось совершенно спокойным и открытым — он вовсе не считал, что сделал что-то не так.

http://bllate.org/book/37623/4698367