Наконец, У Тун доверил подвеску Цзинь Чуаню и Да Сюню, везя их в Чэнду на помощь в залоге, поскольку сам он не мог покинуть Городище Волун. После того как подвеску увезли, У Тун то и дело порывался коснуться груди: ему казалось, будто в самом сердце чего-то не хватает, там зияла пугающая пустота. Он глубоко вздохнул — со временем полегчает, в конце концов, он носил её сотен лет.
Да Сюн и Цзинь Чуань вышли из дома вместе. Сев в машину, Цзинь Чуань сказал Да Сюню:
— Подумать только, до чего же У Тун беспечен — доверил такую драгоценную вещь нам двоим.
Да Сюн ответил:
— Раз он не может выйти сам, кому еще ее давать, кроме как нам? К тому же, думаешь, тот, кто подарил ему эту вещицу, — простой смертный? У тебя и у меня хватит духу с ним связываться?
Цзинь Чуань повернулся к Да Сюню:
— Эй, Да Сюн, с каких это пор ты стал таким умным?
Да Сюн самодовольно покосился на него:
— Это называется: за внешней простотой скрывается глубокий ум! Ты думал, я и правда тупица?
Прибыв в Чэнду и глядя на ряды высотных зданий, толпы людей, коней и повозок, Да Сюн проговорил:
— У меня аж в глазах рябит, с чего это здесь столько народу!
Цзинь Чуань усмехнулся:
— Эх ты, деревенщина, разве это толпа? Ты просто не видел, как люди на горе Эмей толкаются по праздникам — вот где настоящее море голов, да так, что пукни — и то на соседней макушке учуют.
Да Сюн громко рассмеялся, а затем произвел:
— А мне все равно больше нравится Городище Волун: народу мало, все такие радушные, и воздух свежий.
Цзинь Чуань не удержался от упрека:
— Раз тебе так по душе места, где мало людей, чего ради ты вообще не поселился в горах?
Да Сюн хихикнул:
— Ну, всё-таки нужно, чтобы рядом кто-то был, просто не в таком количестве. Ладно, давай скорее займемся делом.
— Разве не заглянем в переулки Куаньчжай и на улицу Чуньси? — спросил Цзинь Чуань.
— Чего там глазеть, я старый город Чэнду вдоль и поперек исходил, подумаешь, переулки Куаньчжай. Да и денег у меня в кармане ни гроша, чего мне на улице Чуньси делать? — Да Сюн прекрасно знал свои слабые стороны. — Давай покончим со всем пораньше и вернемся, У Тун ведь дома ждет.
Тогда Цзинь Чуань повел Да Сюня пересаживаться с одного автобуса на другой, пока наконец они не добрались до совершенно уединенного маленького переулка. Заметив, что переулок слишком уж мрачен и густо затенен раскидистыми деревьями, Да Сюн дернул Цзинь Чуаня за рукав и робко спросил:
— Точно здесь? Выглядит как-то жутковато.
Цзинь Чуань презрительно глянул на него:
— Ты же ёкай, чего тебе бояться? К тому же мы в Чэнду, здесь неподалеку расположено Управление паранормальных явлений, кто посмеет бесчинствовать? Разве что жить надоело.
Цзинь Чуань уверенной походкой зашагал вглубь переулка. У дома под номером девять обычному человеку виделся лишь заурядный фасад, но те, кто принадлежал к миру паранормального, замечали вывеску со словом Шанцзюфан, вырезанную из особой материи. Толкнув узкую дверь, они вошли внутрь: помещение походило на банковское окошко, за которым сидела девчушка и грызла куриные лапки. Заметив посетителей, она лениво приподняла веки:
— Цзао цзы? Чего надо?
Цзинь Чуань оперелся локтем о стойку и заглянул внутрь:
— С каких это пор Шанцзюфан нанимает детский труд?
Брови Шу Цзю мгновенно взлетели вверх:
— Паршивая обезьяна, это ты тут детский труд!
Цзинь Чуань втянул голову в плечи: когда твою истинную сущность раскусывают с первого взгляда, это выдает далеко не простуго человека.
— Прошу прощения, прошу прощения, шутка! Глаза на лбу, а гору Тай не разглядел. Скажите, хозяин на месте? У меня есть вещь, которую нужно заложить.
Шу Цзю даже не подняла глаз:
— Что за вещь?
Цзинь Чуань перевел взгляд на Да Сюня. Тот снял с шеи подвеску, положил на ладонь и на мгновение замер в нерешительности. Цзинь Чуань забрал её и протянул в окошко:
— Взгляните профессиональным взглядом.
Шу Цзю бросила на украшение рассеянный взгляд, но вдруг её глаза округлились. Выплюнув куриную лапку, она сбросила одноразовые перчатки, схватила подвеску, потрепала её на ладони и произвела:
— Подождите минутку, я позову хозяина.
Она сделала звонок, и вскоре оттуда вышел красивый мужчина с тугим конским хвостом на затылке. Он был одет с иголочки, от него вел шлейф утонченного мужского парфюма — с первого взгляда угадывался человек изысканный до мозга костей. Взяв у Шу Цзю подвеску и бегло осмотрев её, он обратился к Цзинь Чуаню и Да Сюню:
— Прошу за мной, обсудим всё во внутренних покоях.
Да Сюн тревожно посмотрел на Цзинь Чуаня, но тот молча последовал за незнакомцем. Комната оказалась обставлена в старинном стиле: вся мебель была выполнена из ценных пород дерева вроде наньму и красного дерева, так что сразу становилось ясно — здешний владелец купается в роскоши.
Красивый мужчина аккуратно уложил вещицу в бархатную шкатулку, разлил гостям чай и только тогда заговорил:
— Прошу, отведайте чаю. Моя фамилия Ху, я управляющий Шанцзюфана, можете звать меня просто Ху Цзю.
Услышав это имя, Да Сюн тут же вспомнил о Девятихвостом лисе — грозном повелителе ёкаев, уступающем лишь божественным зверям, а потому, разумеется, не смел проявлять неуважение. Цзинь Чуань, очевидно, обладал куда большим жизненным опытом, поэтому учтиво ответил:
— Управляющий Ху, рад знакомству.
Называть своего имени он не стал: заведение Ху Цзю жило по законам цзянху, где перемешались самые разные люди, и избыток информации мог навлечь беду.
Ху Цзю тоже не стал допытываться — правило его лавки гласило: не расспрашивать о происхождении клиентов. Он лишь легко улыбнулся, и от этой улыбки повеяло неотразимым очарованием, впрочем, ни капли не казавшимся женоподобным.
— Вы намерены заложить эту подвеску? Какую сумму рассчитываете получить? И залог с правом выкупа или без?
Цзинь Чуань ответил:
— С правом выкупа. Мы рассчитываем на сорок тысяч, интересно, стоит ли она таких денег?
Он назвал сумму на десять тысяч больше, чем просил У Тун, — завышенный порог оставлял пространство для торга.
услышав это, Ху Цзю слегка приподнял брови:
— Разумеется, стоит. На какой срок планируете оставить?
Цзинь Чуань и Да Сюн переглянулись, и Да Сюн неуверенно произнес:
— Пять лет подойдет?
— Срок немалый, поэтому проценты будут чуть выше: два и четыре десятых процента в месяц. Разумеется, эта ставка не превышает установленный государством максимум, — изящные пальцы Ху Цзю заскользили по нефритовым счетам, и вскоре он выдал ответ: — Иными словами, при ссуде в сорок тысяч годовая сумма процентов составит одиннадцать тысяч пятьсот двадцать юаней.
Да Сюн судорожно втянул воздух — это же безумно много! Он сам за год зарабатывал всего двадцать тысяч!
Цзинь Чуань провел пальцем по лбу:
— А если срок короче? Скажем, три года?
— Разница невелика, около двух процентов. Впрочем, если выберете полный выкуп, о процентах можно будет не беспокоиться. Я могу выкупить эту подвеску за два миллиона, или вы можете оставить её у меня на комиссионную продажу — выручка может оказаться даже выше моей цены, мы удержим лишь пять процентов комиссионных, — с улыбкой произнес Ху Цзю, глядя на них.
Цзинь Чуань тяжело вздохнул:
— Нет, пожалуй, оставим так. Залог с правом выкупа, на три года, тридцать тысяч.
Он не смел принимать решения за У Туна и решил придерживаться изначального плана.
Лицо Ху Цзю, привыкшего ко всяким видам за годы дел, наконец неуловимо изменилось: устоять перед искушением деньгами? Тем не менее, он мгновенно нацепил маску вежливой улыбки:
— Что ж, как пожелаете, воля клиента — закон.
Уладив все формальности, Цзинь Чуань и Да Сюн вышли наружу, прижимая к груди пухлый пакет. Внутри лежали тридцать тысяч наличными, вырученные под залог подвески У Туна. Да Сюн не испытывал ни малейшей радости — лицо его было мрачнее тучи:
— Цзинь Чуань, скажи, правильно ли мы поступаем? Одни только годовые проценты составят почти семь тысяч, сумеем ли мы потом вернуть долг? Подвеска У Туна очень дорогая, если мы не сможем её выкупить, это будет колоссальный убыток.
Цзинь Чуань зыркнул на него:
— Имеешь совесть ныть? Вещь-то не твоя, сам хозяин ничуть не убивается, а ты переживаешь зазря!
Да Сюн на мгновение умолк, а затем произнес:
— Не говори так. В конце концов, теперь мы коллеги, должны помогать друг другу и проявлять понимание. У Тун ведь и так несчастный, он потерял одну из душ, его духовная сущность неполна, мы обязаны ему помочь.
услышав это, Цзинь Чуань опешил:
— Чего? А ну-ка повтори, растолкуй толком, в чем дело?
Тем временем в Шанцзюфане Ху Цзю вертел в руках подвеску У Туна, когда в окошко заглянула Шу Цзю:
— Шеф, а сколько в итоге отдали за этот кулон?
Ху Цзю ответил:
— Тридцать тысяч.
— Так дешево? Вы случаем не надули тех двух мелких ёкаев? — скривилась Шу Цзю.
— С чего бы это? У них залог с правом выкупа, попросили всего тридцать тысяч, непременно выкупят назад, — пояснил Ху Цзю.
Шу Цзю усмехнулась:
— И тебе не жалко?
— Жалко, да только разве посмею я ее присвоить? Разве Внутренняя Пилюля Феникса — это то, чем владеет каждый встречный?
— И вправду Внутренняя Пилюля Феникса? Но на вид она не выглядит цельной, — заметила Шу Цзю.
— Вот именно! Подумай сама, разве тот, кто способен исторгнуть внутреннюю пилюлю из феникса, — обычный смертный? Либо старый возлюбленный этого феникса, либо тот, кто способен с ним тягаться, — Ху Цзю убрал подвеску в парчовую шкатулку, а на его губах заиграла лукавая улыбка. — Как думаешь, стоит нам связаться с фениксом?
Шу Цзю яростно затрясла головой, испуганно округлив глаза:
— Шеф, вы собрались дразнить феникса?
— С чего бы дразнить? Подумай, как скучна эта жизнь, даже участников телешоу поменяли, совсем неинтересно стало, нужно же себя как-то развлечь, — захихикал Ху Цзю.
Он вытащил телефон, открыл WeChat, долистал до папки с метками Резерв девять и, отыскав контакт с примечанием Фэн Цзю, отправил сообщение: В нашем заведении намечается аукцион с редким товаром, который может вас заинтересовать, будем рады вашему визиту.
В тот момент, когда пришло сообщение, Фэн Ци как раз читал лекцию студентам. Мельком заметив, как зажегся экран телефона на кафедре, он не придаль этому никакого значения. После звонка с урока несколько студенток по обыкновению окружили его, настойчиво выпрашивая разъяснения по теме.
Фэн Ци служил доцентом на физическом факультете университета А. Красивые преподаватели всегда пользовались особой популярностью, а уж столь молодой и подавно — едва ли не каждая студентка его потока мечтала нарушить правила ради служебного роману. Однако профессор Фэн выказывал к подобному полнейшее равнодушие; он неизменно держался безупречного благородства и никогда не переходил черту. Парни-студенты тоже порой пытались намекать и флиртовать, но на лице профессора не отражалось и тени смущения. Казалось, он воплощает собой абсолютную холодность, одинаково безразличный к обоим полам. Впрочем, эта аура недоступности лишь сильнее разжигала желание покорить его, так что он заслуженно считался самым популярным преподавателем во всем университете.
Лишь проводив последних студентов, Фэн Ци взял телефон и вчитался в строки от человека, чьего внимания он вовсе не ждал. Этот Ху Цзю был девятихвостым лисом, питавшим страсть к девяткам — даже назвался владельцем Шанцзюфана, где собиралась самая пестрая нечисть со всего округа, что смахивало на коллекционирование марок, да к тому же он постоянно заманивал в свои сети сильных ёкаев. Впрочем, способностей Ху Цзю было не занимать: он брался за любые дела — аукционы, ломбарды, фэншуй, изгнание духов, — и пользовался немалой известностью в узких кругах.
Фэн Ци подумал: с какой стати у того найдется то, что могло бы его заинтересовать? И оставил сообщение без ответа.
Поздней ночью, выходя из лаборатории, Фэн Ци поднял глаза на яркую луну и невольно прикрыл веки. Мгновение спустя лицо его резко переменилось: он прижал руку к груди — вторая половина Внутренней Пилюли Феникса, с которой они веками поддерживали незримую связь, перестала отзываться. Он глубоко вздохнул, пытаясь вновь достучаться до этой пилюли, но в ответ царила абсолютная тишина, словно она растворилась без следа. Разум заволокло паникой: что произошло? Неужели с Утуном стряслась беда?!
Если бы кто-то из студентов оказался рядом, его бы наверняка хватил удар: всегда безупречно сдержанный профессор Фэн сейчас выглядел донельзя испуганным, не сохранив и следа прежней невозмутимости.
В три шага преодолев расстояние до темного пустыря, Фэн Ци бросился вперед. Заметь кто-нибудь эту сцену, он бы наверняка поразился: в кромешной тьме внезапно вспыхнула ослепительная пятицветная вспышка, взмывшая в ночное небо над кампусом и в мгновение ока растаявшая в юго-западном направлении.
Погода на юго-западе этой ночью не баловала: небо затянули тяжелые тучи, среди бескрайних горных цепей простиралась лишь непроницаемая мгла, где всё сливалось в сплошную тень. Пятицветный луч рассек ночную тьму, без малейших колебаний устремляясь к конкретной цели — казалось, ему вовсе не нужно выискивать дорогу в темноте, он двигался по чистому инстинкту и запаху, словно еще не прозревшая пташка, ищущая материнское гнездо.
Свет внезапно свернулся, и Фэн Ци опустился на ровной площадке посреди горного склона. Взволнованно оглядевшись, он с облегчением выдохнул, завидев возвышавшееся там исполинское дерево утун. В отличие от прочих стволов, круглых по форме, этот был овальным: некогда молния расколола его надвое, но дерево упорно залечило раны, хотя шрамы неизгладимо остались на всю жизнь.
Глаза Фэн Ци защипало, когда он уставился на дерево. Несмотря на долгие годы разлуки, всё здесь выглядело почти так же, как в его памяти — до боли родное и прекрасное. Шагнув вперед, он тихо позвал:
— Утун, я вернулся.
Единственным ответом ему стал шорох листьев на ветру. Внезапно Фэн Ци отчетливо понял, что что-то не так. Поспешно приблизившись, он приложил ладонь к гладкой коре и тут же всё осознал: здесь оставалось лишь дерево, а духовное тело исчезло. Утун сумел принять человеческий облик? Это произошло на добрую сотню лет раньше, чем он предполагал. Растительные духовные практики разительно отличались от звериных: в процессе культивации они не могли передвигаться, годами и веками выдерживая одиночество, нападки диких зверей, насекомых, катаклизмы и вырубку людьми. И лишь по завершении долгого пути духовное тело обретало способность отделиться от корней и обрести свободу передвижения, в отличие от ёкаев-животных, чья плоть и дух изначально составляли единое целое.
Сердце Фэн Ци рухнуло в пропасть. Раз связь с внутренней пилюлей прервалась, значит, кто-то изолировал её, и Утун, судя по всему, угодил в смертельную ловушку. Сжав кулаки до боли в суставах, он почувствовал, как в груди поднимается удушающая ярость: как кто-то посмел причинить вред его Утуну! Он сожжет дотла каждого, кто посмел поднять на него руку.
Не в силах совладать с собой, он обратился в истинный облик — ослепительного разноцветного феникса. Издав пронзительный клекот, огласивший всю округу и заставивший содрогнуться горы, он закружил в безумном танце вокруг ствола, рассыпая вокруг брызги разноцветных искр. В юности он вечно выписывал такие пируэты, а Утун вечно ворчал, что от этих кругов у него идет кругом голова, и тянул ветви, пытаясь удержать его. Но сегодня он кружил до потери пульса, а Утун так и не появился, чтобы остановить его. В конце концов Фэн Ци опустился на мягкую, густую крону дерева и глухо прошептал:
— Утун, где ты?
Дерево мягко поддерживало феникса своими ветвями, не давая ответа. Внезапно вспомнив дневное сообщение в мессенджере, Фэн Ци торопливо принял человеческий облик, достал телефон, нашел чат с Ху Цзю и надиктовал голосовое сообщение:
— Утун у тебя?
Ху Цзю ответил без промедления:
— Какой еще Утун? Понятия не имею.
Фэн Ци процедил сквозь зубы:
— Хватит валять дурака. Если не вернешь Утуна, я сравняю твой Шанцзюфан с землей!
В ответ пришло:
— Понятия не имею ни о каком Утуне, но сегодня мне принесли одну вещицу, которая тебя наверняка заинтересует. Хочешь узнать, что это — приезжай сам в Чэнду.
Убрав телефон, Фэн Ци вновь обернулся фениксом и взмыл в сторону Чэнду. Сейчас он уже немного успокоился: в отличие от зверей-ёкаев, растения обладают удивительной живучестью, и пока цел их корень, остается надежда на возрождение. Он не имел права поддаваться панике — с Утуном непременно всё будет хорошо.
http://bllate.org/book/37622/4698279
Готово:
