Внезапный вопрос Мэн Шаою застал Юй Цзянхэ врасплох.
Юноша и сам понимал, насколько некстати прозвучали его слова, да и описание вышло слишком смутным, а потому поторопился уточнить:
— На вид ей лет двадцать пять-двадцать шесть. Худенькая, ростом около метра шестидесяти, длинные вьющиеся волосы…
Мэн Шаою приглядывался к призраку и описывал её черту за чертой. По мере того как детали складывались в единый образ, в памяти Юй Цзянхэ всплыл знакомый силуэт. Поразмыслив мгновение, он спросил:
— Ты про госпожу Чу?
Пока Мэн Шаою перечислял приметы, неупокоенная душа стояла рядом. Услышав своё описание, она вспыхнула от волнения, а уж когда звуки имени сорвались с губ Юй Цзянхэ, и вовсе забилась в радостной истерике:
— Да, это я! Это же я!
Она снова порывалась подойти ближе, но, едва приблизившись, с силой отлетала назад. Не выдержав, бедняжка всхлипнула и горько зарыдала прямо у дверей палаты.
Её пронзительный, исполненный боли плач эхом отдавался в больничных коридорах, заставляя сжиматься сердце.
Юй Цзянхэ, разумеется, ничего этого не видел и лишь недоумевал, с чего бы Мэн Шаою заговорил об этой девушке и откуда вообще о ней знает.
Мэн Шаою лишь горько усмехнулся, слушая эти отчаянные рыдания. Заметив, что Сяо Линь ушёл на парковку за машиной, он огляделся и отвёл актёра в тихий, уединённый уголок.
— Учитель Юй, то, что я сейчас покажу, может показаться дикостью, — серьёзно произнёс Шаою, глядя ему прямо в глаза. — Но тут уж лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать…
Заметив его предельно собранный вид, Юй Цзянхэ и сам невольно подтянулся. Однако в следующий миг Мэн Шаою достал жёлтый талисман…
Юй Цзянхэ дар речи потерял.
Понимая, как актёра отпугивают подобные вещи, Шаою не стал дожидаться возражений. Прежде чем собеседник успел опомниться, даос прижал бумажный оберег к его глазам и скороговоркой выпалил заклинание:
— Чистота небес вверху, ясность земли внизу! Небесное око Инь и Ян, яви истинный облик!
Придя в себя, Юй Цзянхэ с досадой отпихнул его руку и сердито зашипел:
— Ты что творишь?! За пропаганду суеверий в общественном месте вообще-то статья полагается!
Но не успели эти слова сорваться с его губ, как по векам разлился лёгкий, освежающий холодок, а окружающий мир вдруг обрёл невероятную, резкую чёткость.
Мэн Шаою осторожно взял его за руку и указал в сторону палаты:
— Госпожа Чу ищет вас.
Проследив за его взглядом, Юй Цзянхэ обомлел: у дверей палаты и впрямь захлёбывалась слезами женщина. Вернее, её бесплотный, полупрозрачный дух. Полотно её фигуры просвечивало насквозь, а мертвенно-восковая кожа заставила кровь в жилах киноимператора стынуть от ужаса.
— Когда мы только спустились, я услышал, как она молит о помощи, — тихо пояснил Мэн Шаою. — И всё порывается к вам…
Судя по метаниям призрака, она пылала этой надеждой далеко не первый день. Вот только по неизвестной причине дух не мог ни дотронуться до Юй Цзянхэ, ни переступить порог больницы.
— Что ты со мной сделал? — нахмурился Юй Цзянхэ, судорожно пытаясь найти рациональное объяснение. — Подсыпал дурман? Загипнотизировал?
Он отказывался верить, что перед ним неупокоенный дух, ведь в его памяти госпожа Чу была вполне себе жива и здрава. Сжав губы, актёр строго посмотрел на юношу:
— Спишем всё на твою молодость и глупость. Но если ты прибёг к противозаконным средствам лишь затем, чтобы доказать мне существование мистики, я заявляю в полицию.
Три с лишним десятка лет Юй Цзянхэ оставался убеждённым материалистом. Первая же мысль, вспыхнувшая в его голове, сводилась к тому, что парень прибёг к некоей грязи. Взгляд актёра полнился нескрываемым осуждением: надо же, такой с виду толковый юноша, а свернул на скользкую дорожку шарлатанства!
Мэн Шаою потерял дар речи.
Впрочем, реакция Учителя Юй отличалась редким здравомыслием — по крайней мере, он не скрутил его на месте и не вызвал наряд. Мысленно велев себе успокоиться, Шаою лишь развёл руками:
— Раз не верите, почему бы вам самому у неё не спросить?
Вокруг никого не было, так что даос без лишних слов подвёл замершего актёра прямо к призрачной девушке. Едва они остановились напротив дверей, дух поднял заплаканное лицо.
— У-учитель Юй?.. — неверяще прошептала она.
Бедняжка порывалась сделать шаг навстречу, но, памятуя об ударной волне, лишь испуганно попятилась.
Юй Цзянхэ застыл, не зная, как реагировать. Девушка же, осознав, что её наконец-то видит живой человек, судорожно всхлипнула:
— Какое счастье! Столько дней… столько дней никто меня не замечал! Я ни до кого не могла дотронуться! И только рядом с вами у меня получается выйти из этой палаты и хоть к чему-то прикоснуться! Но сколько я ни кричала, вы меня не слышали…
Чу Юаньюань снова сорвалась на рыдания.
Она провела в этом плену целую вечность — никому не нужная, одинокая, лишённая человеческого тепла. За ней даже стражи Подземного мира не пришли! Безысходность и ощущение того, что её вычеркнули из бытия, едва не свели бедняжку с ума.
— Тебя заточили здесь с помощью заклятия, — вмешался Мэн Шаою. — Причём чары, удерживающие тебя, вышли из того же источника, что и проклятие, висящее на Учителе Юй.
Заклятия одной природы невольно тянутся друг к другу. Именно поэтому Чу Юаньюань смогла хотя бы косвенно взаимодействовать с актёром и инстинктивно искала с ним встречи.
Слушая юношу, Юй Цзянхэ испытывал самые смешанные чувства. Но ведь перед ним действительно стояла Чу Юаньюань — та самая! А Мэн Шаою никак не мог знать об их знакомстве заранее.
Рациональный фундамент актёра дал трещину. Посмотрев на полупрозрачную девушку, он тихим, сдавленным голосом произнёс:
— Госпожа Чу… Я ведь помню нашу последнюю встречу. Тогда вы ещё…
«…были живы».
На губах девушки мелькнула печальная усмешка:
— Мы виделись больше года назад. А за год жизнь может разрушиться до основания… Единственное, чего я хочу сейчас, — вырваться отсюда.
Из их разговора Чу Юаньюань смутно поняла: знаменитый актёр — лишь такой же товарищ по несчастью, попавший в тенета чужих чар. Настоящим же знатоком и спасителем выступал стоящий рядом юноша. Повернувшись к Мэн Шаою, она посмотрела на него с отчаянной надеждой:
— Я не вынесу здесь больше ни минуты! Умоляю, господин, если это в ваших силах… спасите меня! Заберите отсюда!
С того самого мгновения, как её разум пробудился после смерти, она оставалась прикованной к этой палате, брошенная всем миром. В юном даосе бедняжка увидела свой единственный шанс на спасение.
Мэн Шаою перевёл взгляд на актёра. Чтобы увести дух с собой, им всё равно требовалось присутствие Юй Цзянхэ — ведь именно его аура служила для призрака якорем.
Юй Цзянхэ не находил слов. Цветущая, живая женщина, с которой он общался всего год назад, обратилась в бестелесное привидение?! Картина мира, верой и правдой выстраиваемая им на протяжении трёх десятилетий, трещала по швам под тяжелыми ударами немыслимой реальности.
Поймав на себе вопросительный взгляд юноши, актёр утомлённо потёр переносицу:
— Поступай как знаешь. В конце концов, специалист здесь ты.
Его лицо выражало глубочайшую прострацию — увиденное окончательно выбило почву у него из-под ног.
Мэн Шаою про себя вздохнул: оказывать Учителю Юй психологическую помощь придётся позже, а сейчас первостепенное дело — вызволить пленницу.
Чу Юаньюань удерживало заклятие. В даосской практике существовали десятки способов наложения чар: от ритуальных заклинаний и написания талисманов до создания полноценных заклятых структур. В данном случае злоумышленник прибёг к магической фэншуй-схеме.
Настоящие мастера геомантии способны изменить энергопотоки в помещении, лишь сдвинув с места одинокую безделушку. Впрочем, тот, кто запер здесь девушку, до высот истинного искусства явно не дотягивал. Проведя в уме несложные вычисления, Мэн Шаою уверенно шагнул в палату и извлёк из щели у самого изголовья кровати небольшую деревянную дощечку.
На ней алой киноварью было выведено имя Чу Юаньюань и дата её рождения вместе со знаками восьми иероглифов судьбы — бацзы.
Начертание имени киноварью символизировало смерть, а сама пластина, вырезанная из ценного дерева наньму, по сути являлась заупокойной табличкой. Оставленная в помещении, она создавала ловушку «заточения», приковывая дух усопшей к этому месту.
Стоило юноше сжать табличку в кулаке, как узы разрушились, возвращая призраку свободу.
Сбросив оковы, Чу Юаньюань расплакалась от счастья. От избытка чувств она готова была броситься Мэн Шаою на шею, но, вовремя вспомнив о девичьей скромности — да и о собственной бесплотной природе, — сдержала порыв.
Вскоре появился Сяо Линь — машина подошла к подъезду. Увидев застывших у пустой палаты спутников, он недоуменно окликнул их:
— Учитель Юй, вы чего тут стоите? Автомобиль у входа, поехали домой!
Ассистент не замечал стоящий подле них призрак. Юй Цзянхэ лишь коротко опустил ресницы и сдержанно кивнул:
— Идём.
Чу Юаньюань скользнула в салон вслед за актёром. Всю дорогу Юй Цзянхэ бросал взгляды в зеркало заднего вида, где тихо и смирно сидела призрачная попутчица. Сяо Линь ничего не подозревал, лишь пожимал плечами да поёживался:
— Странно… Кондиционер вроде на минимуме, а в салоне мороз, как в склепе…
Ехали в полном молчании.
Машина доставила их к апартаментам Юй Цзянхэ в Наньчэне. Выгрузив пассажиров, Сяо Линь попрощался и уехал — у него намечался законный выходной. Мэн Шаою же, исполнявшему обязанности личного помощника, полагалось остаться. На прощание Сяо Линь похлопал юношу по плечу:
— Если что — звони! Учитель Юй неприхотлив, но всё равно спасибо за труды!
Проводив водителя, Мэн Шаою мысленно усмехнулся: неприхотлив-то неприхотлив, да вот только с душевным равновесием у работодателя сейчас катастрофа.
Небесное око Юй Цзянхэ оставалось открытым всю дорогу, так что за время пути он успел насмотреться на потусторонний мир с лихвой. Хуже того, по пути они миновали место автомобильной аварии: актёр собственными глазами видел, как из изувеченного тела жертвы воспарила новопреставленная душа, которую тут же под белы ручки приняли поджидавшие неподалёку стражи-учаны.
Для человека, привыкшего к сугубо материальной реальности, подобный опыт стал тяжелейшим шоком. Оказавшись в родных стенах, Юй Цзянхэ первым делом заперся в спальне.
Мэн Шаою зажёг несколько благовонных палочек для Чу Юаньюань. Бедняжка после смерти не получала подношений, и её бесплотная оболочка истощилась до предела.
Юный даос уже подумывал, не подняться ли ему наверх, чтобы привести чувства актёра в порядок, как вдруг двери спальни распахнулись, и Юй Цзянхэ выскочил в гостиную! На нём лица не было. Промявшись перед юношей добрую минуту, киноимператор наконец выдавил сдавленным голосом:
—…Почему я похож на кусок угля?!
Действие заклятия ещё не прошло, и, взглянув в зеркало, актёр узрел собственное отражение: его с ног до головы окутывал сгусток мрачной, непроглядной тёмной ауры. Из-за этого клубящегося марева он выглядел точь-в-точь как дух угольного брикета!
Не успев оправиться от одного потрясения, Юй Цзянхэ мгновенно схлопотал второе и прочь из комнаты вылетел пулей, окончательно растеряв былой лоск и невозмутимость.
Мэн Шаою чуть не задохнулся от едва сдерживаемого смеха: «Кусок угля! Надо же додуматься!»
— Учитель Юй, то, что вы видите — это состояние вашей энергетики, — совладав с улыбкой, терпеливо разъяснил юноша. — Чернота указывает на упадок жизненных сил и сильнейшее осквернение тёмной энергией… Оттого-то вас в последнее время и преследуют непрерывные несчастья. — Даос сделался серьёзным: — Более того, эта скверна настолько въелась, что начинает вредить окружающим, утягивая в полосу неудач и тех, кто с вами рядом.
У близких людей судьбы тесно переплетаются — в народе про такую связь говорят: «вместе в славе, вместе и в беде».
— Впрочем, всё это — следствие чужого злого умысла. Как только я разыщу исток проклятия, чары можно будет разрушить, — успокаивающе добавил Мэн Шаою.
Если судить по чертам лица, Юй Цзянхэ рождён избранником судьбы — драконом среди смертных, наделённым великим благословением. Не вмешайся в его жизнь стороннее зло, его путь был бы устлан одними лишь успехами.
Услышав, что роли «угольного брикета» пришёл конец, актёр чуть расслабил нахмуренные брови, однако тут же отступил на пару шагов назад:
— В таком случае пока нам лучше держать дистанцию.
Мэн Шаою на миг опешил, а затем покачал головой:
— На меня ваша скверна не действует. Сейчас куда важнее вычислить того, кто всё это заварил!
Хоть разум Юй Цзянхэ с трудом принимал существование мистической изнанки мира, он взял себя в руки и спросил:
— У тебя уже есть зацепки?
Мэн Шаою кивнул и подбородком указал на Чу Юаньюань, которая у противоположной стены с наслаждением впитывала аромат зажжённого фимиама:
— Спросим её — и всё станет ясно.
http://bllate.org/book/37615/4912028
Готово:
