Незаметно для самого себя он действительно засмотрелся.
А вот Мо Цзи, лежавшему на кровати, пришлось несладко: в кромешной тьме своего сознания он чувствовал, будто его уже добрых несколько десятков раз подвергли смертной казни через расчленение.
К счастью, кровать рядом вдруг едва слышно качнулась, и Янь Лан наконец поднялся.
— У меня сегодня есть очень важное дело, побудь в центре, не уходи и не броди где попало.
Бросив эти слова вполголоса, Янь Лан обернулся, бросил прощальный взгляд на мирно спящего омегу, приоткрыл дверь и вышел.
Глава 15
На кладбище.
Стоял пронизывающий холод, тучи висели совсем низко, а мелкий дождь сквозь унылую дымку тумана капля за каплей падал на каменную дорожку.
Стройная фигура замерла перед старым надгробием.
Одетый во всё черное, Янь Лан опустил на землю белые гвоздики, которые прижимал к груди, и протянул руку, чтобы тщательно смахнуть с камня грязь и дождевую воду.
Он не раскрывал зонт, позволяя дождю свободно омывать его, и туманная влага оседала на черных прядях хрустальными капельками, которые стекали по кончикам волос прямо на щеки.
Словно слеза.
— Мама, я пришел навестить тебя.
Высеченное на надгробии имя Цэнь Жо под потоками дождя становилось всё отчетливее.
С фотографии на него смотрела красивая женщина с тихим взглядом темных глаз. Ее длинные черные волосы ниспадали на плечи, улыбка была чистой и мягкой, но в глазах таилась несвойственная обычным омегам твердость и несгибаемая решимость.
Цэнь Жо была выдающимся социологом, посвятившим свою жизнь исследованию Закона о равенстве феромонов в надежде освободить человечество от оков феромонов.
Однако жестокая реальность оказалась непреодолимой высокой стеной.
Она отдала половину жизни и сил, пытаясь сдвинуть принятие закона с мертвой точки, но столкнулась с яростным сопротивлением со всех сторон.
Среди противников оказался даже ее муж-альфа, биологический отец Янь Лана — Янь Жуйсяо.
Под непрекращающимся давлением, преградами и клеветой Цэнь Жо постепенно начала чувствовать, что ей не справиться, и накопившееся отчаяние капля за каплей пожирало ее изнутри.
В конце концов, в самый обычный на вид зимний день Цэнь Жо решила оборвать свою жизнь.
Всю свою жизнь она была заперта в этом теле омеги, и лишь смерть наконец принесла ей долгожданное освобождение.
Рядом с надгробием возвышалась стройная карликовая сосна — ее посадил своими руками еще несовершеннолетний Янь Лан в день похорон матери.
Прошли долгие годы, дерево стойко перенесло все бури и непогоду, продолжая упрямо тянуться вверх, и даже холодной зимой оставалось пышным и зеленым.
Днунул холодный ветер, и с ветвей сосны сорвалась цепочка капель, ударив Янь Лану по тыльной стороне ладони.
— Прости, я тебя разочаровал, — опустив голову, Янь Лан до боли сжал кулаки. — Я изо всех сил старался вырваться, но все равно не смог спастись от власти феромонов.
***
Сидя в одиночестве за столиком в ресторане, Мо Цзи от нечего делать смотрел на хмурый дождливый пейзаж за окном.
Он лениво тыкал вилкой в кусок говядины на тарелке: сегодняшний соус был необычайно ароматным, но аппетита это почему-то не вызывало.
В последнее время он специально избегал Янь Лана и всегда обедал один.
Непонятно, что произошло, но казалось, будто вся еда в ресторане стала преснее обычного. Даже его любимая говядина казалась такой же тоскливой и безвкусной, как эта хмурая погода.
Через полчаса сбор в зале реабилитационных тренировок, пожалуйста, не опаздывайте.
Пришедшее на телефон уведомление прервало мысли Мо Цзи, и он поспешно опустил голову, чтобы доесть оставшуюся на тарелке еду.
В последнее время пациентов с расстройством феромонов свозили в медицинский блок, и чтобы избежать лишних хлопот, всех добровольцев-омег перевели в зону реабилитации.
В час дня начались реабилитационные занятия.
Инструктор стоял впереди, показывая всем разминочные упражнения; черная майка туго обтягивала его развитое тело, подчеркивая бугрящиеся мускулы.
Мо Цзи стоял в самом конце, следя за состоянием остальных и одновременно разминаясь в ритме с тренером, как вдруг в его голове сам собой всплыл утренний эпизод.
Но ведь Янь Лан — тоже альфа, однако его фигура выглядела гораздо привлекательнее: линии мышц были идеальными, без излишеств, на них можно было смотреть бесконечно, плечи шире, чем у этого инструктора, да и прекрасная линия Адониса...
Стоп, какая еще линия Адониса!
Мо Цзи резко опомнился и испугался: с какой стати он вообще об этом подумал?!
— Так, а теперь все занимаются самостоятельно по моему образцу, а я пойду принесу инвентарь. — Инструктор повернулся и направился в соседнюю оружейную комнату.
Все тут же рассредоточились, выбирая места и повторяя только что показанные тренером движения.
В тренировочном зале витал легкий запах пота и едва уловимых феромонов, но благодаря работавшей системе циркуляции воздуха атмосфера не казалась удушливой.
Вдруг звук громкого стука нарушил упорядоченную тишину зала.
Мо Цзи обернулся на шум.
Впереди какая-то фигура сделала пару неуверенных шагов, уперлась руками в зеркало перед собой и, не продержавшись и нескольких секунд, рухнула на пол.
Мо Цзи стремглав бросился вперед, и несколько других волонтеров, быстро сориентировавшись, бросились следом за ним в первые ряды.
На полу лежал мужчина-альфа лет тридцати; его глаза были плотно закрыты, брови болезненно сдвинуты, дыхание — частым и сбивчивым, а грудная клетка тяжело вздымалась. Ситуация выглядела крайне опасной.
— Быстро! Дайте ему воздуха, не толпитесь! — Мо Цзи опустился на одно колено, проверяя состояние мужчины.
Пришедшие на реабилитацию пациенты, едва оправившиеся от болезни, в испуге пятились назад, не смея приблизиться.
Несколько волонтеров-омег тоже растерялись и не знали, что предпринять.
Мо Цзи повернул голову мужчины набок, чтобы освободить дыхательные пути от возможных преград, и на ходу расстегивая пуговицы на его рубашке, громко крикнул:
— Живо позовите врача!
У изголовья кровати Янь Лана лежало пособие по первой помощи, и Мо Цзи от нечего делать полистал пару страниц — он и представить не мог, что это пригодится ему сейчас.
— У пациента в анамнезе астма, медицинские возможности центра ограничены, советую отправить его в ближайшую больницу на окраине, — тщательно осмотрев пострадавшего, врач обернулся к хрупким волонтерам-омегам и перевел взгляд на Мо Цзи, обладавшего более крепким телосложением. — Не мог бы ты помочь и съездить с нами? В дороге может понадобиться помощь.
Мо Цзи шагнул вперед:
— Без проблем, я поеду с вами.
Спустя несколько часов пациента благополучно перевели в палату наблюдения.
Врач снял маску, тяжело выдохнул и повернулся к Мо Цзи:
— Спасибо за помощь в поездке, нам нужно остаться здесь и дождаться родственников, можешь возвращаться в центр отдыхать.
Мо Цзи кивнул, разминая затекшие от долгого напряжения плечи и руки:
— Ладно, тогда я пойду назад.
Выйдя за ворота больницы, он встретил лицом прохладный вечерний ветерок. Дождь уже прекратился, но небо оставалось пасмурным.
Мо Цзи пошарил в карманах и помрачнел.
Вот черт, уходя из дома, он забыл телефон.
Ни поймать такси, ни связаться с кем-либо не получится.
Мо Цзи беспомощно покачал головой, утешая себя тем, что больница находится не так уж далеко от реабилитационного центра — пешком идти около часа.
Этот район назывался Окраиной, и хотя название звучало глуховато, на деле он был гораздо оживленнее окрестностей центра.
На улицах кипело движение, сновали пешеходы, ряды магазинов манили неоновыми вывесками, а в витринах красовались всевозможные товары, создавая атмосферу шумной суеты.
Мо Цзи не интересовался прогулками по магазинам, он хотел лишь поскорее вернуться. Потерев замерзший кончик носа и плотнее запахнув куртку, он широким шагом пересек дорогу по пешеходному переходу.
Проходя мимо роскошного отеля на углу улицы, он заметил, как внезапно распахнулась боковая дверь.
Двое служащих в униформе выкатили сервировочную тележку и, торопливо шагая, едва не задели его плечом.
Мо Цзи инстинктивно отступил в сторону, думая о делах в центре, и рассеянно бросил взгляд на работников, кативших тележку по направлению к черному ходу.
Сначала он не придал этому никакого значения, но когда они уже собирались свернуть за угол и скрыться в переулке, он случайно заметил профиль одного из них.
Это лицо...
Кровь в жилах Мо Цзи мгновенно застыла, а по спине пробежал леденящий холодок.
Он ни за что не мог ошибиться — это были люди босса У!
Почему они здесь?
У черного рынка свои законы, его люди всегда промышляли в подземном городе, находившемся вне контроля федерального правительства, и крайне редко появлялись на поверхности, если только на кону не стояла какая-то баснословная выгода или крайне заманчивая сделка.
Мо Цзи слишком хорошо знал методы работы этих людей: жестокие, беспринципные, готовые ради наживы пойти абсолютно на всё.
Сердце сжалось, размышлять было некогда — ноги сами сорвались с места, бесшумно преследуя удаляющиеся фигуры.
В последнее время Мо Цзи урывками слышал от других волонтеров слухи о том, что беспорядки на центральной площади Окраины несколько дней назад были как-то связаны с делами черного рынка, и Спецслужба уже ведет расследование.
А появление этих людей означало, что влияние босса У проникло и сюда.
Интуиция подсказывала, что между всем этим существует прямая связь.
Мо Цзи не было никакого дела до судеб головорезов с черного рынка, но он не мог допустить, чтобы из-за этих негодяев центру снова грозила опасность.
И в особенности нельзя было допустить, чтобы Янь Лан вновь оказался под угрозой.
В ту ночь, когда тот был искусан и нуждался в утешении, ему действительно пришлось невероятно тяжело.
***
Холодный вечерний ветер завывал за окном, пытаясь разбить оконное стекло и ворваться в комнату.
Янь Лан стоял посреди пустой спальни, не шевелясь. Его остекленевший взгляд был мертв, и сам он походил на лишенную чувств и тепла каменную статую.
Обычно в это время Мо Цзи уже не спеша ужинал, возвращался в комнату, принимал душ, переодевался и без умолку болтал с ним о прошедшем дне.
Однако сейчас в комнате всё оставалось ровно таким же, каким было утром, когда он уходил, — не хватало лишь привычной фигуры.
Закатное солнце отчаянно цеплялось за горизонт, пытаясь выплеснуть последние лучи, но мгновение спустя было поглощено тьмой и исчезло бесследно.
Без всяких предупреждений и видимых причин оставался лишь один-единственный вариант:
Его собственное сумасшествие и потеря контроля в ту ночь всё-таки испугали этого омегу, заставив бежать.
Долго простояв в оцепенении, Янь Лан достал телефон, нашел номер Мо Цзи и нажал вызов.
Спустя несколько секунд в тишине комнаты раздался знакомый громкий звонок — телефон Мо Цзи тихо лежал на прикроватной тумбочке.
Он даже не захотел забрать то, что ему подарили!
http://bllate.org/book/37613/4697077
Готово: