Охраны в тюрьме было не так много, как в изоляторе, так что расслабляться ему было нельзя.
Да и сама тюрьма оказалась далеко не такой безопасной, как он думал.
В Центральная тюрьма Старый Город Т. заключенные отбывали наказание по стандартам армейской службы: все ели, спали и отправлялись на исправительные работы в одно и то же время.
Кирисима Рен надеялся и дальше вести себя тихо и послушно, но не успели пройти и два спокойных дня, как блондинистый хулиган улучил момент.
В этот день всех заключенных отправили за швейные машинки. Кирисима Рен насолил блондину, и остальные заключенные стали намеренно выживать его, подсунув Киρισиме Рену самую тяжелую работу.
Это была финальная стадия работы на швейной фабрике: заключенным приходилось весь день стоять с тяжелым утюгом в руках. Садиться было нельзя, он практически лежал грудью на столе, а его руки словно поддерживали какой-то тысячекилометровый домкрат.
После смены руки Кирисимы Рена едва поднимались, он брел еле живой, а его розовато-лиловые волосы походили на поникший шалфей.
Стоило ему только расслабиться и приготовиться к принятию душа, как блондин воспользовался моментом, ворвался внутрь и связал Кирисиме Рену руки и ноги. Несколько других низкопробных альф открыли все краны в душевой, зажали Киρισиме Рену рот и сорвали с него одежду.
— Вы что творите?!
— Разумеется, поимеем тебя...
Кирисима Рен отчаянно сопротивлялся, но блондин, боясь, что тот подаст голос, отвесил ему три звонких пощечины.
— Твою мать, заткнись, не ори!
У Кирисимы Рена гудело в голове, тело, насквозь пропитанное водой, почти терялочувствительность. У него совсем не осталось сил на сопротивление, каждый дюйм тела отчаянно кололо, словно иголками.
В этот момент охранник из-за затянувшегося мытья заглянул в душевую и застал эту потрясающую воображение сцену.
Под резкий свисток тюремщика заключенные бросились врассыпную, оставив в душевой даже штаны.
Когда надзиратель влетел внутрь, на кафельном полу остался лежать только Кирисима Рен.
Из одежды на нем были лишь пропитанные водой трусы, его белоснежную кожу покрывали перекрещивающиеся синяки и ссадины, запястья стягивала зеленая тюремная роба, лишая возможности двигаться, на длинных стройных ногах болталась веревка, а лодыжки были сбиты до сплошных кровоподтеков.
Его лицо полностью опухло, в уголках рта алели тонкие струйки крови, а на шее отчетливо виднелись следы от пальцев.
Надзиратель подумал, что дело скверно: подобные происшествия в тюрьме случались слишком часто, а омега с такой смазливой внешностью неизбежно становился всеобщей мишенью.
Двое охранников немедленно отвели Кирисиму Рена в лазарет, где врач осмотрел его с ног до головы, к счастью, отделался он лишь легкими поверхностными травмами.
Заметив, что парень долго не приходит в себя, врач решил, что у того сотрясение мозга, но прислушавшись внимательнее, услышал тихое посапывание — Кирисима Рен спал без задних ног.
— Первый раз вижу омегу с такими стальными нервами, — пробормотал врач.
С тех пор бдительность Кирисимы Рена по отношению к сокамерникам возросла в стократ.
За ту тяжелую работу он больше не брался ни за что на свете — подбегал к охранникам, ластился и выпрашивал несложные поручения вроде обрезки ниток на штанинах.
Тюремщики знали обстановка в его бараке, поэтому были вынуждены скрипя сердце соглашаться.
Спустя неделю Кирисима Рен научился чинить для охранников лампочки, а еще через несколько дней стал ремонтировать и сломавшиеся рации.
У этого юриста были тонкие, ловкие и узловатые пальцы — в его руках любая железяка превращалась из хлама в сокровище.
Кирисима Рен ничего не требовал взамен, прося лишь перевести его на ночную смену, чтобы возвращаться в барак как можно позже.
И тем не менее, Кирисима Рен обнаружил другую вещь, от которой его едва не вывернуло наизнанку.
Тот самый альфа-блондин украл обувь и носки Кирисимы Рена и мастурбировал на его носки.
В один прекрасный день, надевая с утра носки, Кирисима Рен почувствовал под стопой влажную и липкую массу. Присмотревшись, он чуть не выбросил носки вместе с ботинками в тюремное окно.
У самого Кирисимы Рена наблюдалась легкая форма гермофобии, и с того дня он больше никогда не обувался.
--
Неделю спустя наконец прибыл Хосино Сора.
Кирисима Рен сиял от счастья, глядя на материалы, которые принес ему Хосино Сора.
Однако выражение лица самого Хосино Соры было не столь радостным: юноша с тревожным сердцем мягко нажал на руку Кирисимы Рена, попытавшегося открыть папку с документами:
— Рен, ты действительно хочешь это увидеть?
Кирисима кивнул:
— Хосино, у меня остался только этот путь.
Хосино знал, через какую горькую нужду тому пришлось пройти за эти годы, и теперь он даже угодил в тюрьму ради кражи документов — Кирисима Рен заплатил слишком высокую цену, вложив слишком много невозвратных средств.
— Хорошо, тогда я помогу тебе.
Хосино Сора решительно улыбнулся ему.
Кирисима Рен открыл первую страницу папки.
Там была фотография мужчины на документы.
Он носил безупречный пробор на косой пробор три к семи, брови располагались выше скул — это был классический глубоко посаженный красавец.
Еще сильнее привлекал внимание его пронзительный, подобный соколиному взгляд зеленых глаз, а на переносице, напоминающей нож, красовались черные очки, придающие образу интеллигентности. Уголки губ трогала едва заметная, бледная улыбка. Однако казалось, что эту улыбку хозяин напустил на себя нарочито, и она ничуть не могла заглушить несокрушимый холод в глубине его глаз.
Это идеально соответствовало стереотипным представлениям Кирисимы Рена о медицинских работниках.— Ух ты, а он красавчик, интеллигентный негодяй. С виду такой фрукт, который даже в одиночку не справляется, — произнес Кирисима Рен.
— Ой, я тоже так думаю… — Хосино Сора подпер щеку рукой, впадая в романтический трепет. В последние дни, стоило ей открыть досье, ее каждый раз бросало в дрожь от красоты лица Сайто.
— Рассказывай, кто это вообще? — с неподдельным интересом спросил Кирисима Рен.
Видя, с каким воодушевлением настроен Кирисима Рен, Хосино Сора слегка замялся: — Он… Ой, Кирисима, честно говоря, сейчас еще не поздно отказаться.
— Детка, не тяни кота за хвост. Если не скажешь ты, я сама посмотрю.
— Ладно. — Хосино Сора глубоко вздохнул: — Сайто Кодзи, женат, бета, в прошлом работал профессором фармацевтических исследований в Старом университете Т, был волонтером-ликвидатором последствий цунами в Южном Союзе, работал психотерапевтом, имеет почти три года научно-исследовательского опыта в области медицины и фармакологии, сотрудничал с правительством в научно-исследовательских проектах, опубликовал пять статей в медицинских журналах...
— Короче, крут донельзя, я понял. — Кирисима Рен ни капли не интересовался академическими достижениями мужчины по фамилии Сайто, поэтому он спросил: — Так он родственник мэра? Или родственник сына мэра… Короче, он в родстве с семьей мэра, верно?
Хосино Сора кивнул, а затем с серьезным видом достал из сумки другую фотографию.
Человек на фото был покрашен в цвет питахайи — ярко-красный с зелеными прядями, с резкими, мужественными чертами лица и таким наглым видом, будто за одну ночь успел изменить сразу с восемью мужчинами.
Кирисима Рен поглазел на снимок с полминуты и понял, что этого человека он знает.
— Миямото Наги, разве это не единственный сын мэра?
На лице Хосино Сора застыло выражение глубокой скорби: — Да.
— Сайто Кодзи приходится ему родственником? Хотя погодите-ка, у Сайто ведь и фамилия не Миямото...
Хосино приложил две фотографии друг к другу: — Ага, у Сайто не фамилия Миямото просто потому, что при получении гражданства он ее не стал менять. Конечно, он мог бы взять фамилию мужа.
— Он что, даже гражданство сменил? Стоп, мужья?.. — Кирисима с трудом догнал суть, и в голове у него сверкнула молния: — Он и Миямото Наги — муж и муж?!
Лицо Хосино Сора выражало крайнее сожаление: — Да… Рен, всё слишком сложно. Он же женатый человек, нам ничего не светит.
— Да нет, твою мать…
В голове у Кирисимы Рена воцарился полный хаос.
Кириisиме Рену потребовался целый день, чтобы переварить эту новость.
Изначально он планировал выяснить подноготную человека, который выкрал секретные исследовательские документы, чтобы после выхода из тюрьмы подобраться к нему окольными путями, а затем соблазнить и охмурить. Глядишь, тот бы сам послушно преподнес секретные файлы на блюдечке с голубой каемочкой.
Но Кирисима никак не ожидал, что этот человек окажется законным супругом сына мэра, да к тому же беты, совершенно нечувствительного к феромонам.
Соблазнять женатого мужчину…
Кирисима Рен повесил нос.
Он немного сомневался, уж слишком высок был психологический прессинг.
Судя по информации Хосино Сора, супружеские отношения Сайто и Миямото Наги складывались не лучшим образом. В свете ходили слухи, что они лишь создают видимость брака: Миямото Наги целыми днями пропадал по кабакам да борделям, в то время как Сайто был честным, добропорядочным и примерным супругом, готовым ради мужа и кашеварить, и стирать.
Оставалось только гадать, насколько сильны чувства Сайто Кодзи к своему благоверному. Если он тоже устал терпеть домашнее насилие в виде холодности и отчуждения, то подобный поступок со стороны Кирисимы можно было бы расценивать как помощь бедолаге. Но что, если Сайто — безумный фанатик своего мужа, которому нравится подвергаться ментальным издевательствам?
Зачем ему вообще лезть в жизнь чужой семейной пары?
У Кирисимы Рена разболелась голова, он тупо уставился в потолок, отключив мысли.
Как назло, в эти два дня Желтомазый и Татуированный снова принялись пакостить.
Из-за прошлой неприятности с Кирисимой Реном надзиратель перевел его смены на ночное время. Бандиты быстро поняли, что подловить его не удается, поэтому засунули зубную пасту и щетку Кирисимы в канализацию унитаза, а в его шампунь даже подмешали белую хлопьевидную жидкость с примесью низкопробных феромонов альфы.
Приняв душ, Кирисима вылил себе на голову эту вонючую жижу.
Нащупав на шее мерзкую субстанцию, он на пару секунд замер в полном оцепенении, а затем его едва не вывернуло от отвращения.
Мать вашу, терпеть, терпеть и еще раз терпеть! Он сюда пришел отбывать срок, а не в ниндзя играть!
Кирисима Рен решительно закусил губу: эта сволочь должна заплатить за содеянное.
С этими мыслями парень подавил кипевшую в груди ярость, тщательно вымылся с ног до головы и направился в свое общежитие, откуда разило омерзительными феромонами чужих альф.
На следующее утро Кирисима Рен пожаловался самому доброму к нему молодому надзирателю: — Офицер Судзуки, вы ведь бета, как же это здорово. Я тоже хочу быть бетой.
Некоторое время назад в карцере тюрьмы сломался замок, и Судзуки позвал Кирисиму починить его. Постепенно за разговорами они сблизились.
Судзуки был на перерыве во время дежурства, и Кирисима присел с ним рядом на скамейку у карцера, завязав беседу.
— У тебя что, скоро течка? — поинтересовался Судзуки.
— Ага, уже полтора месяца сижу. Когда только попал сюда, подавители перестали действовать, и из-за этого случилось несколько неприятностей. Но я правда не специально, я совсем не могу это контролировать...
http://bllate.org/book/37610/4696670
Готово:
