Это обращение было фактически молчаливо признано.
Хо Наньчэнь произнес: — Идите примерять военную форму.
— У братца Хо хотя бы есть кому помочь получить военную форму, не то что у нас — приходится самим в очереди стоять. Эх, завидно до смерти, — подначили несколько человек.
На самом деле им вовсе не обязательно было стоять в очереди самим: в университете всегда найдется пара нуждающихся в деньгах людей; если не студенты, так университетские работники, которым стоит заплатить самую малую малость, и они с радостью сделают всё за тебя.
Но Хо Наньчэнь был одним из тех, чье происхождение в их кругу котировалось выше всего, к тому же он являлся неизменным наследником, поэтому все, разумеется, постоянно старались ему угодить.
Уголки губ Хо Наньчэня чуть приподнялись, но он ничего не ответил и направился к общежитию.
В комнате Цзян Най, прикинув, что Хо Наньчэнь вернется еще нескоро, достал из чемодана тюбик с мазью, стянул штаны и намазал сзади.
Кто бы мог подумать, что стоило ему только просунуть палец внутрь, как раздался звонок в дверь.
Только что начался учебный семестр, и студенты были заняты регистрацией, поиском общежитий и получением военной формы, ходить друг к другу в гости было некогда. Тот, кто стучал в дверь, определенно был Хо Наньчэнем.
Цзян Най не смел медлить, торопливо застегнул штаны и бросился открывать.
Взгляд Хо Наньчэня упал на его расстегнутую молнию, а в воздухе витал уже знакомый ему запах, отчего глаза молодого человека потемнели еще сильнее.
Цзян Най проследил за его взглядом, и его лицо мгновенно вспыхнуло.
В суете он попытался застегнуть молнию, но забыл, что на пальце осталась мазь, и случайно испачкал ею штаны.
— Снова меня соблазняешь, м?
Хо Наньчэнь резким движением захлопнул дверь и притянул Цзян Ная в свои объятия.
Его низкий голос не оставлял сомнений: он снова загорелся желанием.
Цзян Най не смел касаться Хо Наньчэня пальцами, боясь перепачкать его одежду мазью, иначе ему снова несдобровать.
— Н-не… нет…
Бессильно запротестовал Цзян Най. Когда Хо Наньчэню чего-то хотелось, что бы он ни говорил и ни делал, всё равно оказывалось неправдой и расценивалось как соблазнение.
Однако тот только сегодня утром уже приходил к нему, место внизу еще не зажило, а если повторить это снова, то об обеде можно даже не мечтать.
Хо Наньчэнь бросил взгляд на палец Цзян Ная. Ему доводилось чувствовать этот запах мази уже много раз, поэтому он прекрасно знал, для чего она нужна.
— Сильно болит? — Хо Наньчэнь нахмурился и, не дожидаясь ответа, принялся стаскивать со студента штаны, намереваясь лично провести осмотр.
Цзян Най знал: это продиктовано вовсе не заботой, а желанием оценить его состояние — стоит ли продолжать.
Обычно, если штаны долой, то как бы сильно ни болело, всё равно придется повторить всё сызнова.
Цзян Най крепко закусил губу, не смея ни шевельнуться, ни произнести хоть слово.
И тем более не смея молить о пощаде.
Хо Наньчэнь осмотрел всё и озадаченно произнес: — Утром я вроде бы не особо усердствовал, с чего бы ему так сильно пострадать.
С этими словами он даже ткнул туда пальцем, словно проверяя, не симулирует ли Цзян Най травму.
Цзян Най глухо застонал и поспешно зажал рот второй рукой.
— Какая же ты неженка, всё настроение испортил!
Хо Наньчэнь отпустил его, а затем широким шагом направился к ближайшей от себя кровати и уселся на нее.
Цзян Най с облегчением выдохнул: судя по всему, на этот раз ему удалось избежать беды.
Хотя он и не знал, как обстоят дела у других мужчин, ему казалось, что его точно нельзя обвинять в излишней нежности — это место само по себе хрупкое, а Хо Наньчэнь к тому же силен и совершенно не умеет сдерживаться, так что получить травму было проще простого.
Если бы это он обращался так с Хо Наньчэнем, еще неизвестно, кому пришлось бы хуже — пожалуй, сам Хо Наньчэнь пострадал бы куда сильнее.
Цзян Най натянул штаны, подошел к своей кровати, поднял упавший в суматохе на пол тюбик, вытер грязь салфеткой и направился в ванную, чтобы продолжить прерванное занятие.
Выйдя после нанесения мази, он услышал тяжелое дыхание Хо Наньчэня.
Цзян Най мгновенно замер.
А затем горько усмехнулся.
То, что ему дали время хотя бы разок намазать рану, уже было проявлением величайшей милости со стороны Хо Наньчэня. О чем он вообще думал? Разве мог тот так просто его отпустить?
Цзян Най теребил в пальцах край одежды, бессознательно крутясь на месте, и, опустив голову, мелкими шажками двинулся вперед.
Хо Наньчэнь вовсе не чувствовал неловкости и, заметив его приближение, решительно разжал руки.
— Подойди.
Глуховатый голос Хо Наньчэня долетел до ушей Цзян Ная.
Заметив, что тот сидит с закрытыми глазами и расслабленно откинувшись назад, не шевеля руками и прямо не говоря, чем именно придется ублажать его страсть, Цзян Най набрался храбрости и опустил руку поверх.
Хо Наньчэнь издал стоун, но глаз не открыл и недовольства не выказал.
Крадучись поглядывавший на него Цзян Най чуть перевел дух и принялся усердно работать рукой.
Прошло немало времени, его рука уже начала ныть, а дело всё не завершалось.
Хо Наньчэнь тоже остался недоволен: ему казалось, что этого недостаточно, и он принялся теребить губы Цзян Ная пальцем.
Он начал вести половую жизнь сравнительно недавно, да и разнообразием баловался нечасто. Кое-чего они еще даже не пробовали, но, услышав от какого-то распутного мажора о других утехах, Хо Наньчэнь внезапно захотел испытать их на практике.
— Давай попробуем вот так, м?
Хо Наньчэнь поглаживал его пухлые губы, но в его тоне звучал приказ, а не вопрос.
Сердце Цзян Ная мгновенно ушло в пятки.
Цзян Най на самом деле всегда считал себя лишь скромным слугой, прислуживающим Старшему молодому господину Хо во всех мелочах, но ему и в голову не приходило ублажать его своим телом.
В ночь его восемнадцатилетия Хо Наньчэнь, обычно обожавший издеваться над людьми, неожиданно приготовил для него подарок и накрыл целый стол изысканных блюд, чтобы отпраздновать его день рождения.
Оба тогда немного выпили.
Всё произошло само собой, естественно и логично.
О случившемся после выпивки Цзян Най вовсе не жалел.
Хоть Хо Наньчэнь и был вредным, любил поиздеваться и отличался скверным характером, он неоднократно выручал его в самые трудные времена — пусть даже манера помогать у него и оставляла желать лучшего.
Но в те минуты Цзян Най неизменно думал, что для Хо Наньчэня он чем-то отличается от остальных.
Раз они сошлись, значит, в будущем они станут парой.
Цзян Най даже подумывал уволиться с этой работы и заняться чем-нибудь другим.
В конце концов, он делал это по собственной воле, а не продавал себя, и продолжать трудиться здесь дальше было бы не совсем правильно.
Пусть даже оплата на этой работе и была щедрой.
Однако позже выяснилось, что он слишком много нафантазировал.
Хо Наньчэнь, судя по всему, записал и это в его трудовые обязанности, и его отношение к нему ни капли не изменилось.
http://bllate.org/book/37604/4695466
Готово:
