Готовый перевод Half-Life: Salary Resurgence / Период полураспада: Расплата за успех: Глава 8

Только что прозвучали восторженные вопли, свет приглушился, а когда снова загорелся, к экрану вышли двое мужчин в костюмах.

Черт. Похоже, заведение постаралось на славу: нашли двух чертовски симпатичных иностранцев на роли Нейтана и Ричарда. «Опасный поворот» — это остросюжетный мюзикл, повествующий о преступной истории любви и ненависти между двумя элитными богачами.

Зазвучала увертюра — и полились золотые рекой.

Двое солистов: один то тянет другого за галстук, то они мучительно обнимаются. Один толкает другого, демонстрируя гнев. И всё это под до безумия соблазнительное английское пение Нейтана:

Все хотят Ричарда.

Но никто не знает твоего прошлого так, как знаю его я.

Стоявшая вокруг толпа девчонок смотрела на это с огромным кайфом и слушала с не меньшим удовольствием. Да, это именно то, на что им стоило посмотреть после тяжелой трудовой недели. Особенно Вэнь Цзиншу — она протиснулась в самый первый ряд, чтобы пофотографировать.

Атмосфера располагала, все естественным образом расслабились, и Чу Хун уже вовсю отрывался. Этот мюзикл Вэнь Цзиншу очень любила, так что он послушал его вместе с ней уже несколько раз и даже знал слова самых классических композиций, а потому с головой ушел в подпевание.

В процессе пения он почувствовал, что рядом стоит кто-то совершенно чужеродный — все вокруг прыгали, а этот сосед был непоколебим, как скала.

Впрочем, из-за сильнейшей вовлеченности Чу Хун не отвлекался на посторонних, пока они не допели «Несравненную пламенность», не допели «Письменный контракт» и не перешли к самому зажигательному моменту — Thrill Me.

Давайте погасим весь свет.

Не пытайтесь уклониться от меня.

Левая рука Чу Хуна как раз взмыла вверх, когда соседа, судя по всему, кто-то толкнул сзади, и тот пошатнулся в его сторону. Тут же ремешок на левом запястье Чу Хуна словно зацепился за что-то, потянув за собой и сбив равновесие — как у того незнакомца, так и у него самого.

Столкновение, круговорот, Чу Хун отставил ногу, чтобы восстановить опрокидывающееся назад тело, и в момент разворота отчетливо разглядел лицо соседа.

Какое жуткое совпадение — Хэ Иянь.

С чего бы ему появляться в таком месте? Он же сегодня ушел с работы пораньше!

Добросердечный Хэ Иянь, испугавшись, что партнёр по несчастью рухнет на пол, в это мгновение ока умудрился выкроить секунду, чтобы обхватить его за спину. Все произошло в какую-то долю секунды: шатание, столкновение, рывок, потеря равновесия, выравнивание. Оба застыли вплотную друг к другу в классической позе из какого-нибудь идоларюшного сериала: одно падение, одно объятие. А неоконченные строчки песни с губ Чу Хуна сорвались прямо на ушную раковину Хэ Ияня:

Пощекочи мне нервы.

Чу Хун замолчал. Он почувствовал, как рука Хэ Ияня, лежащая у него на спине, сжалась в кулак. Тела обоих мгновенно оцепенели.

Лицо Хэ Ияня находилось на расстоянии вытянутой руки: соболиные брови взметнулись к вискам, приподнятый взгляд по-прежнему источал пронзительную, леденящую властность. В нос ударил густой аромат IN BLACK, в котором табак смешивался с ромом. Ах, да это же опьянение чистой воды! Чу Хун больше не мог нормально воспринимать этот парфюм.

Летняя одежда была легкой и тонкой, и стоило им внезапно ощутить тепло чужих бедер, как оба отчетливо осознали: сквозь переплетение ног их паховые зоны соприкасаются вплотную.

Как горячо! Мамочка родная! Да он же просто ходячая печка!

Ой. Сердце Чу Хуна колотилось как безумное. Не понимая, чего именно он боится, он инстинктивно нашарил маскарадную маску на лице — слава богу, слава богу, что Вэнь Цзиншу выудила для него эту маску. Наверное, просто испугался неловкости, утешал он себя.

В такой позе то самое непроизвольное «Ой», сорвавшееся в самом начале, сделало атмосферу предельно двусмысленной. В голове Чу Хуна мелькнула искра догадки, он правой рукой слегка надавил на плечо Хэ Ияня, отталкивая того назад, и вдобавок бросил:

Ты действительно умеешь танцевать.

Воспользовавшись этим полутолчком, оба выпрямились.

Хэ Иянь разжал руки и опустил взгляд.

Ремешок наручных часов этого парня зацепился за его собственный зажим для галстука. Кисть незнакомца отличалась изящными линиями, локтевой шиловидный отросток почти не выделялся — сплошной мягкий бугорок. На запястье красовались механические часы на коричневом кожаном ремешке.

Свое пальто он оставил в машине Дуань Цзыси. На выход нацепил лишь рубашку да жилетку, а зажим для галстука сегодня был магнитным: круглая пластина крепилась к самой рубашке, а прищепка захватывала только галстук. Размах руки Чу Хуна и выдернул галстук наружу. Усилие оказалось умеренным, так что саму прищепку он не сорвал.

В этот момент парень поднял руку, а второй пальцы небрежно поправили ремешок. Воротник рубашки был широко расстегнут, открывая безупречно белую полоску кожи от ключиц до шеи. Маска скрывала половину лица, и единственным выражением, которое удавалось разобрать, были крепко сжатые уголки губ, направленные вниз, да тот единственный видимый глаз...

Чу Хун, опустив голову, возился с застежкой, наконец освободил зажим и заметил, что сам он выполнен в виде змеи на жезле, целиком серебристый. Он просто… Мышцы щек под маской судорожно задергались.

— Извините, — уткнувшись носом в грудь, глухим голосом извинился Чу Хун, отчаянно пытаясь замазать собственный образ.

— Ничего страшного, это я не удержал равновесие. — Хэ Иянь вернул галстук на место, неторопливо поправляя одежду и бросая на Чу Хуна пристальные взгляды. — Мы не встречались раньше? Вы кажетесь мне смутно знакомым.

— Ась? Сэр, я вас не знаю. — Чу Хун на цыпочках окинул взглядом толпу и принялся пробираться напролом в сторону Вэнь Цзиншу. — Меня зовет подруга, так что я побежал, бывайте!

Среди собравшихся здесь людей рост Хэ Ияня можно было назвать выдающимся, так что обзор ему ничто не загораживало. Его взгляд проследил за тем парнем до самого другого конца зала и зафиксировал, как тот объединился с какой-то девчонкой, о чем-то оживленно беседуя.

Хэ Иянь заново закрепил змеиный жезл, снова поднял глаза и огляделся — тот человек в маске уже испарился.

Спустя какое-то время довольный донельзя Дуань Цзыси пританцовывая подплыл ближе и поинтересовался:

— Скучно?

— Так себе, — Хэ Иянь стоял навытяжку, заложив руки за спину. — Скажи мне, как называется эта постановка, что сейчас идет?

— Понятия не имею, — Дуань Цзыси яростно помотал головой. — Это неважно, главное — ловить вайб.

Хэ Иянь с выражением на лице «я так и знал, что ты ни черта не знаешь» легко фыркнул.

Какая-то девушка поблизости уже давно вовсю глазела на Хэ Ияня. Подпрыгивая и размахивая руками, она подалась вперед:

— «Опасный поворот» же! В китайской версии называется «Опасные игры». Я твоя соучастница~ Никогда не предам~ Красавчик, вы вдвоем пришли?

Хэ Иянь тут же скорчил кислую минy, совершенно не соображая, как на это реагировать, так что инициативу перехватил Дуань Цзыси, завязав с девчонкой болтовню.

Правда, Хэ Иянь помимо воли принялся растирать ухо: ему казалось, что пропитанное влагой «Thrill me» до сих пор звучит где-то на самом краю сознания.

— Развлекайся тут сам, я пойду выпью чего-нибудь, — бросил Хэ Иянь и направился к барной стойке. За те несколько метров пути, пока он шел, оглянувшись, он заметил, что Дуань Цзыси уже обменивается сканами QR-кодов с той самой общительной девчонкой.

Хэ Иянь с досадой покачал головой.

— Красавчик, чего налить? На твой вкус — «Крестный отец» или «Джин-тоник»? — обладательница рук в татуировках прижала пальцем подставку под бокал и сдвинула ее в сторону Хэ Ияня.

Хозяйка заведения была облачена в обтягивающую майку-борцовку с высоким горлом, подчеркивавшую рельефные изгибы фигуры. Ее длинные волосы с одной стороны были выбриты под ирокез, а обе руки покрывали татуировки настолько плотно, что родной кожи практически не оставалось, хотя по фигуре безошибочно угадывалось увлечение фитнесом.

— Мне стакан апельсинового сока, пожалуйста, — Хэ Иянь скользнул взглядом по рядам бутылок за спиной хозяйки.

Та издала изумленный возглас:

— Секундочку~

Похоже, в мюзикле вновь разыгрывалась какая-то классическая сцена, потому что со стороны зала неожиданно взметнулась новая волна визгов. Полумладший свет у барной стойки словно образовал крошечный изолированный купол, отрезав его от шумной толпы и оставив в тихом, застывшем одиночестве.

Окажись он в подобной обстановке лет десять назад, то непременно развернулся бы и ушел не оглядываясь. Однако после знакомства с Дуань Цзыси стал понемногу привыкать — выражаясь словами самого Дуаня, это называлось «время от времени выходить в свет, чтобы приобщиться к дыханию живых людей».

Смотреть, как бесятся другие — считай, сам поплясал.

Хозяйка с татуированными руками наклонилась через стойку:

— Красавчик? Чего не идешь тусить? Что-то не устраивает?

— Все в порядке, — ответил Хэ Иянь. — Слишком уж бурно, мне хватит и со стороны посмотреть.

*

— На следующей неделе повторение, да! На следующей неделе с меня снова танцы, дорогая сестрица! Пошли! Мой начальник здесь, я реально не хочу с ним пересекаться! — Чу Хун волок Вэнь Цзиншу к выходу, точно пластиковый пакет.

Пластиковый пакет трепетал на ветру:

— В интернете пишут, что тот парень, который исполнял партию Юльена в красном и черном, такой красавчик…

— Пошли, в барах тоже полно красавчиков…

Вэнь Цзиншу, не выдержав натиска, с сожалением ретировалась.

В конце концов они запутанными тропами добрались до крошечного бара. Цены в Шэньцзяне отличались абстрактным характером и жили по собственному курсу. Маленькое питейное заведение со средней ценой за бокал в несколько десятков юаней было обречено ютиться где-то на задворках.

У входа в бар стояла грифельная доска без всяких претензий на дизайн: белым мелом корявым почерком было выведено несколько слов — «Обитатели подвала и аутсайдеры».

Вэнь Цзиншу тыкнула пальцем в дощечку:

— Это что, вывеска такая?

— Ага, это заведение моего университетского старшего товарища. Он боится прогореть или испортить репутацию, поэтому нормальную вывеску вешать не стал, — пояснил на ходу Чу Хун, распахивая дверь. — А с грифельной доской проще: стер, написал заново — считай, переродился из пепла.

Стоило им войти, как Вэнь Цзиншу ощутила на себе чей-то незримый, едва уловимый взгляд, хотя вычислить обладателя глаз никак не удавалось. Шагая следом за Чу Хуном, она видела вокруг лишь компании постояльцев за столиками да самого старшего товарища, к которому они и направлялись.

Но как только они сделали заказ, сидевший у стены в глубине стойки длинноволосый мужчина, заложив руки на груди, вдруг шевельнулся и принялся собирать ингредиенты для коктейля. Тут же раздался ее испуганный возглас:

— Мамочки, напугал! Почему тут еще кто-то есть?!

Тот оглянулся, и его взгляд скользнул по переносице, левой стороне груди и прочим точкам. Впрочем, он тут же снова уткнулся в свою работу.

Старший товарищ подвинул им сувенирные закладки с напечатанным текстом. И как только Вэнь Цзиншу собралась выпалить: «Чэнь Сэньсянь, это твой никнейм в сети?», хозяин заведения представился сам:

— Меня зовут Чэнь Сэньсянь, а не Чэнь Сэнь-сянь. А тот, кто колдует над напитками — мой партнер по бизнесу Сы Жань. Сы из фамилии Сыма, Жань из имени Жань. Вообще-то наше заведение позиционирует себя как интеллектуальный бар: по пятницам и субботам здесь проходят лекции, выступают люди самых разных профессий, а если кто-то хочет высказаться сам, можно записаться заранее. Вы сегодня опоздали, лекция уже закончилась. Можете отсканировать код и добавиться в чат — помимо лекций, у нас каждый вечер с одиннадцати до часу ночи проходят сити-волки.

Закладка оказалась оформлена на совесть: вертикальная золотая тисненая надпись «Мир Чэнь Сэньсяня», внизу QR-код чата, а само название группы тоже гласило «Обитатели подвала и аутсайдеры». На обороте красовалась фраза с легким налетом безумия в верстке: «Нынче кто не страдает душевным расстройством? Вы, я, все мы страдаем душевными расстройствами. — Достоевский».

Вэнь Цзиншу медленно повернула шею, уставившись на Чу Хуна, и, прикрыв ладонью лоб, принялась хаотично хлопать ресницами.

Чу Хун расшифровал этот сигнал: Вэнь Цзиншу явно пыталась спросить «разве твой старший не должен был учиться на медика?». Чу Хун поспешил с разъяснениями:

— Он проучился на бакалавриате, отработал год, бросил медицину ради литературы, а теперь, судя по всему, переквалифицировался из литераторов в деятели искусства.

Глава 8. Выборочное прохождение (8)

Чу Хун перехватил у Вэнь Цзиншу эту закладку двойного назначения, выполняющую еще и рекламные функции, и восхищенно протянул:

— Ты что, возобновляешь свои марш-броски? Братуха, я в деле.

http://bllate.org/book/37601/4695122