Готовый перевод Half-Life: Salary Resurgence / Период полураспада: Расплата за успех: Глава 6

Пела торопливо и суетливо нажала на экран телефона Чу Хуна:

– Ой! Я вовсе не это имела в виду!

– А что тогда? – Чу Хун поправил очки, наклонился ближе и произнес: – Перла, я глуп, объясните мне прямо.

Какая-то коллега неподалеку, испугавшись, что ситуация зайдет в тупик, поспешила выгородить Пелу:

– Учиться – значит делать, а делать – значит учиться! Больше практики – вот тебе и учеба. Мы, старшие сестры, прошли через это и желаем тебе добра, мы ведь о тебе заботимся!

Старшие сестры желают тебе добра. Ах, до чего же до тошноты противно.

– Желаете добра – так дайте денег, я сейчас как раз в них нуждаюсь, – Чу Хун убрал телефон обратно в карман. – Даете или нет? Если нет, я ухожу, и хватит болтать о том, как вы о мне печетесь.

Еще пытаются встать на моральную высоту и прикрываться заботой, чтобы манипулировать им. У него-то совести нет, так что он взлетел прямо с места.

Обе замолчали и переглянулись.

Чу Хун окинул их ледяным взглядом и был таков.

На самом деле в большом городе люди чаще всего сохраняют молчаливую дистанцию из-за этакого чувства отчужденности: никому нет до тебя дела, каждый суетится ради собственной жизни. Чу Хун именно это в нем и ценил, когда решил остаться в Шэньцзяне.

Впрочем, подобные люди встречаются везде: с виду добряки, но в мелочах вечно норовят задеть, вызывая бессильное раздражение, словно чешешься через сапог. Причем неважно, переходил ли ты им дорогу, – они все равно будут придираться, просто потому что им нравится портить другим настроение.

Поэтому необходимо выстроить жесткий образ.

Чу Хун уже не был новичком на рабочем месте, вернее, после суровой закалки в университетской магистратуре он превратился в Цзяогулун Чу Хуна.

Выйдя из Здание Сильвер, он ощутил, что летний зной еще не спал: влажный и духота навалились со всех сторон.

В голове зазвучала победная песня: домой~ скорее домой~

*

Если бы время откатилось на несколько лет назад, Чу Хун ни за что бы не подумал, что однажды подастся в фармацевтическую компанию.

В бакалавриате Чу Хун изучал клиническую медицину, в магистратуре – внутренние болезни с уклоном в онкологию.

Медицина – специальность с жесткой привязкой к профилю, и по логике вещей ему следовало прямиком отправиться в больницу. Однако три года жизни в режиме тяглового ослика на атомной силе в больничной ординатуре дали Чу Хуну четко понять одно: не стоит учитывать невозвратные затраты при принятии судьбоносных решений.

Во время одного из ночных дежурств в реанимации около пятидесятилетний врач из резервной второй линии, пришедший на помощь под утро, закурил у окна и сказал ему:

– Как же мне хочется уволиться… Но у отца болезнь, не смею. Если бы сейчас я мог уйти из больницы и найти хоть какую-нибудь работу с зарплатой в пять тысяч юаней, я бы ушел.

Глядя на уставшее лицо врача в ночном сумраке, Чу Хун вдруг озарился свыше и принял решение, которое смутно брезжило у него еще в бакалавриате: он сменит профессию.

Как прожить будущую жизнь, он не должен решать в свои двадцать с небольшим. В конце концов, судя по словам того врача со второй линии, его нынешний возраст как раз идеально подходит для смены сферы деятельности.

Человек не рождается с пониманием того, чего он на самом деле хочет, но смелость сделать попытку и вовремя исправить ошибку – это прекрасное достижение цивилизации.

Конечно, где люди – там конфликты и трепка нервов, но школа и больница все же оставались относительно чистыми местами, где уважали силу. Выйдя же из этой башни из слоновой кости, Чу Хун обнаружил, что свиньи и впрямь способны лазать по деревьям.

Сменять сферу деятельности стоило с привычной области, поэтому первой работой Чу Хуна стало образовательное сопровождение медицинских экзаменов: всяких там вступительных в медицинскую магистратуру, экзаменов на врачебную лицензию и аттестаций профессионально-технической квалификации в сфере здравоохранения.

Сначала Чу Хун был полон уверенности. Он думал, что в экзаменах-то он разбирается: отучившись восемь лет на медика, он уже привык к ним, как к приему пищи. У него накопилось немало опыта собственной подготовки к магистратуре и получению лицензии, так что обучение других должно приносить моральное удовлетворение.

Однако очень скоро выяснилось, что до наслаждения результатами своего труда дело даже не дойдет.

Чу Хун попал в группу подготовки к клинической врачебной лицензии. Сам экзамен проходил в августе, и в аккурат к его устройству на работу подоспела верстка пробных вариантов тестов на текущий год. Начальство велело ему скомпоновать прошлогодние и позапрошлогодние тренировочные тесты компании, перемешать вопросы и составить новый вариант, но ни в коем случае не использовать прошлогодний целиком. Ведь если кто-то провалил экзамен в прошлом году и пересдает в этом, он заметит, что вопросы те же самые.

Черт. Чу Хун чуть не рассмеялся, когда услышал это.

Пролистав базы данных тестов за предыдущие десять лет, он понял, что на самом деле набора вариантов всего ничего, они просто тасуются туда-сюда: тренировочные тесты позапрошлого года становятся прошлогодними пробными, а прошлогодние пробные превращаются в тренировочные на следующий год. Некоторые вопросы настолько обветшали, что их уже давным-давно исключили из учебной программы, зато новинок из актуальных стандартов не было и в помине.

Каждый год они кое-как слепляли комплект тестов и выставляли на продажу под звучным названием: Абсолютно новые пробные тесты 20XX года, составленные ведущими преподавателями. И ведь стоило это чудо девяносто восемь юаней! До чего же легко делать деньги на студентах-медиках. До чего же легко делать деньги на совести, которой у них отродясь не было.

Крах идеализма порой происходит в одно мгновение.

Чу Хун случайно выяснил, что начальница, которая во всеуслышание заявляла о своем происхождении из Пекинского медицинского, на самом деле окончила заштатный частный колледж третьей категории. Просто в названии учебных заведений частично совпадали слова – разве Пекинский университет и какой-нибудь Пекинский филиал Рога и Копыта одно и то же? Между этими двумя заведениями не было абсолютно ничего общего, они даже располагались в разных городах, представляя собой классическую попытку присоседиться к чужой славе.

Эта руководительница из третьесортного частного вуза с абсолютно серьезным видом учила выпускника магистратуры престижного медицинского университета, как правильно верстать тесты. Напустив на себя грандиозный вид, она, судя по всему, собиралась поделиться глубоким опытом методической и учебной работы, но вместо этого выдала гениальное: ради экономии бумаги давайте располагать варианты ответов с коротким текстом по три штуки в ряд, и принялась вручную удалять абзацы и расставлять пробелы. Когда Чу Хун предложил просто выделить все варианты и нажать кнопку разбивки на колонки, начальница долго молчала.

Чу Хун приходил и уходил строго по часам. Во время планерок руководительница ненавязчиво поучала их, что посвящать учебно-методической работе лишь рабочее время – это преступно мало для профессионального роста.

Ради такого роста изо дня в день заниматься бессмысленным копированием и вставкой? Чу Хун просто игнорировал ее слова. Тогда начальница, совершенно не скрывая раздражения, за минуту до конца рабочего дня поручила ему разбить одну страницу презентации на две и увеличить шрифт. У Чу Хуна окончательно сорвало крышу.

Следом он обнаружил, что коллега, отвечавший за прямые эфиры и ежедневно усердно лизавший начальству задницу, сам трижды пытался сдать экзамен на врачебную лицензию и неизменно проваливал его, но при этом вел стримы, обучая других подготовке к нему. У Чу Хуна сердце раскололось на мелкие кусочки.

Это был полный пипец.

Просто архи-мега-абсолютный пипец.

Мир действительно оказался балаганом из дешевых актеров.

Он совершенно не мог заставить себя продолжать заниматься этой бессмысленностью.

Когда он подавал заявление об увольнении, отдел кадров, который раньше пытался подавить его психологически фразой: Мы в этом году набрали несколько магистров, у тебя нет преимуществ в образовании, придется пахать больше других, чтобы руководство тебя заметило, – теперь затянул совсем другую песню: Ты – ценный кадр, которым мы очень дорожим, может, все-таки передумаешь?

Скатертью дорожка, мои дорогие.

Чу Хун позвонил школьной подруге Вэнь Цзиншу, чтобы выпустить пар. Вэнь Цзиншу начала работать на несколько лет раньше него; она молча выслушала жалобы, а затем утешила:

– Да, на работе именно так, весь мир – сплошной балаган. Чу Хун, работа – это всего лишь работа.

Оба на мгновение умолкли.

Чу Хун затянулся сигаретой и тихо спросил на том конце провода:

– Вэнь Цзиншу, ты все еще любишь математику?

– Люблю, – будничным тоном ответила Вэнь Цзиншу. – Но сама математика и связанная с ней работа – это две совершенно разные вещи.

Снова повисло молчание.

В школе они сидели за одной партой. Говорят, между парнем и девушкой не бывает чистой дружбы, но Чу Хун и Вэнь Цзиншу каждый день обедали вместе, трещали без умолку от звонка до звонка, и даже спустя три года остались просто друзьями. В день окончания старшей школы они сфотографировались в обнимку с цветами, желая друг другу блестящего будущего, а два месяца спустя получили письма о зачислении в желанные вузы.

Тогда один обожал математику, а другая грезила медициной, и их пылающие восемнадцать лет казались такими близкими – будто все было вчера.

Вэнь Цзиншу предложила:

– Чу Хун, почему бы тебе тоже не приехать в Шэньцзян?

Чу Хун вздохнул:

– Я подумаю.

Он на какое-то время погрузился в глубокую хандру.

Размышлял о себе обычном человеке: сначала – отличнике со стопкой грамот за начальную школу, потом – вполне себе выдающемся ученике средней школы, а после – старшекласснике, который звезд с неба не хватал, но упорством вытягивал оценки. Об истории медицинского студента, проводившего ночи напролет за зубрежкой учебников и ранним утром тренировавшего разговорную речь на спортивной площадке; о магистранте, который казался чуть лучше сверстников, пока не растворился в серой массе людей на фоне огромной конкуренции в родной сфере и трудностей при смене профессии.

Хотя он неукоснительно двигался к намеченным целям и каждый шаг на том этапе казался правильным выбором.

Но стоило поднять голову – и впереди расстилалась лишь сплошная пелена неопределенности.

Дурные события и скверные эмоции не стоили того, чтобы оставлять глубокий след в душе Чу Хуна.

Он быстро взял себя в руки и стал искать новое направление.

Глава 6. Избирательное прохождение (6)

Октябрь – пора массовых увольнений среди недавних выпускников. Неважно, не выдержал ли кто-то нагрузку на месте или бессовестная компания наконец-то получила от государства налоговые льготы за прием новичков и уволила их – так или иначе, свежеиспеченные молодые специалисты дружно вернулись в стойло в ожидании нового распределения.

Чу Хун двинулся на юг, приехал в Шэньцзян и устроился медицинским советником (MSL) в небольшую фармацевтическую компанию.

Каковы конкретные требования к этой должности, Чу Хун поначалу смутно представлял, но часто видел ее под тегом смена профессии для медиков. Полазив по сети, он выяснил, что суть сводится к отслеживанию прогресса и текущего состояния региональной терапии, пониманию лечебной концепции препаратов своей компании и выявлению неудовлетворенных терапевтических потребностей в клиниках.

Слишком абстрактно. От обилия терминов рябило в глазах.

История этой должности в стране была недолгой, да и за рубежом насчитывала всего около полувека. Поэтому у разных фармкомпаний структура и обязанности сотрудников заметно различались.

Маленькая компания, куда устроился Чу Хун, вообще не имела четкой структуры, а управление в ней напоминало полнейший бардак.

При оформлении ему выдали гору медицинских материалов со строгим наказом изучить. Но он еще толком ничего не успел осилить, как на него начали валить мелкие задачи то по подготовке к выходу препарата на рынок, то по сопровождению уже выпущенных лекарств, то втягивали в эндокринологический проект, то подключали к сердечно-сосудистому.

Он превратился в этакий переносной кирпич: куда пошлют – туда и беги.

Промаявшись в полном тумане три месяца, Чу Хун так ничего и не понял ни в этой должности, ни в индустрии в целом. Зато вскоре пришла радостная весть: лекарство, за которое он в основном отвечал, попало под государственные централизованные закупки, и в результате всю проектную группу дружно сократили.

Ха-ха.

Одновременно с потерей работы две статьи в журналах категории C, над которыми он трудился перед выпуском под началом аспиранта-старшего товарища, наконец-то соизволили выйти в печать. С реальными публикациями на руках Чу Хун почувствовал, что подрос в цене и вполне может замахнуться на компании посерьезнее.

Накануне Праздника весны Чу Хун неожиданно получил долгий отпуск и отправился пить вино с Вэнь Цзиншу набережную реки Хуанпу.

Стоял суровый зимний месяц, но туристов меньше не становилось, и речная гладь мерцала под переливами праздничной иллюминации.

Оба закутались в толстые пуховики и уселись на скамейку у клумбы. Вэнь Цзиншу принесла из дома бутылку сливового вина и два хрустальных бокала, прихватив в придачу пачку чесночного арахиса из круглосуточного магазина – получился этакий камерный мини-банкет.

Скамейка стояла как раз у выхода на набережную Вайтань, откуда толпами валили любители сделать эффектные фото. Эти двое сидели бок о бок, потягивая вино рюмка за рюмкой и ни на кого не обращая внимания, доведя концепцию уединения посреди шумного мегаполиса до абсолютного совершенства.

http://bllate.org/book/37601/4695120