Старые многоквартирные дома погружены во мрак даже днем: солнечный свет сюда не проникает, спасает лишь тусклая лампа с датчиком звука, которую то и дело будят резкие шорохи.
— Чжу Цаньфань! Чжу Цаньфань!
Лет пятнадцати-шестнадцати парень в бейсболке, прижимая к груди баскетбольный мяч, нетерпеливо колотил по облезлой металлической двери, выкрикивая имя хозяина.
Чжу Цаньфань как раз вышел из такси, притащил сорокакилограммовый тахеометр и прямиком направился к жилому комплексу. Протащившись с прибором на третий этаж, он и застал эту картину у самой своей двери.
Проведя в поезде больше десятка часов, Чжу Цаньфань выбился из сил. Он толкнул ствол штатива — словно ствол пулемета — прямо в мяч, зажатый у паренька в руках, и раздраженно бросил:
— Чжу Цаньфань, сколько раз тебе повторять: не Цаньфань, а Цаньсин! От слова «сиять»!
Малец, увидев, что его мяч выбили, с шипением согнулся, чтобы подобрать его, и на ходу огрызнулся в ответ на слова двадцатилетнего парня:
— Да хоть горшком назови...
Не успел он договорить, как Чжу Цаньфань, поставив прибор на пол, с раздражением перебил его:
— Чего тебе надо?
Чжу Цаньфань выпрямился, окинул взглядом брата — весь в пыли, словно только что вернулся из командировки — и вдруг резко сменил тон, услужливо позвав:
— Брат.
— Брат, мама велела спросить, придешь ли ты завтра домой ужинать?
Чжу Цаньфань нашаривал в кармане ключи, чтобы открыть дверь, и ответил даже не задумываясь:
— Не приду.
— Опять не придешь?
Парень с мячом словно вспыхнул от спички. Он со злости швырнул мяч прямо в дверь:
— На Новый год не приходишь, в Праздник середины осени тоже не приходишь! Да что мать тебе сделала?! Куда ты уходишь, если не домой? Будешь и дальше отмечать праздники с той шавкой, которую ты притащил неизвестно откуда?
Мяч отскочил от металлической филенки и угодил парню в живот. Тот со стоном согнулся пополам.
В тот же миг плотно закрытая дверь неожиданно распахнулась. Чжу Цаньфань, уже занесший кулак для удара, так и замер с рукой на весу. Из квартиры вышел подросток ровесник Чжу Цаньфаня: с чистым лицом и светлой кожей. Бросив беглый взгляд на сцепившихся братьев, он молча протянул руки, чтобы перехватить у Чжу Цаньфаня тяжелый прибор.
Этот парень и был той самой шавкой, которую его старший брат Чжу Цаньфань подобрал на улице.
Чжу Цаньфань мягко отвел его руки в сторону и тихо сказал:
— Слишком тяжелый, не унесешь.
С этими словами он загнал открывшего дверь подростка обратно в квартиру.
Чжу Цаньфань, только что крывший человека последними словами и называвший его собакой, все-таки получил обязательное образование. Глядя на то, как этот ровесник, которого он только что оскорбил, молча вышел и так же молча ушел обратно, а также на двойное отношение к происходящему со стороны старшего братца, он проглотил все слова, готовые сорваться с языка.
Зеленый стрелок.
Чжу Цаньфань мысленно обозвал его словечком, которому научили одноклассники. Этот притворяющийся слабым лицемерный типчик сейчас тихонечко строит из себя несчастную жертву, а потом поди пойди разбери, каких жалоб на него он наплетет старшему брату.
Ощущая напряжение, витавшее в воздухе между подростками по обе стороны порога, Чжу Цаньфань высвободил руку и ткнул в экран телефона. Не прошло и минуты, как у Чжу Цаньфаня на руке завибрировали умные часы.
— С кем хочу, с тем и праздную, не твое дело. К тому же он старше тебя на два месяца, так что ты должен звать его братом. Деньги перевел, счастливого пути.
Сказав это, Чжу Цаньфань затащил в прихожую тяжелый прибор и с грохотом захлопнул дверь прямо перед носом остолбеневшего Чжу Цаньфаня.
— Эй, да я вообще не за деньгами пришел...
Чжу Цаньфань с досадой что-то пробурчал, но находившийся по ту сторону двери человек его уже не слышал.
...
Чжу Цаньфань скинул с плеч рюкзак, поставил тахеометр, который тащил всю дорогу, прямо у входа. Стоило ему присесть на обувную тумбу, чтобы перевести дух, как к самым его ногам скользнули домашние тапочки.
Подросток, открывавший дверь, стоял рядом, опустив голову, — судя по всему, он ждал, пока Чжу Цаньфань переобуется, чтобы сразу же убрать уличную обувь на место.
Чжу Цаньфань взглянул на испачканную плитку в прихожей, а затем на сиявшую чистотой гостиную неподалеку, и хрипло усмехнулся: он не первый день знал, что этот парень помешан на чистоте точно так же, как и он сам.
— Ты слышал, как Чжу Цаньфань ругался?
Он устало потер переносицу и боковым зрение заметил, как подросток осторожно коснулся кончиком мизинца собственного подбродка, а затем взмахнул рукой возле правого уха.
Это означал ответ младшего.
Прожив вместе больше года, Чжу Цаньфань уже научился легко читать язык жестов, которым пользовался Маленький Грибочек.
Закончив показывать жест, подросток по имени Маленький Грибочек указал на Чжу Цаньфаня.
Он — твой младший брат.
Чжу Цаньфань — младший брат Чжу Цаньфаня, так что даже если Маленький Грибочек все слышал, он мог лишь сделать вид, будто ничего не заметил.
Конечно, вторую половину фразы тот произносить не стал — Чжу Цаньфань догадался обо всем сам.
Чжу Цаньфань протянул руку и похлопал по плечу мальчишку в хлопковой футболке с коротким рукавом. Нахмурившись, он сочувственно улыбнулся ему:
— Маленький Грибочек, ты ведь тоже мой младший брат.
Неизвестно, какая именно струна в душе подростка вновь оказалась задета его словами: Маленький Грибочек покачал головой, ничего не ответив, и молча ушел в спальню.
Он даже забыл убрать обувь, которую только что подал.
Чжу Цаньфань вздохнул. Разве не говорят, что подростки в переходном возрасте все сплошь бунтари? Почему тот, кого подобрал он, даже скандалить толком не умеет?
...
Маленького Грибочка Чжу Цаньфань подобрал сам.
Впервые он встретил его вскоре после того, как устроился на работу.
Он только что окончил институт и устроился в геодезическо-изыскательский проектный институт. У полевых сотрудников, которым приходилось по десять месяцев в году проводить в разъездах, лишь первый год стажировки проходил в спокойной сидячей работе за офисным столом.
Прошел всего месяц с тех пор, как Чжу Цаньфань вышел на работу, а одна коллега из соседнего отдела уже раскусила его личную жизнь. Увидев, как он хорош собой, свеж и жизнерадорен, она во что бы то ни стало решила познакомить его со своей двоюродной сестрой.
Отказать в такой любезности было неловко. Чжу Цаньфань проглотил истинную причину, о которой не стоило распространяться, и скрепя сердце отправился на свидание вслепую.
Едва завидев объект для сватовства и не дожидаясь, пока принесут заказанный кофе, Чжу Цаньфань заговорил напрямую:
— Скажу сразу, прошу прощения, но я гей.
Проведя вне стен университета всего несколько месяцев, он еще не отвык обращаться ко всем подряд на студенческий манер — преподаватель, однокурсник. Девушка, с которой его свели, была примерно его возраста. Услышав столь прямолинейное заявление, она сперва удивилась, но тут же смягчилась в лице, приняв вид человека, которого трудно чем-то шокировать.
— То-то я смотрю, такой красавчик — и вдруг согласился прийти на свидание вслепую.
Чжу Цаньфань виновато улыбнулся:
— Большое извините. Что еще хочешь съесть или выпить? Заказывай, с меня угощение.
— Пустяки, меня тоже дома заставили. Моя двоюродная сестра как раз ждет дома новостей. Так что давай посидим еще немного, а когда подойдет время расходиться, я скажу, что мы друг другу не подошли.
Услышав это, Чжу Цаньфань облегченно выдохнул.
Двое людей, которых точно так же загнали на это свидание пинками, быстро избавились от всякой скованности. Чжу Цаньфаня даже начали расспрашивать о довольно бестактных вещах — например, когда именно он осознал свою ориентацию. Он кое-как, невпопад отшучивался, а заодно услышал от собеседницы несколько забавных историй об их кругах, на которые лишь вежливо улыбался в ответ.
— А ты довольно разговорчивый.
Девушка подхватила сумочку, собираясь уходить. Чжу Цаньфань поднялся, чтобы проводить ее, и продолжал болтать:
— Ой, не говори, не зря меня называют болтуном.
— Ну ладно, я побежала! Если подвернется кто подходящий, обязательно сведу тебя с ним!
Собеседница загадочно подмигнула, взяла коробочку с десертом, которую Чжу Цаньфань попросил упаковать с собой, и вышла из кофейни. Сам же он вернулся за столик забрать телефон, чтобы тоже отправиться восвояси.
Столик располагался в самом углу кофейни. Проходя мимо других мест, Чжу Цаньфань издалека услышал перебранку и брань, а подойдя ближе, увидел худенького невысокого официанта, который стоял у соседнего столика и выслушивал отборные ругательства.
— Я заказывал флэт-уайт, а ты принес капучино! Пена вон какая толстая, разве это флэт-уайт? Тьфу, и что за вкус такой, будто я в Макао никогда не был! Какого черта ты даже заказ толком запомнить не можешь? Зато подслушивать чужие свидания геев — это у тебя хобби такое, да?!
Размахивая руками и брызжа слюной, нувориш с блестевшими на руке часами колотил кулаком по столешнице.
Чжу Цаньфань изначально не знал сути дела и вмешиваться не собирался, но теперь, когда оскорбления коснулись его лично, у него не осталось причин сохранять нейтралитет.
http://bllate.org/book/37597/4694643
Готово:
