Глава 3
На улице только об этом и городили. Перебивая друг друга, прохожие обсуждали свежие вести, и Фэн Хуайюэ постепенно начал понимать, в чём суть. Похоже, Бессмертный владыка Чистой Реки Юй Хуэй не так давно отправился в Город Высохших Когтей и благополучно доставил оттуда духовное пламя Сы Вэя. Оттого-то Город Лубаня ныне бурлил от возбуждения.
— А для чего нужно это духовное пламя? — спросил Фэн Хуайюэ.
— В двух словах и не объяснишь! — ответил А-Цзинь. Протащив Фэн Хуайюэ сквозь толпу на самый передний край, он восторженно воскликнул: — Мастер, смотрите!
Фэн Хуайюэ поднял взгляд. В воздухе плавно проплывал резной деревянный павильон, приводимый в движение сложными механизмами. По четырём углам ограды стояли юные девы — изящные, с позвякивающими под порывами ветра нефритовыми подвесками. В руках они держали корзины с цветами. Стоило набежать ветерку, как из корзин выплёскивались синеватые искорки призрачного света. Словно крылья нежных мотыльков или шелестящий весенний дождь, они в мгновение ока осыпали каждого, кто стоял на улице.
Разумеется, не обошли они стороной и Фэн Хуайюэ. Как только эти мерцающие точки проникли в тело, его духовные каналы обжёг крошечный разряд молнии — по рукам и ногам пробежало покалывание вперемешку с острой болью.
Он нахмурился:
— Какая мощная духовная сила...
— Ещё бы! — А-Цзинь, не обладавший высоким уровнем культивации, от этой вспышки ощутил резкую боль в груди. Переведя дух, он облегчённо выдохнул: — Это ведь духовное пламя самого Бессмертного владыки Ясного Света!
Бессмертный владыка Ясного Света — первый среди заклинателей как прошлых лет, так и нынешней эпохи. Его талант граничил с безумием: сокровенные тайны мироздания, на постижение которых у других уходили века, он усваивал за какие-то три дня. Но вместе с тем он отличался выкрученной до предела гордыней и высокомерием, ни во что не ставя окружающих. Одни его боялись, другие отчаянно ненавидели и завидовали, но в глубине души каждый мечтательно грезил стать таким, как он.
— Выходит, этот владыка время от времени делится частицами своего пламени и щедро раздаёт их всем вокруг? — заметил Фэн Хуайюэ. — В таком случае он весьма великодушен. Можно без тени иронии прозвать его благодетелем Сы.
И почему всякий раз, стоит завести о нём речь, А-Цзинь бледнеет так, словно перед ним явился злой дух?
— Всё куда сложнее, — прошептал А-Цзинь, пока механический павильон уплывал дальше. Выведя Фэн Хуайюэ из толпы, он добавил чуть слышно, сбавив голос до едва различимого писка: — Дела прошлых лет... Имя владыки произносить можно, но вот расспрашивать о его прошлом строго-настрого запрещено! Ведь львиная доля тех историй неразрывно связана с...
Прошлые дела Бессмертного владыки Ясного Света были мёртвой хваткой сплетены с именем Фэн Хуайюэ. О том, какого рода то была «связь», ходили самые разные слухи. Наибольшей популярностью пользовалась версия, будто Сы Вэй, состоявший в близкой дружбе с Юй Хуэем, просто не мог спокойно смотреть, как его приятеля водит за нос коварный лис-обольститель. Он несколько раз являлся к Фэн Хуайюэ с требованиями остановить этот произвол, но в ответ получал лишь ядовитые насмешки да колкости. Всякая их встреча выливалась в грандиозный скандал, а сами они пылали друг к другу лютой ненавистью.
— Владыка ни разу не смог его переспорить, — тихим шёпотом продолжил А-Цзинь. — Теперь стоит ему услышать то самое имя, как он приходит в ярость. И может убить на месте.
Фэн Хуайюэ потерял дар речи.
«Отчего же это ни капли не похоже на мои сны?»
— Неужто всё действительно было настолько скверно? — с сомнением спросил он. — А не наговор ли это?
— Насчёт наговора не скажу, но их брань разносилась с такой силой, что, казалось, вот-вот обрушатся небеса и расколется земля! — убеждённо возразил А-Цзинь. — Это своими глазами видели сотни людей, тут уж ни сомневаться, ни соврать не выйдет.
Видя такую непоколебимую уверенность, Фэн Хуайюэ и сам засомневался. В конце концов, память его и впрямь была разбита вдребезги, а разум повредился; даже если удавалось собрать воедино отдельные осколки воспоминаний, кто поручится, что они сохранили первозданный вид?
А-Цзинь взглянул на небо и поинтересовался:
— Бессмертный мастер опять собирается пойти соснуть?
Живительное тепло духовного пламени разогнало утреннюю вялость, напитав каждую кость и жилу Фэн Хуайюэ, отчего он чувствовал себя бодрым и полным сил. Заметив, однако, что А-Цзинь мнётся на месте, точно у него под ногами развели костёр, он спросил:
— Что такое? У тебя появились дела?
— Да нет, вовсе нет... Просто вчера вы отправились отдыхать ровно в этот час, — виновато улыбнулся А-Цзинь.
— Вчерашний день прошёл, сегодня настала иная пора, — отрезал Фэн Хуайюэ.
Лишь тогда А-Цзинь запнулся и неохотно признался: рассудив, что и сегодня господин отправится спать ни свет ни заря, он пообещал своим детям вернуться пораньше, прихватив к ужину сладких пирожков с османтусом.
— У моих сорванцов сегодня день рождения, — заискивающе протянул он, наблюдая за реакцией собеседника. — Бессмертный мастер, может, сделаем перерыв? Я потом отслужу вам лишний день. Или даже два!
Фэн Хуайюэ усмехнулся. Пошарив в рукаве, он извлёк пару сияющих нефритовых подвесок в виде зайчиков и протянул их провожатому:
— Держи. Отдашь им в качестве подарка.
А-Цзинь обомлел:
— Это же огненный камень яньши, редчайшая вещь! Правда, резьба...
— Моя работа, — перебил Фэн Хуайюэ.
— Изумительная работа! — махом переобулся А-Цзинь, едва успев проглотить критику.
Он расплылся в благодарной улыбке, рассыпался в поклонах и, взглянув на солнце, рассудил, что времени у него ещё предостаточно. В порыве восторга сжав предплечье Фэн Хуайюэ, он воскликнул:
— Бессмертный мастер, идёмте! Позвольте показать вам кое-что по-настоящему любопытное!
— А как же праздничный ужин с детьми? — удивился тот.
— Полчаса роли не сыграют! Не могу же я принять столь щедрый дар просто так!
Поднявшись на мечах, они миновали несколько кварталов и опустились в глухом переулке. Фэн Хуайюэ недоумённо огляделся:
— И что здесь? Обычная лавка колониальных товаров?
Лавка выглядела ветхой и обшарпанной, словно простояла под ветром и дождём не менее столетия. Штукатурка со стен обсыпалась, а вся её обстановка вместе с товарами едва ли тянула на десяток нефритовых монет. Словом, эта развалина была бесконечно далека от понятия «что-то любопытное».
— Не судите о заведении по одёжке! — хмыкнул А-Цзинь и отдёрнул полинявшую занавеску.
За стойкой сидел беззубый старик. Привычным движением А-Цзинь шепнул ему пару слов на ухо, а затем, не дожидаясь ответа, подхватил деда вместе с табуретом и безапелляционно отставил в сторону.
Под табуретом обнаружился тёмный лаз, уходящий глубоко под землю.
— А можно я останусь здесь? — искренне усомнился Фэн Хуайюэ.
— Это связано с ним, — таинственным шёпотом, каким обычно обмениваются заговорщики, выдал А-Цзинь.
Фэн Хуайюэ замешкался, прикидывая, стоит ли интерес к Сы Вэю того, чтобы пачкаться в сырой подземной норе. Но А-Цзинь, не теряя времени, грубо вволок его внутрь, и тяжёлая крышка люка с грохотом захлопнулась над их головами.
Сработано было так лихо, что походило на самое настоящее похищение.
Разглядев убранство подземелья, Фэн Хуайюэ окончательно убедился, что его обвели вокруг пальца. Трухлявый стол да покосившийся масляный светильник — убожество, достойное тюремного каземата. В углу раскинулась гигантская паутина, на которой вполне мог бы устроиться на ночлег взрослый человек. Прямо посередине её восседал паук величиной с куриное яйцо, испещрённый ярко-алыми пятнами. Одно лишь шикарное убранство твари кричало о том, что яда в ней хватит на целый полк.
— Это Паучиха-ткачиха грёз, — объяснил А-Цзинь, зажигая ещё один фитиль. — Слыхали о такой? Они умеют вплетать самые дорогие воспоминания своего хозяина прямо в паутину.
Прежний хозяин паучихи был самым посредственным заклинателем — настолько незначительным, что у него не было ни единого шанса ступить на земли горы Люхэшань. Однако он питал слепую, почти безумную страсть к Бессмертному владыке Ясного Света и денно и нощно молился о том, чтобы увидеть кумира хотя бы одним глазком. Терпение и труд принесли плоды: удача наконец улыбнулась ему.
— На праздник по случаю первого года жизни племянника Бессмертного владыки Чистой Реки созвали тьму именитых гостей, — рассказывал А-Цзинь. — Тот заклинатель дал щедрую взятку слуге из поместья Юй и пробрался в замок под видом челяди. Счастью его не было предела! Позже он отдал целое состояние за эту паучиху, чтобы навечно сохранить пережитый восторг и иметь возможность в любой момент погружаться в ушедший день.
После смерти заклинателя его потомки не стали трогать силки грёз, оставив паутину нетронутой в погребе старого дома.
— То есть через эту сеть я смогу перенестись в его воспоминания? — уточнил Фэн Хуайюэ.
— Именно так, — А-Цзинь откупорил пузырёк с цветочной эссенцией и аккуратно выманил паучиху на край. — Поторапливайтесь, господин! Чем дольше хозяйка вдали от сетей, тем бледнее становятся образы.
Фэн Хуайюэ понимал, что душой не готов к личной встрече с Сы Вэем, пусть и в чужих грёзах, однако времени на раздумья не оставалось. Скрепя сердце он опустился на упругие шелковые нити.
В ушах завыл суровый ветер, а когда он снова открыл глаза, то уже полностью слился с разумом того самого заклинателя.
Вокруг царил оглушительный гул.
В поместье Юй в самом разгаре было традиционное гадание на первый день рождения — ритуал Чжуачжоу.
Фэн Хуайюэ увидел самого себя, увидел Сы Вэя, а также десятки знакомых и незнакомых лиц. В центре залы стоял Бессмертный владыка Чистой Реки Юй Хуэй с сияющей улыбкой на губах, бережно баюкая младенца. Выглядел Юй Хуэй весьма статно и привлекательно — от него веяло мягким домашним уютом, что разительно отличало его от мрачного и отстранённого Сы Вэя. Аккуратно опустив племянника на алый ковёр, он стал ждать, какому из предметов отдаст предпочтение дитя.
На ковре были разложены драгоценные дары: изящные цитры, стальные клинки, принадлежности для письма, священные артефакты для изгнания демонов и щедрые подношения от старейшин крупнейших кланов. Любая вещь сулила ребёнку великое будущее. Однако виновник торжества упрямился: он долго сидел на месте, разглядывая сокровища, а затем вопреки ожиданиям пополз в противоположную сторону — прямо к толпе гостей.
Фэн Хуайюэ сработал молниеносно: сгрёб первого попавшегося человека под боком и выставил перед собой.
Попавшийся под горячую руку Сы Вэй нахмурился:
— Что за выдумки?
— Прикрой меня! — взмолился Фэн Хуайюэ. — Если карапуз потянется ко мне, то с моей-то дырявой судьбой он до конца дней сущих не оберётся бед! Сделай доброе дело, заслони!
Сы Вэй лишь презрительно фыркнул.
— И чего ты фыркаешь? — возмутился Фэн Хуайюэ.
— Отчего же ты схватил именно меня, а не кого-то другого? — надменно процедил Сы Вэй.
«А ведь и впрямь разумное замечание», — подумал Фэн Хуайюэ.
Разом разжав пальцы, он метнул взгляд по сторонам и тут же переключился на юношу в янтарно-жёлтых шелках. Тот обладал благородными чертами лица, изящным станом и кротким нравом. Его тёплая улыбка напоминала ласковое весеннее солнце — с первого взгляда становилось ясно, что перед ними изнеженный, не ведающий печали наследник знатного рода. Кто бы отказался от столь безмятежной доли?
Фэн Хуайюэ тут же пригнулся и спрятался за спину юноши.
Красавец в жёлтом, с забавой подслушавший их перепалку, охотно расставил руки, заслоняя Фэн Хуайюэ, а затем с улыбкой повернул голову — и едва не умер на месте под ледяным, испепеляющим взглядом Бессмертного владыки. Говорилось же, что этот юнец рос в неге и заботе, не ведая суровых испытаний! Не готовый к столь лютой ярости, он впервые в жизни столкнулся с настоящей опасностью, отчего ноги его подогнулись, а колени задрожали.
Фэн Хуайюэ подхватил бедолагу за воротник:
— Стоять! Не падать!
Несчастный юноша в жёлтом лишился речи.
— Шагай сюда, — велел Сы Вэй.
«Ещё чего!» — мысленно огрызнулся Фэн Хуайюэ, не сдвинувшись ни на вершок.
Пока они препирались, карапуз, ахая и лепеча, целенаправленно пополз прямиком к Фэн Хуайюэ. Даже не научившись толком говорить, этот младенец уже наглядно демонстрировал готовность сложить голову ради редкой красоты — задатки, прямо скажем, выдающиеся!
Совесть Фэн Хуайюэ возопила, и он стал лихорадочно отступать:
— Нет-нет-нет, только не это!
Гости вокруг заходились хохотом, охотно расступаясь перед маленьким виновником торжества. Торжественный ритуал окончательно превратился в шумный балаган. Юй Хуэй, не зная, смеяться ему или плакать, негромко окликнул приятеля:
— А-Луань, да А-Луань! Чего ты мечешься? Постой спокойно, дай ему выбраться к тебе!
— Настоящий дядя, нечего сказать! — огрызнулся Фэн Хуайюэ. — Пожелал бы собственному племяннику хоть чего-то хорошего!
— А чем худо выбрать тебя? — возразил Юй Хуэй. — По-моему, если этот сорванец ухватит тебя за полу одежды, это станет для него величайшим благословением!
Юй Хуэй искренне считал свои доводы неопровержимыми. Разве судьба А-Луаня плоха? Да ей позавидовал бы любой! Бездельная свобода, несметное богатство, ни грамма семейных обязательств или долга. Он порхал по свету, точно беспечное облако, и мог опуститься везде, где пожелает. А уж его способность крутить Сы Вэем как душе угодно — разве найдётся во всём мире хоть кто-то ещё с подобным талантом?
Однако Фэн Хуайюэ решительно не разделял этого мнения. Он пятился всё ожесточённее, едва не свалившись в декоративный арык, лишь бы не портить ребёнку будущее, и уже готовился вскочить на меч и улететь. В конце концов терпение Сы Вэя лопнуло. Подхватив из кучи подарков тяжёлый клинок, он с глухим стуком вонзил его прямо перед носом ошалелого младенца.
Юй Хуэй лишился дара речи.
Младенец не успел затормозить, въехал носом вперёд и рефлекторно вцепился в рукоять меча. Развязка сценического представления вызвала шквал аплодисментов. Гости, дружно притворившись слепыми, наперебой запричитали о том, что юному наследнику суждено стать великим воином, истребителем демонов и защитником Поднебесной!
— Я выручил тебя, — косо взглянул Сы Вэй. — Где благодарность?
— За что благодарить? — съязвил Фэн Хуайюэ. — За то, что ты полчаса наслаждался бесплатным зрелищем?
Произнося это, он всё ещё прятался за спиной юноши в жёлтом, крепко держась за его плечи. А новорождённый племянник Юй Хуэя, прижимая к груди длинный клинок, грыз палец и со слезами обиды смотрел на красавца.
Лицо Сы Вэя хищно дёрнулось, и он выплюнул сквозь зубы:
— Вечно волочишься за каждым встречным.
— Говори да не заговаривайся! — ткнул в него пальцем Фэн Хуайюэ. — Кто это тут волочится?!
— Ты, — чеканя слова, ответил Сы Вэй.
Чуя, что пламя спора вот-вот вспыхнет с новой силой, Юй Хуэй спешно впихнул плачущего племянника в руки сестры и бросился разнимать смутьянов. Заодно он подал знак управляющему, чтобы тот скорее увёл гостей в передний павильон — пить чай и любоваться садом.
Хозяин воспоминаний, уходя вместе с толпой, раз за разом оглядывался назад — до того сильно он обожествлял Бессмертного владыку. Благодаря этой страсти Фэн Хуайюэ, лежащий в паутине, успел разглядеть ещё пару деталей. Сы Вэй стоял спиной к уходящим, чуть накренившись вперёд и почти полностью заслоняя собой Фэн Хуайюэ. Из-за его фигуры виднелся лишь край белоснежного подола с узором из облаков да носок сапога, который с дерзкой и непреклонной жестокостью оттаптывал ногу самого Бессмертного владыки Ясного Света.
Фэн Хуайюэ потерял дар речи.
Как только заклинатель покинул внутренний двор, воспоминание оборвалось. Фэн Хуайюэ распахнул глаза.
— Ну как? — расплылся в улыбке А-Цзинь.
— Замечательно, — поднимаясь на ноги, от души поблагодарил его Фэн Хуайюэ. — Спасибо тебе.
Когда они выбрались из старой лавки, на город устремились сумерки. На улицах зажглись первые фонари, на мгновение погрузив Фэн Хуайюэ в задумчивость. Распрощавшись с А-Цзинем, он неторопливо поплёлся по переулочку к своей гостинице, всё ещё не в силах вырваться из плена увиденного празднества.
Гостей на пиру собралась тьма-тьмущая, однако он не запомнил ни единого лица. Ныне все его мысли занимал лишь Сы Вэй. И, что самое удивительное, даже ядовитые колкости того владыки казались теперь странно милыми и притягательными.
Это переходило всякие границы. Фэн Хуайюэ сбавил шаг и попытался разложить всё по полочкам. В конце концов он пришёл к единственно верному выводу: на него попросту повлияли чувства безымянного заклинателя. В конце концов, он смотрел на мир чужими глазами и переживал чужие грёзы!
Разглядеть в ледяном оскале Сы Вэя хотя бы каплю очарования... Фэн Хуайюэ покачал головой и, обращаясь к безымянному приятелю сквозь толщу столетий, со вздохом подумал:
«Младший брат, ну нельзя же любить настолько безоглядно!»
http://bllate.org/book/37559/4710020
Готово:
