Готовый перевод The Regent's Advisor Refuses to Be Seduced / Советник регента: Как не оказаться в объятиях императора: Глава 14

Тань Кан, обуреваемый яростью, продолжал без разбору сыпать упрёками и выпалил:

— Когда Хэн-эр предложил закупить лекарственные травы и спросил вашего мнения, вы все сидели как воды в рот набравши! А теперь, когда стряслась беда, повылазили все до единого и принялись вовсю тыкать пальцами и обвинять!

Тело покойного Великого Князя ещё не остыло, а царство Ци захлестнули сплошные бедствия да повальная зараза. Сейчас самое время делить тяготы и держаться вместе, а вы только и делаете, что перекладываете ответственность друг на друга да усложняете жизнь ребёнку!

Почему Великий Князь передал государственную печать семнадцатилетнему мальцу, а не вам? Да потому что опасался, что вы тут разведёте грызню, перевернёте всё вверх дном, а в конце концов всё равно пожалеете выдать простому народу похлёбку и лекарства! Великий Князь всегда в беде приходил людям на помощь, разве поступал он когда-нибудь так, как вы?

Едва эти слова затихли, в Зале воцарилась мёртвая тишина.

Услышав о закупках, Чжу Цзычжэнь тоже занервничал и заёрзал на месте.

Он слегка качнулся, бросил взгляд на лицо Тань Кана, на лицо Цзи Хэна, окинул взором остальных и заговорил:

— В этом деле есть и моя вина. Чжэн Хун — человек, которого я порекомендовал молодому господину. Мы прежде уже имели с ними дело, и их товары действительно отличались отменным качеством по невысокой цене… — Он умолк, опустил голову и тяжело вздохнул. — Никак не думал, что этот Чжэн Хун окажется столь вероломным!

Цзи Хэн лишь произнёс:

— Это дело не имеет отношения к господину Чжу.

Он говорил себе, что у каждого свои интересы, да и за последнее время произошло слишком много событий. К тому же сановники находились в Линьцзы и не ведали всех подробностей, так что подобные сомнения вполне естественны.

Он поднял взгляд на собравшихся и твёрдо пообещал:

— Покойный Великий Князь и покойная царица оказали мне немало милостей, и я отплачу им за добро с лихвой. Похороны — дело великой важности, так что прошу вас, уважаемые господа, успокойтесь: я непременно устрою всё с подобающим великолепием для старшего брата и его жены.

Тут же кто-то высказал вполне разумное сомнение:

— …Только один Цзибэйский округ всего за месяц исчерпал казну трёх округов, а нынче та же беда настигла Линьцзы и Ланъя. Беда уже у порога, откуда же в государственной казне возьмутся излишки на пышные похороны Великого Князя и царицы?

В этот самый момент у входа в Зал показался какой-то мелкий чиновник, который боязно заглядывал внутрь.

Это был подчиненный Чжу Цзычжэня, и тот поманил его знаком, приказывая войти.

Чиновник скинул обувь, вошёл, протянул Чжу Цзычжэню бамбуковую планку и доложил:

— Господин, срочное донесение из округа Ланъя.

Все разом прекратили споры и устремили туда взоры.

Чжу Цзычжэнь развязал конопляную бечёвку, развернул свиток и объявил:

— Срочное из Ланъя: там тоже разразилась эпидемия, в одном из уездов уже заразились тысячи людей…

Услышав это, чиновники шумно втянули воздух и заговорили наперебой:

— Эта зараза теперь расползётся повсюду, что же делать?!

— В Линьцзы тоже есть заболевшие, где теперь вообще осталось безопасное место?!

— Почему из Чанъани до сих пор нет никаких вестей?!

Пока все выражали тревогу и ни один не предложил путного выхода, Чжу Цзычжэнь принял решительные меры и заявил:

— Я хочу добровольно просить об отправке в Ланъя для борьбы с эпидемией и помощи пострадавшим. Линьцзы же остаётся на попечении молодого господина, государственного канцлера, наставника и всех присутствующих господ. Прошу Вашего Высочества дать на это соизволение.

Цзи Хэн немного подумал и произвел в уме расчеты:

— Благодарю господина Чжу за столь смелый шаг. Но у меня тоже возникли неотложные дела, я, пожалуй, отлучусь на какое-то время, так что Линьцзы потребует ваших неустанных хлопот, уважаемые господа.

— Отлучишься? — Тань Кан повернулся к нему. — Куда это ты собрался, Хэн-эр?

В школьном классе Цзян Сюнь всё утро находился в каком-то рассеянном и даже лихорадочном состоянии.

В Зале Вэньдэ как раз шло заседание совета, и кто знает, к чему они там пришли?

Не находя себе места, он велел дворцовой служанке прислушиваться у дверей Зала, разузнать, о чём там идет речь, а потом передать ему всё слово в слово.

Едва наставник отпустил учеников, служанка с перепуганным лицом вбежала в класс и заголосила:

— Беда, беда! Ваше Высочество, стряслась страшная беда! — с этими словами она плюхнулась на колени и со скольжением проехала прямо к письменному столу Цзян Сюня.

Цзян Сюнь почувствовал, как у него внутри всё оборвалось, и поспешно спросил:

— Что случилось? Неужели министры снова обижают дядю?

— Да разве ж это просто обижают, чистейшее издевательство! На молодого господина все ополчились! — убитым голосом запричитал евнух. — Господа опять принялись бранить его за то, как плохо он справляется с закупками и карантином, и упрекать, будто он истратил слишком много денег… Ой, да! Я еще слышал от дворцовых девчонок, что молодой господин плакал, долго плакал!

Услышав это, Цзян Сюнь пришёл в ярость. Он вскочил, швырнул на стол бамбуковые планки и выпалил:

— Я так и знал, что этим кончится! Кто это говорит?!

Евнух ответил:

— Да все так говорят! Кроме наставника Тань, ведающего финансами господина Чжу да пары других министров — остальные все до единого. Молодому господину тоже обидно, и под конец он сказал…

Цзян Сюнь потребовал:

— Что сказал?

Евнух доложил:

— Молодой господин заявил, что уедет на какое-то время.

При этих словах Цзян Сюнь рухнул в ледяную бездну.

Утренние занятия уже завершились, и наступило время полуденного отдыха. Несколько мгновений он простоял в оцепенении, а затем со всех ног бросился вон.

Утром накрапывал небольшой дождь, но сейчас небо внезапно прояснилось, следы влаги на каменных плитах во дворе ещё не высохли, а в воздухе висела зябкая сырость.

Он добежал до Зала Вэньдэ и увидел, что двери плотно закрыты, а охранявшие вход евнухи давно разошлись.

Взлетев по ступеням и толкнув створки, он обнаружил, что внутри и вправду ни души…

Запыхавшийся маленький евнух догнал его, согнулся пополам у ступеней и, тяжело переводя дыхание, проговорил:

— Ваше Высочество, заседание совета наверняка уже закончилось, ступайте скорее в Зал Долголетия!

Опасаясь, что в сердцах Цзи Хэн уедет без прощания и он не успеет увидеть его в последний раз,

Цзян Сюнь не смел перевести дух. Он утёр слёзы рукавом и снова опрометью помчался к Залу Долголетия.

Двери Зала Долголетия были приоткрыты. Полосы света и тени ложились на пустой пол, и в лучах солнца было видно, как танцуют пылинки.

Донутри доносился негромкий плач А-Бао, а раз А-Бао плачет, значит, скорее всего, Цзи Хэна нет на месте.

С тяжёлым сердцем Цзян Сюнь пересек внешний зал, дошел до дверей внутренних покоев, глубоко вздохнул и толкнул дверь.

Стоило ей открыться, как плач А-Бао резко стал громче.

К счастью, великому счастью, Цзи Хэн еще не уехал.

Однако Цзи Хэн стоял спиной к нему и впопыхах рылся в сундуках, а пол внутренних покоев был завален одеждой.

Сяо Цзин, баюкавшая заливавшегося слезами А-Бао, совершенно выбилась из сил. Она покачивалась, пытаясь успокоить ребенка, и одновременно уговаривала:

— Молодой господин… может, всё-таки не уезжайте? Стоит вам уйти, как во дворце снова начнётся кавардак, да ведь это как раз по душе тому господину Шэньту! А еще наследный принц, Вэнчжу, Маленький Княжич, особенно этот Маленький Княжич… Что же станет с Маленьким Княжичем, если вы уйдёте?

В каждом движении Цзи Хэна, перебирающего вещи, сквозило раздражение. Выдернув синий халат, он с силой швырнул его в камфорный сундуки, а в голове у него крутились те самые золотые слова юного цзюньвана.

Почему всегда так: кто больше всех работает, тот больше всех и страдает, и почему все вечно цепляются к этим лишним потраченным деньгам?! [1]

…Хотя нет.

Подняв голову, он вдруг увидел стоявшего на пороге Цзян Сюня. Неизвестно, сколько тот уже здесь находился: глаза у него были красными, а выражение лица — совершенно неестественным. Цзи Хэн опешил и растерянно позвал:

— А-Сюнь?

Цзян Сюнь подошел ближе, окинул взглядом этот бедлам, перевёл глаза на Цзи Хэна и спросил:

— Ты куда-то собрался?

— Да… — пробормотал Цзи Хэн. Он поправил прядь волос, опустил глаза на разбросанную повсюду одежду и с ужасом обнаружил среди неё носки, а присмотревшись поближе — даже и панталоны! В этот момент в его голове зазвенели тревожные звоночки, уши вспыхнули пунцовым, стало до крайности неловко. Он пинул вещи ногой и принялся объяснять: — Дядя… дядя уедет ненадолго.

Цзян Сюнь переспросил:

— Куда ты едешь?

Его голос под конец начал дрожать, и он поднял взгляд на Цзи Хэна.

Заметив, что с Цзян Сюнем творится что-то неладное, Цзи Хэн испугался, поспешно обхватил его лицо ладонями и засыпал вопросами:

— А-Сюнь, что с тобой? В школе что-то произошло? Наставник тебя отчитал? Или вы снова поссорились с Дэн Юэ?

Слёзы покатились по щекам юноши и упали прямо на ладони Цзи Хэна.

Он покачал головой и заговорил сам с собой:

— Уехать на время — это, пожалуй, верно… — он словно принял какое-то тяжелое решение, и слёзы градом потекли из глаз. — Сейчас в Линьцзы бушует зараза, да и у дяди слабое здоровье, так что уехать на время — это верно…

Он боялся вовсе не того, что отъезд Цзи Хэна заставит рухнуть небо над царством Ци, что некому будет держать печать или приглядывать за А-Бао. Какими бы страшными ни казались эти обстоятельства, он бы со всем справился.

Просто стоило ему услышать, что Цзи Хэн собирается уйти, как у него на сердце заскребли кошки, словно плоть резали ножом — и сам он не понимал почему.

Отец. Мать. Дядя.

Все они уходят от него один за другим.

Его глаза наполнились слезами, которые он изо всех сил старался удержать, и, подняв взгляд на Цзи Хэна, он вымолвил:

— Но скажи мне хотя бы, куда ты направляешься?

С самого начала заседания совета мозг Цзи Хэна работал на пределе, крутился в каком-то лихорадочном умопомрачении, отчего самого его бросало то в жар, то в холод, лишая всякого покоя.

Услышав вопрос Цзян Сюня, Цзи Хэн выложил всё как на духу:

— Жттница царства Ци скоро опустеет, а деньги, отправленные в царство Чжао, ещё только везут обратно. К тому же цены на лекарства взлетели до небес, и даже когда этот серебряный воз вернется, казна долго не продержится. Сейчас в Цзибэе, Ланъя и Линьцзы свирепствует эпидемия, а в Чанъани… я слышал, что Ваше Величество заболел, потому и ответа на доклады так долго нет. Короче говоря, помощи из Чанъани нам не дождаться, и до того, как всё рухнет, нужно искать другой выход.

Цзян Сюнь спросил:

— И куда же ты отправишься?

— Я еду в царство У, — ответил Цзи Хэн.

Ван У Цзян Ле обладал несметными сокровищами, купался в деньгах, славился гостеприимством и то и дело выручал друзей всем, чем мог.

Цены на зерно и лекарства в царстве У сейчас наверняка намного ниже, чем в Ци.

Он сказал:

— Я хочу сам побывать в царстве У, посмотреть, не удастся ли занять у вана У денег, а заодно привезти оттуда лекарств и провизии.

Услышав это, Цзян Сюнь замер, внезапно перестал плакать и спросил:

— А… а маленький дядя еще вернется?

— Конечно вернусь, глупышка! — воскликнул Цзи Хэн. — Если я наберу зерна и лекарств и не вернусь в Ци, то куда же мне деться? Неужели сбегу с казной?

При этих словах камень, лежал у Цзян Сюня на сердце, наконец-то рухнул вниз, и на смену страху пришло чувство чудом обретённого спасения, словно он заново родился после смертельной опасности.

В эти дни, полные дурных вестей одна за другой, Цзи Хэн оставался для него единственным лучиком света. Если бы и Цзи Хэн покинул его, он бы действительно потерял всякую надежду и не знал, как жить дальше.

http://bllate.org/book/37540/4684857