Готовый перевод The Regent's Advisor Refuses to Be Seduced / Советник регента: Как не оказаться в объятиях императора: Глава 5

Напротив был заранее расстелен циновок. Сделав приглашающий жест, Цзи Хэн произнес:

— Прошу вас, господин Шэньту, занимайте верхнее место.

В царстве Чжао правая сторона почиталась выше левой, и без всяких напоминаний почетное место по правую руку изначально предназначалось для первого министра.

Шэньту Цзин бросил на Цзи Хэн взгляд, сочтя происходящее странным и неумежным, затем стряхнул рукав и уселся на противоположной стороне.

Цзи Хэн прекрасно понимал значение этого взгляда. Для семнадцатилетнего юнца, сопляка, у которого до сих пор, за исключением праздничных пиров, почти не было возможности здесь появиться, Зал Вэньдэ был местом непривычным — другое дело сидящие здесь сановники, являвшиеся его завсегдатаями.

Но он явился сюда сегодня так, словно это его собственная вотчина, да еще и занял верхнее место. Не слишком ли поспешно?

Цзи Хэн и сам находил это не совсем уместным. Вообще-то поначалу он хотел примоститься где-нибудь у входа — в конце концов, место не мешало бы ему говорить.

Однако наставник Тань уступил ему собственное место и силой усадил здесь, так что ему оставалось лишь подчиниться.

После того как Шэньту Цзин сел, он кашлянул в кулак и заговорил:

— По поводу этого дела...

Услышав это, Цзи Хэн смущенно замахал руками:

— Прошу прощения... Погодите-ка немного, господин первый министр.

Шэньту Цзин намного превосходил его и по числу заслуг, и по возрасту, и по занимаемой должности, поэтому Цзи Хэн вовсе не стремился без нужды прерывать чужую речь.

И все же он считал, что с самого первого заседания совета следует установить железные правила. Иначе все решат, что с ним и Цзян Сюнем можно не считаться, а раз соплякам не о чем толлковать с умудренными мужами, то подобное отношение станет для царства Ци нормой.

Тогда они с Цзян Сюнем неизбежно превратятся в марионеток.

Мягким тоном он произнес:

— Наследный принц еще не прибыл, так что попрошу господина первого министра соблюдать спокойствие.

С этими словами он велел слугам подать чай сановникам.

Шэньту Цзин издал презрительный смешок и умолк.

В зале воцарилась мертвая тишина. Лишь спустя какое-то время донеслись доклады из-за дверей:

— Прибыл наследный принц!

Створки ширмы распахнулись, и вошел Цзян Сюнь.

Под траурным головным убором из грубой конопляной ткани лицо юноши выглядело мрачным.

Цзи Хэн собирался предложить ему занять главное место — то самое, на котором прежде сидел ван Ци. Но Цзян Сюнь отказался, сославшись на то, что еще не унаследовал трон, взял циновку и уселся рядом с Цзи Хэном.

Цзи Хэн хотел было сдвинуться на одно место ниже, но Цзян Сюнь ухватил его за рукав:

— Не нужно, маленький дядюшка.

Тогда Цзи Хэн вернулся на прежнее место, и теперь они сидели вдвоем на пространстве, предназначенном для одного.

Хотя оба они были еще не доросли до зрелости и занимали не так уж много места, сидеть приходилось тесно — две фигуры, большая и маленькая, прижались друг к другу.

Слегка поправив осанку, Цзи Хэн проговорил:

— Прошу прощения, господин Шэньту, продолжайте, пожалуйста.

Шэньту Цзин на мгновение почувствовал, что этот молокосос крутит им как хочет! Сказал сменить место — он сменил, сказал подождать — подождал, а теперь говорит продолжать — и он должен продолжать?

Если так пойдет и дальше, какая же останется власть у него, первого министра!

Скрестив руки на груди, он демонстративно фыркнул и полностью проигнорировал слова Цзи Хэна.

Правитель скончался, обстановка на реках критическая. Посмотрим, каких успехов добьются эти люди без него!

Цзи Хэн отнесся к этому с пониманием, но положение было слишком тревожным, и на первом месте стояли государственные дела. Взяв ведение совещания на себя, он перевел взгляд на Чжу Цзычжэня:

— Скажите, господин внутренний управитель, какие именно участки сейчас находятся в наиболее опасном положении? Если потребуется созвать народ на срочное укрепление слабых мест дамбы, успеем ли мы еще? И если да, то сколько людей для этого понадобится?

Внутренний управитель Чжу Цзычжэнь начал обстоятельный доклад.

Уровень воды поднимался уже несколько дней, и он пристально следил за положением дел в различных уездах, поэтому изложил ситуацию с паводками на местах, а также старые проблемы четко и понятно.

Когда он закончил, младшие чиновники задали множество вопросов, на каждый из которых Чжу Цзычжэнь дал исчерпывающий ответ.

Цзи Хэн поинтересовался:

— В наших подушных списках ведь еще остались повинности, которые можно востребовать?

Без Шэньту Цзина заседание совета, казалось, шло своим чередом.

Шэньту Цзин забеспокоился: он хотел вставить слово уже давно, да всё не удавалось, и теперь поспешил воспользоваться моментом:

— Что насчет списков? Проверьте немедленно.

— Проверять не нужно, — ответил Чжу Цзычжэнь. — Покойный правитель всегда облегчал трудовую и налоговую повинность, не любил истощать народ и тратить казну без меры. Без крайней необходимости повинности никогда не взимались, и ежегодно не расходовалось и десятой части положенного.

— Тогда в этом году придется потрудиться на совесть, — подхватил Цзи Хэн. — В конце концов, если дамбу прорвет, для простого народа это станет неминуемой гибелью. Поручите местным воеводам созвать народ на работы по укреплению уязвимых мест на дамбах, а также крутых речных изгибов, где велик риск размыва паводковыми водами. Все необходимые материалы оплатить из государственной казны. К тому же, сколько зерна осталось в амбарах и на Складах Аоцан по всей стране?

Ему требовалось подготовиться к худшему: если дамбу прорвет и пострадают люди, властям придется открыть хранилища для помощи голодающим.

Но при упоминании продовольствия на лице Чжу Цзычжэня проступила тревога:

— Прошлый год выдался неурожайным, ван Ци проявил милосердие к простым людям и снизил зерновой налог на пятьдесят процентов, из-за чего закрома не удалось заполнить доверху... И даже несмотря на снижение налогов, этой весной голод выдался особенно тяжелым. За зиму люди подчистили все запасы, а к весне им стало нечего есть. Во многих местах люди гибли от голода, и этой весной ван Ци снова велел открыть амбары... Короче говоря, излишков зерна почти не осталось. Подробные списки запасов я прикажу упорядочить и передам вам на просмотр позднее, молодой господин.

Цзи Хэн сказал:

— Благодарю вас, господин Чжу. Кроме того, сколько денег осталось в казне? Мне тоже нужно это знать.

Внутренний управитель ответил:

— Хорошо, я передам все данные вам вместе со списками.

К концу совещания у Цзи Хэна слегка кружилась голова — вероятно, из-за того, что время обеда давно прошло, а во рту еще ничего не было. Он решил сперва заглянуть в Зал Долголетия.

В покоях уже была накрыта еда. Моя руки, Цзи Хэн торопливо повторял:

— Быстрее, быстрее, быстрее.

С этими словами он поспешно опустился за стол и сделал первый кусок, смертельно боясь, что если замешкается хоть на секунду, то из-за падения сахара в крови его тело попроще отключится.

Ощущение, когда в глазах темнеет, в ногах появляется слабость, а в следующее мгновение ты уже не понимаешь, куда рухнет тело и обо что стукнешься головой, было отвратительным.

С малых лет он успел и подбородком о край кровати приложиться, и горшки с цветами разбить головой, и даже с разбегу свалить Лайфу...

Сяо Цзин уже пообедала и теперь сидела рядом, раскладывая перед Цзи Хэном еду.

Когда много лет назад Цзи Хэн попал во дворец, он привез с собой всех слуг, что прислуживали ему в резиденции.

Сяо Цзин, Лайфу, Цзо Тинюй и еще Цзо Юйсяо — все они были людьми из резиденции рода Цзи. За исключением Цзо Тинюя, который был на несколько лет старше и с детских лет заменял им старшего брата, остальные были ровесниками. Все они росли вместе, были товарищами по детским забавам, а потому держались друг с другом проще.

— Сяо Цзин, — позвал Цзи Хэн. — Сможешь сходить после обеда проведать А-Бао? Старший брат с невесткой отсутствуют, и неизвестно, как справляются те матушки-кормилицы... Загляни туда одним глазом, а вернувшись, шепни мне, ладно?

Сяо Цзин согласилась:

— ...Хорошо.

Цзи Хэн предложил:

— А давай прямо сейчас сходим, а Лайфу пусть побудет со мной, пока я ем.

Сяо Цзин отложила палочки для еды и вышла, но не прошло и много времени, как она в панике вернулась обратно.

Цзи Хэн по-прежнему сидел за столиком, сжимая в пальцах палочки, и озадаченно спросил:

— Что случилось?

Сяо Цзин испуганно выдохнула:

— Молодой господин, вы слышите этот плач?

Цзи Хэн затаил дыхание и вслушался — со стороны Зала Чжилань действительно доносился детский рев.

Сяо Цзин затараторила:

— Я едва дошла до половины дороги, как услышала, что Маленький Княжич плачет. Я спросила кормилицу, в чем дело, а та говорит, что последние два дня Маленький Княжич плачет без единой передышки: плачет, когда сыт, плачет, когда его берут на руки, засыпает посреди ночи, а проснувшись, снова принимается вопить во всю мочь, и у них нет ни малейшего средства его успокоить! А еще одна кормилица шепнула мне, что у Маленького Княжича та самая младенческая стодневка плача, и похоже, на него нашло какое-то наваждение — мол, надо срочно проводить обряд изгнания злых духов!

Едва она договорила, как в голове Цзи Хэна живо представились кормилицы, зазывающие шаманов читать молитвы, а потом пичкающие А-Бао всякой дрянью вроде пепла от сжигания талисманов и сомнительных пилюль. Он немедленно выпалил:

— Ни в коем случае!

Он решил лично сходить и взглянуть, а уходя велел стражникам у дверей:

— Если вдруг кто-то из сановников придет искать меня, обязательно позовите в Зал Чжилань.

С этими словами он поспешил прочь.

В Зале Чжилань А-Бао надрывался отчаянным плачем.

Цзи Хэн торопливо сбросил обувь и влетел внутрь:

— Что здесь происходит?

К счастью, никакой картины проведения магических ритуалов он не увидел. Одна кормилица укачивала малыша на руках, другая пыталась отвлечь игрушкой, но А-Бао зажмурился и заливался слезами, не обращая ни на кого ни малейшего внимания.

Кормилица в полном отчаянии запричитала:

— Мы только что покормили его, но после еды княжич снова принялся реветь, и как мы его ни качаем, успокоить невозможно, он ведь уже совсем сорвал голос!

— Дайте-ка я взгляну, — сказал Цзи Хэн и взял А-Бао на руки.

Он и сам впервые держал младенца на руках, а потому попытался подражать кормилицам: прижал малыша к себе, слегка покачивая и похлопывая по спинке, и на всякий случай с беспокойством спросил:

— Матушки, если у А-Бао что-то болит или вы собирались сделать с ним что-то вроде лекарств или изгнания нечистой... Стойте! А-Бао, почему ты замолчал?!

Он перевел взгляд с А-Бао на кормилиц и заметил, что те вовсе не вслушиваются в его слова, а лишь смотрят с крайним изумлением на то, как едва стоило ему взять ребенка на руки, как тот начал затихать. Одна из них неуверенно пролепетала:

— Мо... может быть, дело в том, что его держит молодой господин?

Стоило ему взять его на руки, как А-Бао перестал плакать?

Цзи Хэн не поверил в такое совпадение и решил провести небольшой эксперимент.

Однако стоило ему опустить ребенка обратно, как тот вновь заходился криком стоило взять — умолкал. Ни у кого другого на руках он успокаиваться не желал, накрепко привязавшись к нему.

Но в конце концов Цзи Хэн и сам догадался в чем дело:

— Наверное, из-за того, что во время беременности невестки я проводил с ней много времени, А-Бао привык ко мне, вот и... — с неловкой улыбкой пояснил он.

Особенно в те дни, когда старший брат находился в столице, невестка каждый день дрожала от страха, и чтобы утешить ее, он частенько пел песни ее животу или рассказывал сказки.

Услышав его голос, А-Бао всегда отзывался шевелениями изнутри.

Если подумать, они были старыми добрыми знакомцами.

Погода стояла жаркая, и кормилицы не стали кутать ребенка в одеяла — сейчас на А-Бао был лишь крошечный нагрудник-дудочку, и он так мягко прижимался к нему всем телом, что сердце Цзи Хэна едва не таяло.

Бедняжка, лишившийся родителей едва появившись на свет, всего лишь нуждался в капле знакомого голоса и родного запаха, чтобы обрести хоть немного безопасности.

Он не мог вынести того, как А-Бао продолжает так надрывно плакать, а значит, оставался лишь один способ.

http://bllate.org/book/37540/4684848