Вэнь Цицзин прикрыл глаза, а его взгляд исказила боль: — Не разведись мы…
Чжоу Лай прервал его: — Вэнь Цицзин, я старался сохранить хотя бы видимость приличий. Иначе, зря ли я стал бы говорить столько слов, учитывая мой характер?
И впрямь, Чжоу Лай не отличался мягким нравом, но за эти четыре года брака, если не считать каких-то мелких бытовых мелочей, он проявлял к мужу максимум терпения.
Всё потому, что их брак с Вэнь Цицзином изначально строился вовсе не на любви, а на чувстве долга.
В те годы его семью постиг страшный удар, и он в одно мгновение лишился всего, чем привык гордиться. Именно Вэнь Цицзин, его давний поклонник, появился рядом и спас его.
На свадьбе Чжоу Лай поклялся, что отдаст ему своё истинное сердце.
Но теперь он действительно больше не мог продолжать жить с ним.
За эти четыре года внезапные исчезновения Вэнь Цицзина, подозрения, бесконечные ожидания, ворошение воспоминаний в памяти и неоспоримый долг перед ним едва не довели его до безумия.
В тот день детские слова сына вонзились в его сердце, словно кинжал. Он осознал, что мальчик относится к Вэнь Цицзину с таким холодом, хотя ему всего три года. Неужели он должен позволить сыну и дальше расти с обидой на самого близкого человека?
Он твёрдо решил развестись.
Достав из ящика стола соглашение о расторжении брака, он произнёс:
— Посмотри здесь. Если нет возражений, не забудь подписать. Я записал нас в регистрационное бюро ABO на завтра на три часа дня, захвати свои документы.
В комнате не горел свет, и в бледном сиянии луны можно было смутно разглядеть едва нахмуренные брови Вэнь Цицзина, его опущенные ресцы, крепко сжатые губы и глубокий взгляд, полный тяжёлой боли, устремлённый на Чжоу Лая.
— На этот раз я застрял не просто так, выслушай моё объяснение…
— Объяснения ничего не изменят. Дело не только в этом случае, но я в любом случае не передумаю. — Чжоу Лай резко развернулся, чтобы уйти, но внезапно мощный рывок потянул назад его всё еще нывшую поясницу.
— Вэнь Цицзин!
— Никакого развода, Чжоу Лай, ты не можешь меня бросить!
Чжоу Лай зажмурился, изо всех сил стараясь сохранять хладнокровие, но всё же не сдержался: взмахнув рукой, он изо всех сил ударил Вэнь Цицзина в челюсть.
— Не разведусь, — глаза Вэнь Цицзина покраснели, и, не обращая внимания на новый удар, он властно прижал его к своей груди.
— Пусти меня, Вэнь Цицзин! Ты вообще способен слушать людей? — Чжоу Лай отчаянно пытался оторвать от себя его руки.
Вэнь Цицзин стиснул зубы, его глаза налились кровью, а голос сорвался на хриплый шёпот: — Нет! Чжоу Лай, послушай меня, я все эти годы…
— Тук-тук-тук!
В дверь громко забарабанили, и раздался детский голосок: — Папа! Папа! Мне приснился кошмар, я хочу спать с тобой.
Пользуясь моментом, Чжоу Лай вырвался из объятий: — Вэнь Цицзин, я говорю вполне серьёзно. Я больше не хочу жить с тобой, пожалуйста, отпусти меня.
Отпусти… это слово!
Вэнь Цицзин так разозлился, что на глазах выступили слёзы и сорвались вниз: — Ты что, считаешь наш брак тюрьмой? Просишь отпустить тебя — а разве я когда-то запирал тебя?
Тот, кто первым предложил пожениться, тот, кто обещал отдать своё искреннее сердце — это ведь был ты!
Или ты изначально не верил, что я помогу тебе, и потому использовал брак как разменную монету?
Он крепко сжимал кулаки, и хотя произносил такие колкие и подозрительные слова, его взгляд с надеждой уставился на Чжоу Лая, словно он ждал опровержения в следующую же секунду.
Чжоу Лай проигнорировал его взгляд, отвернулся и больше не смотрел на него: — Думай что хочешь.
В комнате на мгновение повисла тишина. Чжоу Лай почувствовал исходивший от мужа резкий запах горького апельсина — такой густой, что от него едва ли не першило в горле. Его зелёноватые глаза мелко дрожали под тонкими веками, пальцы судорожно шевельнулись.
Спустя долгое время, пока за дверью Чжоу Си снова не начал колотить в дерево и громко звать папу, Вэнь Цицзин тихо проговорил: — Ты говоришь серьёзно.
Чжоу Лай ответил: — Да.
Глубоко вздохнув, он подошёл к двери, распахнул её, подхватил на руки трёхлетнего сына Чжоу Си и, ласково утешая малыша, больше не оглянулся ни разу.
Хотя в комнате всё ещё сплетались и переплетались ароматы персикового вина и горького апельсина, а запах не выветривался ещё очень долго.
*
На следующий день у входа в регистрационное бюро.
Их взгляды встретились, и Вэнь Цицзин тяжело посмотрел на него своими глубокими глазами.
Чжоу Лай отвёл взгляд, ничего не сказал и первым шагнул внутрь.
Сотрудник, оформлявший развод, по привычке задал стандартные вопросы об информации о супругах, причинах и обдуманности решения.
Отвечал только Чжоу Лай.
Нахмурившись, сотрудник перевёл взгляд на Вэнь Цицзина и повторил вопрос.
Тот сидел неподвижно, как марионетка, словно не слыша ни слова.
Чжоу Лай выдавил из себя улыбку: — Зарегистрируйте нас, пожалуйста, наши чувства исчерпали себя.
— Нет, дело не в угасших чувствах, — поднял глаза Вэнь Цицзин, поджав губы и излучая тяжёлое давление.
От такого ответа рука сотрудника с ручкой замерла в воздухе, а лицо осталось бесстрастным: — Господин, развод — это не шутки. Если вы не пришли к согласию, пожалуйста, обсудите всё заранее.
Чжоу Лай исподлобья бросил на него сердитый взгляд: — Тогда пишите — мирное расставание. Продолжайте, пожалуйста.
Проведя через несколько процедур, сотрудник протянул обоим свидетельства о развод: — Итак, с сегодняшнего дня вы больше не мужья. Если у кого-то из вас возникнет потребность начать новые отношения, можете подать досье в Бюро подбора феромонов.
Чжоу Лай вздохнул с облегчением, но боковым зрение заметил, как Вэнь Цицзин принял документ. Мускулы на его щеках подрагивали от того, как сильно он сжимал челюсти, а на висках вздулись вены — он был похож на брошенную под дождём жалкую, но огромную собаку.
Тц.
Он раздраженно облизнул верхние зубы.
*
Чжоу Лай заранее нанял мувинговую компанию и в тот же вечер перевёз свои вещи и вещи сына в новый дом.
Чжоу Си держался за его указательный палец и с любопытством разглядывал рабочих, снующих среди коробок с мебелью. Его глазки бегали туда-сюда, точь-в-точь как у хитрой маленькой лисички: — Папа, а где мы будем ночевать сегодня?
У Чжоу Лая было вполне хорошее настроение: — Наш новый дом ещё не до конца обустроен, поэтому давай-ка воспользуемся тем, что в садике каникулы, и устроим путешествие? Куда бы ты хотел отправиться?
— В сказочный городок! Давай поедем в сказочный городок, папа! Толстяк там уже столько раз был, а я ещё ни разу… — затараторил Чжоу Си без остановки.
Уголки губ Чжоу Лая приподнялись, и он уже собирался ответить, как вдруг слегка зашагал медленнее.
Он почувствовал на своей спине чей-то взгляд — сырой, липкий, глубокий и упрямый, словно привязанный к нему призрак, от которого невозможно избавиться.
Он обернулся и бросил взгляд вдаль: занавески на окне второго этажа слегка покачивались.
Собираясь сегодня переезжать, он отказался от помощи Вэнь Цицзина: — Не появляйся сегодня, Сиси не знает, что ты вернулся.
Переезд — дело радостное, праздничное, незачем портить ребёнку настроение.
Выпрямив спину, под этим колющим взглядом он посадил Чжоу Си в машину и уехал из места, где прожил несколько лет.
Однако Чжоу Лай никак не ожидал, что даже простая поездка с ребёнком закончится бедой.
Всё произошло слишком внезапно.
Сказочный городок, куда так хотел попасть Чжоу Си, оказался тематическим парком. В самом его центре возвышалась высокая жёлтая башня, где по сказке жила Рапунцель. Около десятка метров в высоту, она служила лучшей смотровой площадкой для любования окрестностями.
Отец и сын были одеты в европейские дворянские костюмы, а в руке Чжоу Си даже держал маленькую тросточку, важно и комично изображая из себя старого помещика.
Стоило Чжоу Лаю сделать фото сына, как он заметил, что вокруг стало как-то тревожно.
Из толпы донеслись крики, смешанные с плачем, — они нарастали волна за волной, превращаясь в общий гам.
Он подхватил ребёнка на руки, и в тот же миг пронзительно взвыла сирена.
Пожар!
Его зрачки резко сузились.
Всё, что происходило дальше, походило на страшный сон. Чжоу Лай не помнил, как именно успокаивал начавшего плакать от страха сына. Телефон в кармане безостановочно вибрировал, но обе его руки были заняты — он защищал ребёнка, пробираясь сквозь паникующую, бегущую и толкающуюся толпу, и у него так и не нашлось свободной секунды.
— Лифт! Лифт сорвался вниз, а-а-а!
— Огонь поднимается снизу…
— Это сказочный городок, адрес… Спасите меня!
Люди сбивались в кучи, плакали, кричали, толкались локтями, падали под ноги. Всё застилал густой дым, от жары нечем было дышать, а страх и отчаяние расползались вокруг…
Чжоу Лай несколько раз пробивался сквозь толпу, его одежда разорвалась, а из разбитой головы сочилась кровь. Он опустил голову.
Чжоу Си лежал у него на груди: — Папа… мне так жарко…
Едкий дым заставлял заходиться в непрерывном кашле. Прижимая лицо мальчика к своей груди, он чувствовал, как этот маленький комочек дрожит от боли, и сердце его разрывалось на части.
Сдерживая рыдания, он свободной рукой мягко поглаживал сына по спине: — Не бойся…
— Папа здесь, папа с тобой, мы всегда будем вместе…
Он ненавидел себя за то, что решил поехать с ребёнком в эту поездку.
Неизвестно, сколько времени прошло, но среди клубящегося дыма его сознание стало меркнуть. Сквозь поток кричащих людей ему в ушах послышался нарастающий и приближающийся гул вертолетных лопастей.
Ещё… немного продержаться…
Он закрыл глаза.
Вертолет кружил над вершиной башни. Не дожидаясь, пока он окончательно приземлится, обезумевший от ужаса мужчина оттолкнул спасателей, выровнял угол и бросился вниз.
— Нет, господин Вэнь, огонь слишком сильный, подождите…
Примечания автора:
<Содержанка расторгает помолвку и становится всеобщим любимцем>
Жун Цю — содержанец, и он этого совершенно не отрицает.
Выходец из уездного городка, он первым делом по прибытии в мегаполис отсудил наследство сводного брата и завладел тремя безумно богатыми женихами.
А затем он услышал, как женихи со злорадным смехом говорили:
— Раз этот тип так жаждет замуж в богатую семью, мы как следует с ним поиграем!
*
Жун Цю с детства любил деньги и власть.
Все мы живём лишь раз, почему же кому-то позволено жить так шикарно?
Поэтому он твёрдо решил приручить этих диких, заносчивых золотых пёсиков, а затем подчинить себе всё, чем они владели.
Вот только процесс приручения оказался слишком тяжёлым: днём Жун Цю усердно пахал на побегушках, чтобы заработать очки благосклонности, а по ночам плакал и молился покойной двоюродной бабушке о защите.
При жизни бабушка была бабой с характером, а став призраком, наверняка превратилась в могущественного духа. Он надеялся, что она поможет ему благополучно выйти замуж, а потом эти животные пусть просто околеют внезапной смертью, оставив ему все свои деньги.
Как раз когда Жун Цю решил, что дело идёт на лад, он случайно подслушал их разговор:
— Как думаешь, через сколько Жун Цю допрёт, что в семьях вроде нашей деньги никому не дают тратить налево, и даже если он выйдет за нас, подпишет брачный договор? Ему и гроша ломаного не достанется.
— Точно. Тоже мне, думал, богачи вокруг — идиоты. Впрочем, Жун Цю хорош собой, так что жениться на нём вполне сойдёт.
http://bllate.org/book/37528/4682640
Готово:
