Готовый перевод The Apocalypse of Insectoid Rise / Восстание инсектоидов: Покорение апокалипсиса: Глава 13

Юэ Цзымо очнулся в состоянии полного замешательства. Почувствовав под собой мягкую, уютную поверхность и укрывающее его одеяло из тонкой шерсти, он на миг решил, что вернулся в современный мир.

Но стоило взглянуть на желтовато-бурый потолок, голые земляные стены и скудную обстановку комнаты, как реальность с жестокостью ударила по нему.

Где же он на самом деле...

Озадаченный, он попытался приподняться и сесть на кровати, как вдруг в ноздри ударил необычайно аппетитный аромат рисовой каши. Острое чувство голода заставило слюнные железы работать на пределе, и вскоре из живота раздалось неловкое урчание.

В этот момент в комнату вошел пожилой представитель Зергов. Высокий, мощный, статный, он едва заметно улыбался, но в его глазах не было ни тени дружелюбия — типичный оскал лицемера. Следом за ним шел мужчина средних лет, человек. Он был невысокого роста, а рядом с Зергом и вовсе казался карликом. Одежды на человеке почти не было — лишь узкая полоска ткани на бедрах, как и на всех пленниках, что Юэ Цзымо видел раньше. Всё его тело было покрыто шрамами, а от самого человека исходила тяжелая, гнетущая аура. В руках он держал поднос с дымящейся миской рисовой каши.

Глаза Юэ Цзымо загорелись. Он не сводил пылкого взгляда с миски, впервые в жизни осознав, насколько желанной может быть простая каша.

Управляющий Зерг хмыкнул и кивнул своему спутнику:

— Подай ему.

Миску поставили на низкую тумбочку у кровати. Юэ Цзымо уже потянулся было к ней, как пожилой Зерг снова подал голос:

— Это милость Правителя. Раз уж ты пленник, за которого Правитель выложил огромную цену, это — твое вознаграждение.

Значит, он должен быть послушным, так ведь?

Юэ Цзымо кивнул, тихонько отозвался и осторожно спросил:

— Тогда... можно я буду есть?

Зерг, по-видимому, редко встречал столь бесхребетных людей. Он хотел было еще съязвить, но, видя, что пленник даже не думает обижаться, лишь махнул рукой с видом человека, которому до смерти надоело лицезреть такую картину:

— Ешь, ешь.

Юэ Цзымо не стал церемониться. Несмотря на то, что каша была обжигающе горячей, он принялся жадно глотать её. Знакомый вкус риса, скатываясь в пустой желудок, мгновенно притупил мучительный голод, и вскоре миска опустела.

Облизав губы после последнего зернышка, Юэ Цзымо почувствовал прилив сил и стал смелее. Подняв голову на пожилого Зерга, он спросил заискивающим тоном:

— А еще есть?

Управляющий Фэн Жэнь при этих словах дернул углом рта. Такой наглости, с которой этот тип лезет на рожон, он ещё не видел.

— Ты думаешь, еды здесь вдоволь? Если бы не твоя крайняя истощенность, ничего подобного бы не было. Положено лишь по одной миске в день, вечером получишь что-то другое, — раздраженно бросил Фэн Жэнь.

Неужели Правитель купил очередного ленивого обжору, набитого тщеславием? И ведь надо же было так выбрать...

Юэ Цзымо с надеждой смотрел на него, не понимая, чего тот ещё ждет. Раз враг не двигается, он тоже решил не рисковать и поглубже закутался в одеяло.

Фэн Жэнь пришел в ярость, ему нестерпимо хотелось влепить этому слепому пленнику пощечину. Глубоко вздохнув, он подавил клокочущий внутри гнев, приказав себе сохранять спокойствие — иначе, если с пленником, только что купленным Правителем, что-то случится, оправдаться будет нечем.

— Вставай!!! — рявкнул Фэн Жэнь, глядя на него холодными глазами.

Юэ Цзымо почувствовал, как кровать под ним дрогнула. Он поспешно выкатился из-под одеяла. Накидка, которая хоть как-то прикрывала его во время сна, куда-то исчезла, и он снова оказался в положении голого бегуна.

Подобно послушному слуге, Юэ Цзымо встал смирно, опустив голову и разглядывая пол.

— Я встал, — Юэ Цзымо считал себя вполне послушным и не понимал, почему этот человек вечно выходит из себя.

— Встал? А почему еще не идешь за мной? — Фэн Жэнь уже был сыт этим по горло. Никакого понимания ситуации, просто ужасный пленник. — У тебя должно быть хоть немного осознания своего положения. Пока на тебе нет клейма, ты — ничто. Не смей думать, что из-за милости Правителя тебе дозволено творить что вздумается.

Фэн Жэнь развернулся и зашагал прочь, а следом за ним поплелся израненный мужчина-человек. Юэ Цзымо поспешил следом.

Ну и дела. Разве он не просто съел миску каши? И это называется пользоваться милостью Правителя? Юэ Цзымо мысленно возмущался. Просто отвратительно. Если это и есть милость, то что же будет, если ко мне начнут относиться холодно или применять насилие? От одной мысли об этом становилось не по себе.

Весь путь пролегал под землей. Коридоры в земляных стенах были прорыты шириной метра в три и высотой в пять — даже крупные Зерги могли ходить свободно. Через равные промежутки попадались помещения, проходы ветвились, повсюду дежурили стражники-Зерги. Юэ Цзымо не видел выхода, но странным образом ощущал дуновение холодного ветра. Он молча наблюдал за дорогой, однако быстро понял, что уже не помнит, откуда они пришли.

Фэн Жэнь шагал быстро, широким шагом, так что Юэ Цзымо приходилось почти бежать трусцой. Вскоре он перестал пытаться запомнить путь. По мере приближения к цели стражников становилось всё больше.

Атмосфера была ледяной и гнетущей. Отовсюду доносились крики и стоны, полные боли.

Фэн Жэнь замедлил шаг перед огромными железными воротами, напоминавшими тюремные. У входа стояли шестеро стражников-Зергов с бесстрастными лицами. Завидев Фэн Жэня, они почтительно склонились:

— Управляющий, вы пришли.

Фэн Жэнь кивнул с высокомерным и холодным видом. Перекинувшись парой слов со стражей, он перевел взгляд на Юэ Цзымо, который настороженно застыл поодаль, и произнес странным тоном:

— Открывайте ворота и готовьте инструменты. Этот человек — пленник, которого Правитель только что купил.

Шестеро бесстрастных стражников мгновенно оживились и принялись рассматривать Юэ Цзымо, словно диковинного зверя.

— Выглядит неплохо.

— Упитанный.

— Кожа белая и нежная.

— Надолго хватит.

— Точно сможет нести яйца.

Один из стражников достал ключ и открыл ворота. Проходя внутрь, он заговорил с Фэн Жэнем:

— В этот раз Правитель выбрал неплохой экземпляр. Не то что раньше. Неужели среди людей теперь встречаются такие упитанные?

Фэн Жэнь приподнял бровь и холодно усмехнулся. Видя, что Юэ Цзымо замер, он снова вспылил и свирепо взглянул на медлительного, словно улитка, пленника:

— Живее! Иначе я больше не буду с тобой любезен.

— Понимаю, понимаю... — Юэ Цзымо втянул голову в плечи и со всем нежеланием мира шагнул в проем, похожий на тюремные врата. Как только он переступил порог, леденящая аура ударила прямо в затылок.

Крики и стоны боли сливались в непрекращающийся хор.

Это было огромное подземное помещение, напоминающее пыточную, с рядами камер. В первых клетках, отгороженных железными прутьями, содержались истощенные люди. В каждой камере их было битком — по семьдесят-восемьдесят человек. Все они с самым разным выражением лица разглядывали вошедшего Юэ Цзымо.

Чем глубже они продвигались, тем громче становились крики, а температура вокруг росла. В воздухе висел невыносимый запах, от которого хотелось блевать.

Здесь были установлены печи — и не одна. Раскаленное докрасна железо испускало жар, повсюду слышался гул, взлетали языки пламени. Вдалеке Юэ Цзымо увидел подвешенных на цепях голых людей. Зрелище было настолько жестоким, что он не хотел на это смотреть.

Они прошли мимо нескольких камер, и Юэ Цзымо заметил, что у тех несчастных на телах не было кровавых ран. Тем временем стражник отправился в сторону, открыл небольшую дверцу и начал там в чем-то копаться.

Управляющий остановился перед подвешенными людьми с мрачным видом. Взглянув на оробевшего Юэ Цзымо, он остался вполне доволен.

Подвешены были пятеро мужчин средних лет и один юноша, а с десяток стариков были заперты в стороне. У тех, что висели, ступни едва касались земли, руки были закованы над головой длинными железными цепями, свисающими с потолка, а по бокам стояли двое могучих Зергов, прижимающих их за плечи. Пошевелиться было невозможно.

В печах лежали железные щипцы, на концах которых были выкованы странные узоры; раскаленные докрасна, они выглядели пугающе. Юэ Цзымо стало не по себе от одного этого вида, он отвел взгляд, не желая видеть жестокость.

Подвешенный мужчина яростно кричал и ругался, но Зерг отвесил ему несколько пощечин, выбив зубы и залив лицо кровью. Он продолжал дергаться, но для мутировавших Зергов его силы были не больше, чем укус комара.

Мужчина, словно рыба на разделочной доске, выпучил глаза, глядя, как раскаленный кусок железа прижимают к его груди. При соприкосновении с кожей раздалось жуткое шипение, потянуло горелым мясом, и мужчина издал вопль боли.

Юэ Цзымо задрожал, зубы его застучали.

— Почему не смотришь? — равнодушно спросил Фэн Жэнь.

Юэ Цзымо обхватил себя руками. Несмотря на жару, от которой пот градом катился по лицу, его бил озноб. Он опустил голову и смотрел себе под ноги, не проронив ни слова.

Вдруг чья-то огромная ладонь схватила его за подбородок. Не дав опомниться, Фэн Жэнь с силой поднял его голову, заставляя смотреть на эту жестокую сцену.

— Будь послушным, дитя. Посмотри побольше, наберешься опыта, — сказал Фэн Жэнь.

Его голос был холодным, как зимний мороз, отчего Юэ Цзымо затрясло ещё сильнее. Он понял, что лишен всякой возможности сопротивляться. И только когда он покорно уставился на то, как этих людей клеймят железом, рука, сжимавшая его подбородок, разжалась.

— Я... я буду послушным, — Юэ Цзымо стиснул зубы, терпя боль, словно ему сейчас раздавят кость, и сдерживая слезы, готовые хлынуть из глаз.

— Вот и хорошо. Знаешь, кто эти люди? Это пленники, купленные Правителем: либо низкого уровня, либо совершившие проступок. Каждого из них нужно заклеймить заново, чтобы они стали рабами с хозяином. Это своего рода милость, — высокомерным тоном, как о чем-то пустяковом, вещал Фэн Жэнь.

Его голос и манера речи были настолько небрежны, словно он привык к этому.

— У пленников без клейма, к какому бы роду они ни принадлежали, есть только одно предназначение.

Фэн Жэнь не стал продолжать. Он указал на одну из дальних клеток. Сидевшие там люди — либо глубокие старики, либо молодые, чьи глаза сверкали дикой яростью, либо совсем дети — увидев Фэн Жэня, ничуть не испугались, а некоторые даже показали вызывающие жесты.

— Видишь? Всё как у них, — Фэн Жэнь говорил так небрежно, но слова его звучали невероятно чудовищно. — Они — наш корм. Ваше, человечье мясо, довольно неплохое, можно сказать — деликатес. Как бы ценны вы, люди, ни были, тех, кто не подчиняется нам, мы ни за что не оставим в живых.

http://bllate.org/book/37527/4682533