Глава 7. Юй Цзин стал Богом Чэнхуаном (2)
Гу Юйцзин потёр нос, отвернулся и уткнулся лицом в парту с виноватым видком:
— Я не подглядывал…
Это он сам велел Сяо Жую больше никогда не бросать второй взгляд на тех, у кого оборвалась нить судьбы или на ком лежала печать преждевременной гибели. Вот только сам он всякий раз не мог удержаться и всё равно смотрел во второй раз.
Цзи Цзинжуй поднял глаза на сидевшего рядом Гу Юйцзина, опустил голову и продолжил читать, но слегка сместился вбок, полностью загораживая обзор.
Программа четвёртого класса начальной школы казалась Гу Юйцзину одновременно непривычной и слишком простой. Утро пролетело в каком-то полусонном тумане, и вот наступила перемена. Гу Юйцзин лежал на парте, поджидая Цзи Цзинжуя, который пошёл в учительскую относить тетради.
— Ученик Гу Юйцзин… — раздался тоненький, робкий голосок.
Гу Юйцзин поднял голову. Перед ним стояла пухлощёкая, беленькая малышка с хвостиками-баранками, переминаясь с ноги на ногу и всем видом показывая крайнюю застенчивость.
Гу Юйцзин по привычке растянул губы в доброжелательной улыбке. Старики больше всего на свете любят милых детишек.
— Что-то случилось, ученица Вэнь Сяоцзе? — с улыбкой осведомился он, любуясь девочкой. Ай-яй-яй, да это же самая милая девчонка во всём классе!
— Ты… не мог бы передать это письмо старосте класса? — смущённо пролепетала малышка, швырнула конверт на парту и тут же бросилась бежать.
Однако у двери уже стоял Цзи Цзинжуй. Его глубокие, чёрные как смоль глаза остановились на девочке, та испуганно вздрогнула и пустилась наутёк, едва ли не спотыкаясь от страха.
Гу Юйцзин поднял оставленное письмо, слегка помахал им в воздухе и с умилением посмотрел на приближающегося Цзи Цзинжуя. И правда, стоило признать — глупый мальчишка, которого он сам же и вырастил, а уже в таком возрасте начал привлекать внимание девочек!
— Сяо Жуй, угадай, что это? — Гу Юйцзин помахал конвертом, самодовольно ухмыляясь.
Цзи Цзинжуй молча глянул на него и ничего не ответил.
Улыбка Гу Юйцзина застыла на лице: этот глупый ребёнок совсем не подыгрывает!
— Держи, забирай! — он потёр нос и протянул конверт.
Цзи Цзинжуй взял его, опустил взгляд и увидел на криво расчерченной бумаге своё имя. Ему?
— Радостно? Весело? Гордишься? — Гу Юйцзин подался вперёд, ткнул Цзи Цзинжуя пальцем в бок и хитро прищурился.
Цзи Цзинжуй поднял голову, его лицо оставалось совершенно невозмутимым:
— Юй Цзин, пора домой.
Гу Юйцзин опешил и вмиг потерял весь интерес. Почему у этого глупыго ребёнка такая реакция?
Когда они вышли из школы, полуденное солнце лениво припекало, воздух стал довольно жарким. Гу Юйцзин потянул за воротник рубашки, вытирая пот. Заметив это, Цзи Цзинжуй забрал у него из рук школьный портфель и бросил:
— Юй Цзин, я куплю тебе мороженое.
Гу Юйцзин рассеянно кивнул. Цзи Цзинжуй подвёл его к тенистому месту, развернулся и быстрым шагом побежал к небольшому магазинчику неподалёку.
Прислонившись спиной к стене в прохладной тени, Гу Юйцзин проводил взглядом убегающего за мороженым Цзи Цзинжуя, а затем оглядел уличный пейзаж. Помимо проезжающих машин и прохожих, его глазам открывались парящие в полувоздухе чёрные клубы дыма и то и дело проскальзывающие сквозь толпу белёсые призрачные силуэты.
Пять лет назад он вместе с отцом и матерью возвращался домой на поминки предков, и именно тогда принял Небесную Книгу Фу-си. В тот самый миг, когда его руки коснулись реликвии, стоявшее перед родовым храмом семьи Гу железное дерево, не цвести сотен лет, вдруг распустилось, а затянутое тучами небо, неизменно хмурившееся во время каждой церемонии, в один миг прояснилось. Старрейшины рода Гу тогда были вне себя от восторга.
Это означало, что отныне им больше не придётся проводить поминки тайком — они смогут с высоко поднятой головой вернуть себе фамилию Гу и вписать свои имена в фамильное древо.
Ради сохранения крови рода Гу многие прямые и боковые ветви семьи некогда сменили фамилии и рассеялись кто куда. Но было в этом нечто странное: в современном обществе мало кто придаёт значение кланам и предкам, однако потомки семьи Гу, вынужденные некогда бежать и отрекаться от имён, всеми силами стремились вернуться назад…
Гу Юйцзин полагал, что именно в этом и кроется одна из главных причин прекращения небесной кары: потомки семьи Гу чтут предков и хранят сыновнюю почтительность.
И стоило ему принять Небесную Книгу Фу-си на глазах у ошеломлённых старейшин главного ветвистого древа, как свиток просто и прямо влился в его тело. После этого мир перед его глазами изменился кардинально.
Он принял наследие Небесной Книги Фу-си, открыв Небесные Очи и Духовные Очи.
Небесные Очи видят три мира, Духовные Очи пронзают пустоту.
Гу Юйцзин зевнул и от скуки легонько пнул чёрный мяч, который увязался за ним с самого выхода из школы.
Сущности подобной формы относились к низшей категории духов — это были твари человеческих мыслей. Мысли людей бывают добрыми и злыми, наполненными любовью, жалостью, ненавистью, завистью, злобой или милосердием… Например, завидев фигуристую девушку, один мысленно восхитится, а другой подумает о чём-то грязном… Из таких блуждающих мыслей и рождались эти порождения на городских улицах и в переулках. Впрочем, они умели лишь бесцельно дрейфовать, и через семь дней неизбежно рассеивались сами собой.
Однако создание, которое увязалось за ним следом, было настоящим чудом природы.
Стоило ему покинуть Тринадцатую улицу, как эта штука тайком увязалась за ним. В школе она прыгала снаружи, а едва он вышел — снова последовала за ним на почтительном расстоянии. И кстати, ему не показалось? Стоило Сяо Жую отойти, как эта дрянь тут же прилипала к нему!
Интеллект подобных тварей лежал за гранью примитивности.
— Послушай, ты чего за мной увязалось? — Гу Юйцзин пихнул ногой прильнувший к нему чёрный шарик.
Шарик подпрыгнул, казалось, преисполненный радости. Гу Юйцзин потёр подбородок и лукаво прищурился. Забавно, неужели оно понимает его слова? Присев на корточки, он ущипнул чёрный комок. От этого движения Гу Юйцзину стало ещё веселее: этот шарик и впрямь оказался удивительным. Обычно сгустки мыслей состояли из тумана и рассеивались от малейшего прикосновения, но этот обладал подобием плоти — на ощупь он был мягким и холодным. Мда, летом его вполне можно использовать вместо ледяной подушки.
— Малыш, если ты меня понимаешь, подпрыгни два раза, — с улыбкой произнёс Гу Юйцзин, разжав пальцы.
Чёрный шарик дважды подпрыгнул.
— И правда понимаешь? А теперь подпрыгни трижды.
Шарик радостно подпрыгнул три раза.
— Ого… Какая редкость, сгусток мыслей, способный понимать человеческую речь. Ну-ка, Сяо Хэйцю, подпрыгни пять раз!
Чёрный шарик озадаченно подпрыгнул пять раз.
— Действительно понимаешь? А ну-ка, десять раз!
Шарик в растерянности продолжил скакать и отсчитал десять прыжков.
— Ещё пять раз!
Обиженный шарик подпрыгнул пять раз.
Вернувшийся с мороженым Цзи Цзинжуй застал картину, как крутившийся за ними весь день шпионский чёрный шарик безостановочно скачет перед Гу Юйцзином. Цзи Цзинжуй бросил взгляд на весело забавляющегося со сгустком Юй Цзина, успокоился, подошёл ближе, тоже присел на корточки и протянул Гу Юйцзину мороженое, одновременно вытаскивая из кармана то самое письмо и поднося его к носу Сяо Хэйцю.
Малыш смертельно боялся Цзи Цзинжуя и отчаянно дрожал всем телом.
Заметив это, Гу Юйцзин похлопал шарик по макушке: Сяо Жуй родился с каналами Инь и обладал пугающей аурой, отчего смахивал на ходячий холодильник. Неудивительно, что такой крошечный сгусток страшился его до полусмерти.
— Не бойся, Сяо Жуй тебе не навредит, — с улыбкой успокоил он создание, после чего схватил шарик за крутобокую чёрную мордашку, где нос и рот сливались воедино, слегка вытянул её и весело бросил Цзи Цзинжую: — Сяо Жуй, смотри, лепёшка!
Цзи Цзинжуй с минуту буровил шарик взглядом, после чего кивнул:
— Угу, лепёшка.
С этими словами он сунул письмо прямо в пасть Сяо Хэйцю, попав с абсолютной точностью.
Шарик замер. Что это ещё за хрень?
— Ешь, — приказал Цзи Цзинжуй.
Сяо Хэйцю вздрогнул, в два счёта кое-как прожевал бумагу и проглотил её с такой скоростью, что Гу Юйцзин даже моргнуть не успел.
Гу Юйцзин вытаращил глаза:
— Сяо Жуй, чем это ты его накормил?
— Письмом, — коротко бросил Цзи Цзинжуй. Помолчав, он добавил с предельно серьёзным выражением лица: — Нельзя сорить мусором.
— …
Выходит, ты просто посчитал письмо от девочонки мусором?!
— …
Оказывается, он мусорное ведро?
Из глаз Сяо Хэйцю брызнули слёзы.
Направляясь в сторону Тринадцатой улицы, Сяо Хэйцю семенил следом, шагая на деревянных от страха ножках и время от времени подпрыгивая. Стоило Цзи Цзинжую обернуться, как шарик вздрагивал и жался к стене. Цзи Цзинжуй косился на шедшего рядом и всё ещё облизывающего мороженое Гу Юйцзина, а тот продолжал ворчать:
— …Сяо Жуй, так нельзя. Если девочка тебе не нравится, надо было вежливо ей отказать. Ты же выбросил письмо даже не взглянув, разве так можно? Это ведь шло от чистого сердца, понимаешь?..
Цзи Цзинжуй молча слушал, решив про себя, что в следующий раз нужно будет сделать так, чтобы Юй Цзин ничего подобного не видел.
Когда нескончаемое ворчание наконец стихло, Цзи Цзинжуй указал подбородком на тащившийся позади шарик:
— Юй Цзин, он всё ещё за нами.
— Ничего, пусть идёт, — Гу Юйцзин обернулся, глянув на съёжившийся и дрожащий Сяо Хэйцю, и улыбкам. Как забавно: впервые в жизни он видел дух, который умудрился вселиться в тело сгустка мыслей и застрять там без возможности выбраться.
Цзи Цзинжуй бросил взгляд на лукавую улыбку Гу Юйцзина и больше не стал ничего говорить.
На последнем перекрёстке Гу Юйцзин остановился. Цзи Цзинжуй замер следом, проследив за его взглядом. Впереди стояли двое мужчин — один в белых одеждах, другой в чёрных. Рука об руку они вели полупрозрачного ребёнка с растерянным выражением лица, одетого в форму третьей начальной школы.
— Малыш Юй Цзин, до вечера, — с улыбкой бросил мужчина в белом, и оба стража, уводя ребёнка, растворились в темноте.
Гу Юйцзин нахмурился и потёр подбородок. И Бай Учан, и Хэй Учан числились государственными служащими в Подземном Мире (Дифу) и работали в поте лица — с чего бы им тратить время на визиты к нему? Тут явно крылось какое-то дело!
Что до сути дела… Гу Юйцзин слегка озаботился: неужели его снова заставят выполнять ту грязную работу, что и в прошлых жизнях?
— Юй Цзин? — Цзи Цзинжуй склонил голову набок, изучая лицо названого брата. О чём он тревожится?
— А? — Гу Юйцзин опомнился, тяжело вздохнул и взял Цзи Цзинжуя за руку: — Сяо Жуй, кажется, поспать нам сегодня не удастся.
— Угу, — кивнул Цзи Цзинжуй.
Они редко ложились спать вовремя. Тринадцатая улица — местечко особое, по ночам здесь стояло невероятное оживление. А поскольку Юй Цзин обожал всякие сборища, он неизменно норовил улизнуть сюда тайком, и даже уговоры и выговоры старшего деда не помогали.
Так что ночные гости ничуть их не удивляли.
Под покровом ночи Тринадцатая улица казалась притаившимся зверем. По мере того как фонари гасли один за другим, тени вокруг начинали извиваться, в воздухе вспыхивали бледно-зелёные огоньки, а уродливые тени на земле вдруг вытягивались в струну. Затем тени раскалывались, и наружу вырвались бесчисленные силуэты. Следом за этим воздух разорвали безумные визги и пронзительный зловещий смех…
Однако всё стихло в один миг — стоило раздаться ленивому зевку.
Последовал ленивый, мягкий голос:
— Не забывайте правила Тринадцатой улицы! Не подглядывать, ничего не воровать и не жрать, не красть чужое исподнее и не снимать исподтишка! Вы меня поняли?
Бледно-зелёные тени с размытыми чертами лиц парили в воздухе, покорно внимая мальчишкам. Да-да, именно мальчишкам — тому, что сидел на пороге дома семьи Гу, и тому, что стоял рядом.
Сидящий опирался подбородком о ладонь, прикрыв глаза наполовину, а стоявший хранил ледяное, безмятежное выражение лица.
Это были мальчишки из семьи Гу с Тринадцатой улицы — Гу Юйцзин и Цзи Цзинжуй.
Вскоре к ним подплыла ещё одна тень. Приближаясь к детям, она постепенно обретала плоть, являя миру льстивую толстую физиономию, а затем и пухлое туловище.
Потирая руки, толстяк присел на корточки и с угодливой улыбкой заглянул в лицо Гу Юйцзину:
— Молодой господин, мы тут подумываем аукциончик замутить, как считаете, добро дадите?
Гу Юйцзин склонил голову, разглядывая Пан Пяопяо:
— Тебе три, мне семь, или тебе семь, а мне три?
Пан Пяопяо замер. Этот молодой господин собирается делить выручку?!
— Ладно, гляжу, жизнь у тебя тоже не сахар, — великодушно махнул рукой Гу Юйцзин. — Давай сегодня по-честному: тебе половина и мне половина. А завтра я составлю чёткий устав, где мне отойдёт семь частей, а тебе три. — Он широко ухмыльнулся, оголив ослепительно-белые зубы: — Можешь не благодарить, я тебя обижать не стану.
Пан Пяопяо съёжился, едва не расплакавшись. И это называется не обижать?!
Этот парнишка — преемник Небесной Книги Фу-си. После того как он упокоил пару привередливых духов и попутно закинул в Подземный Мир (Дифу) нескольких забредших на огонёк в Тринадцатую улицу злых душ, его авторитет никто больше не смел ставить под сомнение.
— Что? Есть возражения? — Гу Юйцзин подпер щёку рукой и лукаво поморгал, глядя на Пан Пяопяо. Тот должен был стать будущим финансовым магнатом Подземного Мира (Дифу), но всех денег, заработанных им за целую жизнь, едва ли хватило бы на угол в доме Пан Пяопяо. Так что сейчас каждую копейку следовало заколачивать всеми возможными способами. Учитывая то, чем ему, возможно, придётся заниматься в будущем… Это же чистой воды волонтерство без пенсии, медицинской страховки и социальных отчислений, да ещё и без единой копейки жалованья! И самое паршивое, что эта работа требовала бесконечных вложений!
Старик, всю жизнь промучившийся из-за безденежья, твёрдо решил: зарабатывать надо с пелёнок!
— Сяо Жуй… — кротко улыбнувшись, Гу Юйцзин повернулся к только что усеявшемуся рядом Цзи Цзинжую, изобразив на лице умилительное выражение (?).
Цзи Цзинжуй молча сверлил его взглядом.
— Деньги, конечно, не всё, но прожить без них нельзя. Понимаешь? — с расстановкой поучал Гу Юйцзин, погладив Цзи Цзинжуя по голове и тепло улыбнувшись. — Поэтому мы должны копить капитал.
Деньги из Подземного Мира (Дифу)? Цзи Цзинжуй покосился на стоявшего неподалёку Пан Пяопяо, сжимавшего в руках специфические банкноты преисподней, и озасаченно нахмурился. Зачем Юй Цзину эта валюта? На неё же даже мороженое не купишь!
Заметив недоумение на лице мальчика, Гу Юйцзин таинственно улыбнулся:
— Ты ничего не понимаешь, Сяо Жуй. Будь то деньги Подземного Мира (Дифу) или здешние купюры — грести надо всё! — Гу Юйцзин взмахнул рукой, продемонстрировав поистине героический размах.
Цзи Цзинжуй кивнул:
— Понял.
— Раз так, организацию этого аукциона на Тринадцатой улице я поручаю тебе. Старайся изо всех сил, ладно? — с предельно серьёзным видом Гу Юйцзин хлопнул Цзи Цзинжуя по плечу.
Цзи Цзинжуй промолчал. Выходит, всё свелось именно к этому?
Пока они беседовали, семеня ногами к ним подплыл Пан Пяопяо и заискивающе улыбнулся:
— Эм… Молодой господин, мы можем начинать?
Гу Юйцзин вытащил из лежавшего у ног мешка десять листов жёлтой бумаги и десяток коротких карандашных огрызков, протянул их Пан Пяопяо и сияющим голосом произнёс:
— Вот. Это письмена, прошедшие мою специальную обработку, их могут читать живые люди. Если кто-то пожелает передать весточку родным в мире живых, пусть сначала запишет адрес ко мне, а когда письмо будет готово, бросит прямо в тот старый почтовый ящик на углу.
У Пан Пяопяо загорелись глаза. Ого, да это же ходовой товар!
— Послушайте, молодой господин, а какую цену за них назначить на аукционе? — он потирал руки, заранее предвкушая бешеный спрос. Меньше сотни погребальных монет просить было просто грешно!
Гу Юйцзин покачал головой:
— Отдавай их в качестве бонуса.
Пан Пяопяо остолбенел. Чего? Бонуса?!
Краем глаза заметив мелькнувшие неподалёку чёрно-белые силуэты, Гу Юйцзин отмахнулся от толстяка:
— Решено. — С этими словами он схватил Цзи Цзинжуя за руку и бросился к приближающимся вестникам.
Зоркий Пан Пяопяо отчётливо разглядел, что молодой господин семьи Гу направляется прямо к Чернолицему и Белолицему господам из Подземного Мира (Дифу). Потирая двойной подбородок, он пробормотал себе под нос:
— Похоже… слухи, что Худышка слил мне за бесценок, не врут… Этот молодой господин метит в высшие чины…
Быстро подбежав к Хэй-бай Учанам, Гу Юйцзин задрал голову и улыбнулся:
— Сяо Хэй, Сяо Бай! Добрый вечер.
Вместо ответа стражи перевели взгляд на крутившегося у ног Гу Юйцзина Сяо Хэйцю. Бай Учан потёр подбородок и со смешком приподнял бровь:
— Ого, малыш Юй Цзин, где это ты откохал такую занятную штуковину?
Гу Юйцзин хихикнул:
— На дороге подобрал.
На самом деле этот шарик увязался за ним сам, и поделать с этим он ничего не мог.
Хэй Учан с минуту сверлил сгусток тяжёлым взглядом, нахмурился и обратился к Гу Юйцзину:
— Ты разглядел, что у него внутри?
Гу Юйцзин моргнул, опустил глаза на шарик и по привычке повернулся к стоявшему рядом молчаливому Цзи Цзинжую:
— Сяо Жуй, как думаешь, что там внутри?
— Дух, — негромко ответил Цзи Цзинжуй и, помолчав, добавил: — Белый. Очень плотный.
Гу Юйцзин расплылся в довольной улыбке и кивнул. Отлично, просто отлично! У Сяо Жуя не было духовных глаз, но благодаря врождённым каналам Инь он, казалось, видел абсолютно всё.
Хэй Учан и Бай Учан переглянулись. Синхронно посмотрев на Цзи Цзинжуя, они вновь перевели взгляды на Гу Юйцзина.
Гу Юйцзин видел истинную сущность потому, что обладал врождёнными Небесными Очами в сочетании с переданным Небесной Книгой Фу-си наследием и открытыми Духовными Очами — перед ним любые создания и духи представали без всяких личин!
Но Цзи Цзинжуй… неужели дело в его врождённых каналах Инь или даже Божественных жилах?
— Да, именно так и есть, — кивнул Гу Юйцзин, а затем добавил с улыбкой: — Причём этот дух — нежно-белого цвета, он совсем молодой, только что родившийся.
Бай Учан протянул руку, подцепил Сяо Хэйцю за макушку, повертел его туда-сюда, кивнул и опустил на землю. Шарик тут же юркнул за спину Гу Юйцзину, продолжая мелко подрагивать.
— Верно. Я доложу об этом в Зал Яньло.
— Отлично, тогда заодно оформите ему прописку.
— Юй Цзин, ты хочешь его приютить? — немедленно подал голос Цзи Цзинжуй, неприязненно покосившись на шарик. Этот мяч раздражал его глаза.
— С чего бы? С ним слишком много хлопот. Я думаю отдать его бабушке Мэн в Зал Яньло, — ответил Гу Юйцзин, подхватил Сяо Хэйцю за бока и с улыбкой потянул в разные стороны: — Вот, ступай к матушке Мэн. Она уже старенькая, целыми днями варит там свой суп и ужасно скучает, будешь ей компанию составлять.
Сяо Хэйцю с сомнением качнулся из стороны в сторону.
— Вот видишь, он согласен, — усмехнулся Гу Юйцзин и сунул шарик в руки Бай Учану.
Увидев, что Сяо Хэйцю перекочевал к Белолицему господину, Цзи Цзинжуй наконец успокоился.
Бай Учан помял в руках чёрный комок, чувствуя себя несколько озадаченно: с чего этот парень вообще взял, что эта чёрная капля с ним согласна?
Покончив с пустяками, они перешли к делу.
Хэй Учан достал из складки мантии небольшой свёрток из жёлтой ткани и протянул его Гу Юйцзину:
— С этого дня ты — Бог Чэнхуан городка Мумянь.
Гу Юйцзин, уже протянувший руку за свёртком, застыл.
Чего?
Заметив его замешательство, Бай Учан выхватил вещь из рук напарника, сунул её прямо в руки Гу Юйцзину и поспешно бросил:
— Вот и славно! Малыш Юй Цзин, у нас ещё дела, мы побежали!
С этими словами он схватил Хэй Учана за рукав, и оба мгновенно растворились в воздухе.
В тот самый миг, когда Гу Юйцзин сжал в руках жёлтый лоскут, раздался оглушительный раскат грома.
Цзи Цзинжуй задрал голову к небу, после чего машинально перевёл взгляд на замершего с остолбеневшим выражением лица Гу Юйцзиня, державшего в объятиях свёрток:
— Юй Цзин?
— …Сяо Жуй, я хочу съесть мороженое черное-белое.
— …Хорошо, я пойду куплю тебе, — кивнул Цзи Цзинжуй и потрепал Гу Юйцзина по макушке.
http://bllate.org/book/37525/4682238
Готово:
