Его лицо оказалось невероятно близко к земле, а пряди волос касались бровей и ресниц Линь Мяня, вызывая легкий зуд.
Этот темный, пронзительный взгляд впился в Линь Мяня, а голос звучал холодно, как лед.
— То, что произошло сегодня, ни в коем случае нельзя упоминать перед посторонними, — произнес Юй Цинсуй.
Линь Мянь так испугался, что, казалось, готов был вжаться прямо в стену. Он не понимал, почему этот человек так бурно отреагировал. Но даже не думая о том, чтобы кому-то рассказывать, он считал, что сейчас главное — спасти собственную жизнь.
— Никому не скажу, я ничего не знаю.
— Правда?
— Правда, абсолютно правда.
— Если кто-то спросит, что здесь сегодня произошло, что ты ответишь?
— Я потерял сознание и ничего не знаю, — ответил Линь Мянь.
— Вот так и отвечай. — Только после этого Юй Цинсуй убрал руку с плеча Линь Мяня.
Линь Мянь мысленно тихо проворчал: ну и напугал же ты меня.
Однако в следующую секунду Юй Цинсуй обернулся и неожиданно задал вопрос:
— Зачем ты только что бросился внутрь?
Линь Мянь на мгновение замер и покосился на лежащего без чувств Цзян Саня.
Вообще-то он вбежал чисто инстинктивно, но говорить об этом было неловко.
— Я... он мой хозяин.
Юй Цинсуй тоже бросил взгляд в ту сторону.
— Ты голыми руками ничего не умеешь делать. Если другие просят тебя о помощи, ты бросаешься их спасать? — спросил он.
Линь Мянь протяжно промычал в ответ: хотя в этом вопросе чувствовался некоторый нравоучительный тон, в нем все же была доля правды.
Он не хотел злить стоящего перед ним человека и уже собирался отделаться туманным ответом, как тот холодно добавил:
— Пойдешь со мной в Секту Янье.
Линь Мянь резко поднял голову:
— С тобой... в Секту Янье?
— Учебная Обитель Лайси набирает в первом потоке двенадцать человек, каждая секта должна выставить по четыре ученика. Сейчас в Секте Янье не хватает людей, а Камней Духа ты испортил столько, что проверять остальных больше нельзя. Приходится выбирать тебя.
Линь Мянь лишь спустя долгое время растерянно кивнул.
В конце концов, отправиться в обитель бессмертных культиваторов было гораздо лучше, чем оставаться в этой глуши.
Подумав об этом, он даже почувствовал некоторую благодарность.
Он сделал шаг вперед, намереваясь поблагодарить, но этот человек отпрянул в сторону, словно по рефлексу.
Линь Мянь вернул зависшую в воздуде ногу на место.
Похоже, я ему не нравлюсь.
Впрочем, неважно.
Он был не из тех людей, кого сильно волнует чужое мнение.
*Стук* —
Двери винной лавки отворились. Трое даосов в синих одеждах один за другим протиснулись внутрь и испуганно позвали своего старшего соученика:
— Старший соученик Юй, наконец-то мы тебя нашли!
— Ты сказал, что в деревне почуял демоническую ци, и поспешно убежал. Мы собирали вещи и не смогли за тобой угнаться, а оглянулись — тебя уже и след простыл!
Даос с фигурой бамбукового шеста окинул взглядом царящий в лавке кавардак.
— Демон... уже повержен?
— Все кончено, это был вэнь-яо, — ответил Юй Цинсуй.
Трое младших соучеников вытаращили глаза:
— А? — Вэнь-яо? Откуда в такой деревне взялся этот смертоносный и злобный демон?
Они посмотрели на поверженного Цзян Саня:
— Ой, значит, кто-то уже пострадал.
Юй Цинсуй сказал:
— Он придет в себя после некоторого отдыха. Демон уже уничтожен.
Трое даосов, казалось, с облегчением выдохнули, перевели взгляд и с любопытством уставились на Линь Мяня.
— Эй, да это же тот пацан, у которого только что проводили проверку.
Линь Мянь не знал, как все объяснить, и поднял глаза на Юй Цинсуя.
Тот слегка приподнял подбородок:
— Верно, это новый ученик, принятый в секту.
Трое даосов переглянулись с крайним удивлением.
— А, это он?
— Но он же только что испортил два Камня Духа!
— Неужели он искупает вину собственной службой?
— Мне кажется, способности у этого мальчишки не такие уж выдающиеся...
— Камни Духа уже повреждены, а других людей мы не найдем. Если вернемся с пустыми руками, люди из Секты Бэйшань снова начнут болтать лишнее. К тому же Глава секты велел нам обязательно привести кого-нибудь. Пусть способности чуть слабее, неважно, — объяснил Юй Цинсуй.
Трое младших братьев по своей природе были флюгерами на ветру, и раз старший соученик так сказал, возражать они, конечно, не стали.
— Ну ладно, зато в этом году у нас будет полный комплект!
— А как тебя зовут, младший соученик?
— Линь Мянь, — ответил он.
— Я Чжу Хунъян, — представился даос-тощий бамбук.
— Я Фу Пин.
— А я Чжан Чжихой.
Линь Мянь мысленно зафиксировал их имена и по очереди вежливо поприветствовал:
— Старший соученик Чжу, старший соученик Фу, старший соученик Чжан.
— Хоть Янье и солидная секта, строгими правилами приличия между своими мы не связаны. Младшему соученику не нужно стесняться, держись проще, — добавил Чжу Хунъян.
Линь Мянь кивнул. Повернув голову, он встретился взглядом с ледяными глазами Юй Цинсуя.
— Юй Цинсуй, — представился тот.
Линь Мянь послушно произнес:
— Здравствуйте, старший соученик Юй.
Хоть прозвучало это послушно, но со временем Юй Цинсуй понял, что вся эта покладистость была лишь внешней маской.
*
У даосов было мало времени, и они собирались выступать в путь.
Линь Мянь вернулся в дом прежнего владельца тела; вещей у того и вправду было до обидного мало — все поместилось в один скромный узелок.
Тем же вечером Цзян Сань, у которого вэнь-яо высосал жизненную силу, с трудом пришел в себя. Едва очнувшись, он позволил поддержать себя и добрался до окраины деревни, чтобы проводить сироту Линь Мяня, внезапно решившего покинуть родные места.
Этот мальчик был совершенно одинок, и кроме смазливой внешности особых достоинств за ним не водилось, так что он всегда оставался в тени. Однако теперь, когда он неожиданно уходил, многие односельчане при мысли о том, что он прожил в деревне столько лет, внезапно прониклись к нему теплыми чувствами.
Поэтому жители собрались у околицы, один за другим желая проститься с Линь Мянем.
Старушка, что каждый день торговала у въезда в деревню чайными яйцами, со слезами в голосе протянула ему большую корзину:
— Сяо Мянь, путь практикующих труден и далек, береги себя.
— До встречи, — сказал Линь Мянь.
В одной руке Линь Мянь держал узелок с пожитками, а в другой — тяжелую корзину с чайными яйцами. Немного поносив ее, он решил, что это слишком тяжело, и поделился с соучениками.
Когда дело дошло до старшего соученика, тот поначалу попытался отказаться — под стать своему благородному и холодному образу.
http://bllate.org/book/37521/4681713
Готово:
