Готовый перевод The Poker-Faced General's Quest for a Child / Генерал с каменным лицом и его долгожданный наследник: Глава 9

Сяо Маоту!

Сунь Фэнбай мысленно вздохнул, сетуя на свою невероятную невезучесть — стоило ему назвать ребенка уменьшительным именем, как его тут же ловили с поличным. Опустив взгляд на Вэй Лина, который безмятежно и с огромным удовольствием пускал пузыри у него на руках, Сунь Фэнбай искренне подумал, что этот малыш — вылитый маньтоу. Может, всё-таки стоит прямо во всем признаться генералу? Украдкой скосив глаза на Вэй Цинъяня, Сунь Фэнбай виновато улыбнулся, после чего вновь отвернулся и продолжил внутреннюю борьбу.

— Что такое?

Вэй Цинъянь повторил свой вопрос. Он с недоумением смотрел на Сунь Фэнбай, искренне не понимая, сказал ли он что-то не то, раз у стоящего перед ним человека такое странное выражение лица.

Сунь Фэнбай легко похлопал по пеленке, в которую был завернут Вэй Лин, и изобразил на лице заискивающую улыбку:

— Я ведь не то чтобы так уж сильно люблю маньтоу...

— Но ты ведь только что снова упомянул маньтоу...

Голос Вэй Цинъяня постепенно стих, но он по-прежнему упрямо смотрел на Сунь Фэнбай, жаждя получить ответ.

Чувствуя себя неуютно под этим пристальным взглядом, Сунь Фэнбай развернулся и, прижимая к себе Вэй Лина, принялся неспешно вышагивать по комнате, делая вид, что укачивает ребенка, хотя на самом деле ему просто хотелось скрыться от этого упрямого взгляда.

— Вообще-то, я придумал для Лин-эр уменьшительное имя — Маньтоу.

Будучи тем самым человеком, который приложил столько сил и мучился, рожая ребенка, Сунь Фэнбай считал, что имеет на это полное право. Вот только находился он вовсе не в гармоничном обществе всеобщего равенства, а в монархическом мире, насквозь пропитанном неравенством.

Тихо произнеся правду вслух, Сунь Фэнбай подумал: если этот великий генерал окажется против, он будет называть сына так тайком, а если согласится — будет просто прекрасно.

— Маньтоу?

Благодаря многолетним занятиям боевыми искусствами слух у Вэй Цинъяня был превосходным, так что даже шепот Сунь Фэнбай не ускользнул от его внимания:

— Зачем давать такое имя?

Появилась надежда! Услышав, что генерал не стал сразу же всё отрицать, Сунь Фэнбай мгновенно засиял. Он быстро повернулся, подбежал обратно к Вэй Цинъяню и немного приподнял прижатого к груди малыша:

— Только посмотри, какая у Лин-эр кожа — белая, нежная, точь-в-точь как только что приготовленный маньтоу. Сам видишь, разве не так?

Счастливо сощурившись и покачав головой глядя на Сяо Маоту, Сунь Фэнбай добрую минуту ждал ответа от Вэй Цинъяня, но так его и не дождался. Невольно подняв глаза, он увидел, что грозный генерал вытянулся по швам, руки аккуратно прижаты по бокам, и со страшной серьезностью пялится на младенца у него на руках.

— Ты... на что ты смотришь?

Сунь Фэнбай тоже опустил взгляд и снова заглянул в сверток, но не заметил ничего необычного.

Вэй Цинъянь поднял глаза на Сунь Фэнбай, а затем снова перевел их на Вэй Лина:

— Кожа у Лин-эр действительно белая, но выглядит он куда лучше, чем какой-то маньтоу. Боюсь, это имя не подходит.

Сунь Фэнбай почувствовал, как по его виску скатывается пара невидимых капель пота. Если бы он не знал, что этот человек — генерал, он бы всерьез решил, что перед ним какой-то дикарь: тот воспринимал всё исключительно впрямую и был совершенно не способен уловить переносный смысл.

— Ха-ха, с чего бы это? В народе говорят, что презренные имена помогают детям расти крепкими и здоровыми. Возьми хоть крестьянских детей — их зовут то Вторая Собака, то Второе Яйцо!

Повторив те же слова, которыми он ранее отбивался от кормилицы и остальных, Сунь Фэнбай опустил голову и обратился к малышу на руках:

— Сяо Маоту, ведь так?

Вэй Лин зажал в кулачке только что соскользнувшую прядку волос. Его черные блестящие глазенки были прикованы к этому волоску, а пухлые ручонки вовсю теребили добычу. Он, конечно же, не понимал ни слова из того, что говорил Сунь Фэнбай, но, заметив, что тот корчит ему рожицы, широко разиснал рот и радостно заулыбался.

— Видишь, Лин-эр тоже очень доволен. — Сунь Фэнбай гордо вскинул подбородок и посмотрел на Вэй Цинъяня.

В глазах генерала мелькнуло сомнение, но он довольно быстро сдался: по его мнению, для мальчика имя не имело никакого значения — куда важнее было иметь навыки полководца и амбиции защищать свою родину.

— Пока ты в Поместье генерала, я разрешаю тебе называть Лин-эр так.

Сердце наполнилось сладостным вкусом победы — Сунь Фэнбай подумал, что с этим великим генералом, по сути, вполне можно договориться.

— Но я хочу еще раз подержать Лин-эр. Научи меня, как это делается.

Вэй Цинъянь поднял обе руки, приняв ту самую позу, в которой ребенок был у него на руках до этого, демонстрируя непоколебимую решимость добиться своего.

У Сунь Фэнбай дернулась бровь. Криво улыбнувшись, он ответил:

— Генерал, может, мне позвать кормилицу? Она в этом куда опытнее меня.

— Она не смеет меня учить.

С преувеличенной гордостью бросил Вэй Цинъянь. Слегка нахмурившись, он бросил на Сунь Фэнбай холодный взгляд:

— Живей! Не то Лин-эр снова уснет!

Мысленно тяжело вздохнув и глядя на милого малыша, который все еще продолжал теребить его волосы, Сунь Фэнбай внезапно преисполнился глубочайшей жалости и снова протянул Вэй Лину Вэй Цинъяню.

Сунь Фэнбай перехватил правую руку Вэй Цинъяня и опустил ее чуть ниже, к самому краю одеяльца, затем собственной рукой отрегулировал высоту его левой руки и принялся настойчиво повторять, чтобы тот расслабился и не держал мышцы в таком напряжении.

После недолгих наставлений в режиме «рука в руке» Вэй Лин, устроившийся на руках у Вэй Цинъяня, наконец перестал беспокойно ерзать. Стоя рядом с генералом и глядя сверху на малыша в его руках, Сунь Фэнбай улыбнулся:

— Сяо Маоту, удобно ли тебе на ручках у твоего папаши? Ну-ка, подари дедушке улыбку! Эй, не хочешь улыбаться? Тогда давай дедушка улыбнется тебе?

Широко разиснем рот, Сунь Фэнбай замахал руками возле ушей, да так потешно, что Сяо Маоту, устроившийся на груди у Вэй Цинъяня, залился звонким смехом и попытался дотянуться до Сунь Фэнбай ручонками.

Уклоняясь от этих пухлых белых ручек, Сунь Фэнбай то отпрыгивал в сторону, то внезапно появлялся снова, ласково подзывая Сяо Маоту и заставляя малыша крутить головкой в поисках своего обидчика.

Повозившись так добрую долю времени, Сунь Фэнбай устал и прекратил баловство, протянув Вэй Лину один мизинец, за который тот сразу же ухватился, пока сам Сунь Фэнбай легко похлопывал по краешку детского одеяльца.

Внезапно сообразив, что уже довольно давно не слышит ни звука от Вэй Цинъяня, Сунь Фэнбай поднял голову с улыбкой на устах:

— Ты чего это...

Не веря собственным глазам, Сунь Фэнбай в изумлении моргнул: этот мастер каменных лиц улыбался!

Суровые линии губ смягчились, сложившись в мягкую улыбку. Пусть это была лишь легкая улыбка, Сунь Фэнбай был уверен, что увидеть такое выражение лица — огромнейшая, невероятная редкость. В его звездных глазах тоже плескался теплый свет. Когда этот вечно суровый великий генерал вот так улыбался, он выглядел донельзя привлекательно. Сунь Фэнбай смущенно отвел взгляд, но в глубине души все же не удержался от ворчания: отцовство действительно меняет людей. Похоже, этот так называемый генерал и впрямь души не чает в своем сыне.

Осеннее полуденное солнце грело на славу, во всяком случае, на сердце у Сунь Фэнбай стало тепло-тепло. Глядя на эту умиротворяющую картину отца с сыном, он почему-то едва не расплакался.

Ощущение было странным, словно из самых глубин души поднималась какая-то радость. Это чувство казалось чужеродным, будто кто-то поселился у него в сердце и вместо него излучал эти эмоции.

Сунь Фэнбай подумал: быть может, это Цзы Ци? Быть может, частичка его души все еще привязана к этому телу, быть может...

— Беда!

Вырванный из задумчивости возгласом, Сунь Фэнбай посмотрел на Вэй Цинъяня — на смену недавнему нежному выражению лица пришло неподдельное, неприкрытое изумление.

— Что случилось?

Сильно занервничав из-за его реакции, Сунь Фэнбай опрометью бросился вперед и встревоженно спросил:

— Кап, кап...

Ответом ему послужил звук капающей воды. Проследив за взглядом Вэй Цинъяня, Сунь Фэнбай обнаружил, что нижняя часть нового одеяльца, в которое они только утром завернули Сяо Маоту, на большом участке сильно потемнела, а излишки жидкости продолжали капать прямо с рук Вэй Цинъяня, державших сверток.

— Кхе, кажется, маньтоу уписался.

Из последних сил сдерживая смех, Сунь Фэнбай скомандовал Вэй Цинъяню перенести Сяо Маоту на стоявшую неподалеку тахту, а сам повернулся и позвал кормилицу.

Вэй Цинъянь переложил сына вместе с одеяльцем на тахту, после чего встал рядом, наблюдая, как Сунь Фэнбай ловко разворачивает пеленки, обнажая Вэй Лина, одетого в розовый распашонку.

Похоже, малыш еще не осознал, какую оплошность совершил. Сяо Маоту все так же хлопал круглыми глазенками и тянулся ручонками к выбившейся прядке волос Сунь Фэнбай. Поскольку выходить на улицу не планировалось, Сунь Фэнбай не стал заплетать волосы в узел — от него жутко болела кожа головы — и просто стянул их на затылке длинной лентой, так что прическа получилась на удивление легкой и свежей. Но стоило ему наклонить голову, как длинные пряди по инерции соскальзывали вниз, и Сяо Маоту, радуясь им как сокровищу, приходил в неописуемый восторг.

Из-за этих выхолок Сунь Фэнбай никак не мог заняться переодеванием, поэтому он повернулся к стоявшему рядом Вэй Цинъяню:

— Генерал, подержи-ка мои волосы! Только не правой рукой!

Напряженно глядя на руку Вэй Цинъяня, которая уже тянулась к нему, Сунь Фэнбай чуть ли не закричал.

Кормилица, вошедшая в комнату с чистой одеждой для Сяо Маоту, едва перешагнула порог ширмы, как услышала окрик Сунь Фэнбай, и тут же перехватила вещи одной левой рукой, освободив правую.

Но дальше не последовало никаких окриков. Приглядевшись, кормилица с удивлением поняла, что Второй господин кричал вовсе не на нее, а на самого генерала!

Ох, да у Второго господина просто стальные нервы, раз он посмел так разговаривать с генералом! Затаив дыхание и ступая на цыпочках, кормилица боялась как бы ее не задело рикошетом. Однако ничего из того, чего она ожидала — ни нахмуренных бровей, ни разноса от генерала — не произошло. Напротив, перед ее глазами предстала удивительная картина: Вэй Цинъянь левой рукой послушно держал пучок волос Второго господина, а правую завел за спину, даже не пытаясь к ним прикасаться.

Всякое пренебрежение к Второму господину, пробившемуся наверх благодаря рождению ребенка, в одно мгновение испарилось из сердца кормилицы. Мысленно она возблагодарила небеса за то, что не показала своего отношения раньше: судя по всему, генерал дорожил этим Вторым господином пуще глаза!

Развязав завязки на детской распашонке, Сунь Фэнбай принялся стаскивать ее, одновременно развлекая малыша:

— Сяо Маоту, раздеваемся! Раздеваемся совсем догола, твой папаша сегодня попал под атаку твоего младенческого пимпочкиного дождевого снаряда.

Отлично сработано! — мысленно добавил он. Сунь Фэнбай пока еще не обладал достаточной смелостью, чтобы открыто бросать вызов генералу, но вот так беззвучно издеваться над ним доставляло ему неизъяснимое удовольствие.

— Второй господин, одежда принесена.

Кормилица протянула вещи, но Сунь Фэнбай неожиданно отступил в сторону:

— Переодень Сяо Маоту сама. У генерала на одежде мокро, ему нужно переодеться.

Рассудив вполне здраво, Вэй Цинъянь отпустил волосы. При этом его пальцы скользнули вниз по прядям до самого конца, словно ему было жаль расставаться с волосами Сунь Фэнбай.

— Генерал, ступай переоденься. Нам с кормилицей здесь хватит и вдвоем, вернешься, как только переоденешься.

http://bllate.org/book/37484/4673979