Чэн Цзицзя покачал головой и легко улыбнулся:
— К чему это? Он меня не любит, такова реальность.
— Эх, — вздохнул Лян Юй. — Даже если делать повторную инъекцию, придётся дождаться, пока полностью выведется предыдущий несостоятельный подавитель. Остаётся по меньшей мере полгода, так что хорошенько всё обдумай.
На нынешнем этапе необходимый спрей-подавитель можно получить только в специализированной больнице по предъявлении документов, смотри не забудь.
Чэн Цзицзя хрипло ответил:
— Хорошо.
Глава восьмая. Телефон
Не желая пускать на ветер труды дедушки, Чэн Цзицзя работал усердно и неустанно, до смерти боясь сделать хоть полшага в сторону.
Дальновидность и захват инициативы — вот основа выживания и процветания любого предприятия. До подписания контракта никто не смел тратить впустую ни единой минуты. Выделив всего один день на решение текущих дел в городе G, он столкнулся с жёсткими сроками и непосильными задачами. Вернувшись от Лян Юя, он тоже не сидел сложа руки и возвращался домой из офиса далеко за полночь.
Если бы он привык летать самолётами, это, конечно, сэкономило бы кучу времени, но с боязнью высоты Чэн Цзицзя так и не смог справиться. Не имея другого выхода, ему каждый раз приходилось довольроваться гораздо более медленным транспортом. На следующий день на рассвете, когда небо ещё не посветлело, он отправился в обратный путь в город K.
Едва миновав границу города K и не доезжая до самого центра, раздались настойчивые звонки. Горы нерешённых дел ждали своего часа, и как нынешний глава семьи Чжоу, а также главный куратор этого проекта, он, разумеется, не мог позволить себе роскошь уклониться от обязанностей.
Обсуждение транспортных контрактов, контроль за производственными графиками, приём зарубежных партнёров, разработка стратегии глобального маркетинга бренда — Чэн Цзицзя был погружен в работу с головой и так устал, что глаза слипались. Вместе с помощником Цяо он уже больше десятка дней ночевал прямо в офисе.
В здании корпорации семьи Чжоу в городе K все вертелись как белки в колесе, не смея замедлить темп или сорвать дело. Даже дойдя до крайнего предела усталости, в голове продолжала натягиваться тугая струна: при мысли о тех колоссальных барышах, которые принесёт семье Чжоу выход на зарубежный рынок, удовлетворение Чэн Цзицзя перевешивало утомление, и все эти дни тяжелейшего труда того стоили.
Дни пролетели в мгновение ока, и под всеобщие ожидания проект успешно заработал, а первые финансовые результаты радовали глаз.
В этот пятничный день Чэн Цзицзя наконец с легким сердцем объявил, что в сверхурочной работе на этой неделе больше нет необходимости, и сотрудники дружно зашумели от радости.
Поскольку выдался редкий шанс прервать череду бесконечных будней и уйти с работы пораньше, ему хотелось лишь поскорее вернуться в Лигун, принять освежающую ванну и как следует выспаться.
Едва нажав кнопку вызова лифта, он тут же получил звонок из дома семьи Чэн.
Звонили со стационарного телефона особняка, мачеха сообщила, что отец соскучился и надеется, что он сможет навестить семью.
К этому отцу у Чэн Цзицзя было двоякое отношение.
С одной стороны, Чэн Цзицзя с самого детства знал, что причиной гибели матери сразу после его рождения в огромной степени был именно этот отец. Если бы в своё время его отец-альфа во время бурного романа не попался в чужие сети, случайно не изменив омеге и ненамеренно не поставив полную метку, то бета-мать, для которой любовь была дороже жизни, счастливо вышла бы замуж за семью Чэн, и у него была бы полноценная семья.
С другой стороны, в раннем детстве он ничего не понимал: хотя мачеха и не устраивала ему открытых унижений, предвзятость была очевидна. Госпожа Чэн не только не проявляла к нему никакой заботы, но и настраивала Чэн Цзицзяо опасаться пасынка. Управляющие и прислуга в доме заискивали перед хозяйкой и, опасаясь связей семьи Чжоу, не смели притеснять ребёнка, но относились к нему крайне пренебрежительно. Единственным источником тепла для него с детства оставался отец — всякий раз, когда мальчик случайно совершал ошибку, отец изо всех сил защищал его и выгораживал.
И всё же в доме семьи Чэн оставались те самые двое. Ради Чэн Цзицзяо отец тогда сильно разочаровался в старшем сыне и вместе с госпожой Чэн вынудил его уйти.
Чэн Цзицзя прекрасно всё понимал: в том доме большинству он был не рад. Период бунтарства давно прошёл, и портить идиллию в чужой дружной семье он не собирался.
Поэтому, сославшись на занятость на работе и отсутствие времени на поездки домой, он вежливо отклонил приглашение мачехи.
Вернувшись на машине в Лигун, он отпустил водителя домой, дав ему выходные на ближайшие дни. В последнее время они повсюду мотались, и водителю пришлось изрядно переработать.
Весь верхний этаж Лигуна был выкуплен им целиком. Отсюда открывался живописный вид на море и небо, простор был поистине необъятным, вот только любоваться пейзажем внизу он не мог, впустую растрачивая всю эту красоту.
Он знал, почему так упрямо держится за это место, но ведь прошлое давно уже развеялось по ветру...
Неужели это просто лицемерие с его стороны?
Он слегка презирал себя за это, думая, что через пару дней всё-таки лучше сменить обстановку.
Тогда, перед самым отъездом, он напоследок отчаянно попытался всё исправить и в тот день передал через знакомых весточку Хань И с просьбой дождаться его вечером на крыше Лигуна.
Прождав три дня, Хань И так и не пришёл.
Чэн Цзицзя погрузился в ванну с головой, затаив дыхание и наслаждаясь ощущением нехватки воздуха. Лишь когда сил терпеть больше не осталось, он вынырнул на поверхность, жадно глотая воздух, и только тогда ощутил всю прелесть жизни.
Возможность свободно дышать — уже само по себе огромное облегчение.
Искупавшись, он небрежно стёр капли воды, наскоро высушил волосы и почувствовал себя совершенно легко. В гостиной стояла кадка с комнатным растением; подойдя, он потрогал кончики листьев, и те разделились — точно так же он любил играть в одиночестве от скуки во дворе родительского дома в детстве.
Медленно дойдя до кровати, он приоткрыл ящик прикроватной тумбочки.
Внутри лежала коробочка для украшений. Аккуратно открыв её, он обнаружил мужскую серьгу: изящная работа, простой узор, благородный фасон.
Юна потрочал еще не до конца заросший прокол в левом ухе, вздохнул и снова надел серьгу.
Ничего страшного ведь? В конце концов, это касается только его одного.
Полежав какое-то время на мягкой постели полубоком и глядя в пустоту, он заметил, как стемнело. Шторы на балконе не были задвинуты, кровать стояла как раз в ту сторону, откуда прекрасно виднелось ночное небо. Он подумал, что звёзды у моря сияют так ярко, что небо над городом K кажется необыкновенно красивым.
Непонятно откуда взялась эта тоска по родному краю, ведь раньше он никогда не отличался особой сентиментальностью.
Растянувшись на постели, он расслабился и вскоре заснул, сквозь сон вспоминая напутствие Лян Юя купить спрей-подавитель. Закрутившись в делах, он чуть было об этом не забыл.
Глава девятая. Больница
Благодаря выработанным за последнее время биологическим часам, Чэн Цзицзя, планировавший отоспаться подозрительно долго, проснулся рано и собрался поехать в больницу за подавителем.
Водитель отдыхал, поэтому он сам сел за руль, доехал до больницы и без проблем припарковался на подземной стоянке.
Записавшись к врачу и выслушав жалобы, доктор долго и подозрительно разглядывал его — внешне он совсем не походил на омегу.
Обычно омеги хрупки и изящны, и хотя Чэн Цзицзя обладал красивыми чертами лица, фигура у него была высокой, а мышцы — подтянутыми. До монументальности альф он не дотягивал, но его прямая осанка никак не позволяла кому-либо принять его за нежного омегу.
Со вздохом Чэн Цзицзя достал справку о своём втором поле и заставил врача перепроверить её несколько раз.
— Извините, я не хотел вас обидеть, просто вы совсем не похожи на омегу, — извинился врач.
Чэн Цзицзя пожал плечами:
— Ничего страшного. Я вторично дифференцировался только в двадцать два года, поэтому внешние признаки омеги выражены слабо.
Врач удивился:
— В двадцать два года? Это довольно поздно.
— Да, до этого я тоже думал, что я бета.
Доктор протянул ему рецепт:
— Сначала оплатите в кассе на первом этаже, а затем получите подавитель в аптечном пункте на седьмом.
Взглянув на бумагу, Чэн Цзицзя нерешительно спросил:
— Доктор, скажите, на какой срок рассчитано это количество?
— На один флакон, разумеется, на один приём.
Вежливо улыбнувшись, Чэн Цзицзя уточнил:
— А можно выписать побольше?
— На отпуск подавителей действуют строгие правила, прошу прощения.
— Хорошо, спасибо вам.
Взяв рецепт, Чэн Цзицзя вошёл в лифт и нажал кнопку первого этажа, собираясь в кассу. По пути вниз кабина остановилась на пятом этаже, двери открылись, и он нос к носу столкнулся с Хань И, у которого левая рука была перевязана бинтами. Рядом с ним стоял кто-то смутно знакомый, хотя Чэн Цзицзя никак не мог вспомнить кто именно.
Увидев его, Хань И тоже слегка удивился:
— Ты почему здесь?
— Плохо себя чувствую, пришёл выписать лекарства.
Сказать было нечего, и все трое молча ехали в лифте.
Внезапно Чэн Цзицзя вспомнил, кем был этот спутник. Нахмурившись и сочтя ситуацию довольно тревожной, он после долгих раздумий решил предупредить Хань И.
Он сурово спросил:
— Можем мы поговорить с тобой наедине?
Хань И слегка изумился — ведь совсем недавно Чэн Цзицзя всем видом показывал, что хочет держаться от него подальше:
— Если это опять разговоры о прошлом, то не стоит.
Твёрдым голосом Чэн Цзицзя ответил:
— Это по делу.
В больнице всегда было многолюдно, и найти укромное место для беседы оказалось непросто. Хань И велел своему спутнику подождать у главного входа, а сам вместе с Чэн Цзицзя спустился в вестибюль на первом этаже.
Для начала Чэн Цзицзя осведомился:
— Откуда у тебя эта травма?
— Несчастный случай, — равнодушно бросив взгляд на свою левую руку, отозвался Хань И. — Зачем ты меня позвал?
Чэн Цзицзя задумался, как лучше преподнести информацию:
— Тот человек, что был с тобой... случайно не приходил предлагать инвестиции?
Хань И ответил:
— Да.
— И о чём вы договорились?
Услышав это, Хань И странно посмотрел на него, но ответил честно:
— Детали конфиденциальны, но могу сказать, что интерес к сотрудничеству есть.
Помолчав секунду, Чэн Цзицзя произнёс:
— Этот человек в прошлом был замешан в тёмных делах с бывшими сотрудниками семьи Чжоу. Однажды я обнаружил, что один из работников, злоупотребляя служебным положением, попытался прикрыть внутренней отчётностью крупный перевод казённых денег. Он оправдывался, что это его личные финансовые потоки, но мне это показалось подозрительным, и я без колебаний уволил его из компании. Поразмыслив позже, я почувствовал, что всё не так просто, и нанял человека, который полгода следил за ним.
Чэн Цзицзя слегка замялся:
— Конечно, такой метод не назовёшь правильным, я просто боялся за безопасность бизнеса семьи Чжоу.
Хань И жестом велел продолжать, и Чэн Цзицзя продолжил:
— Он контактирует с тем человеком, что был сегодня с тобой. Они совместно выиграли тендер на проект по развитию недвижимости. Речь идет о реновации старых кварталов, включая некоторые знаковые объекты города G. Фундамент ещё не заложили, а продажи уже открыли заранее, собрав с простых людей кучу денег на инвестиции в жильё. Сумма огромная, около десяти миллиардов.
— Запускать предварительные продажи домов так рано? Этот парень мыслит масштабно, — с горькой иронией заметил Хань И.
— По логике вещей, для столь масштабных проектов требуется заблаговременно подготовить кадры и материалы, но они ограничились лишь предварительным планированием и до сих пор не приступили к реальному строительству. Разумеется, на каждый вопрос у них находятся убедительные отговорки. В сфере вашей компании тоже есть строительный бизнес, и ты должен понимать: порой бессовестные девелоперы готовы наговорить с три короба, особенно если они заранее отработали нужные речевые сценарии. Под успокаивающие речи этой шайки обыватели до сих пор пребывают в неведении, даже не подозревая, что это завуалированный сбор средств.
http://bllate.org/book/37479/4673315
Готово:
