Готовый перевод The Rough Man's Frail Intellectual Wife / Невеста для сурового холостяка: Жизнь в 80-х: Глава 11

Сегодня выдался свободный день, можно было повозиться с хлопотной стряпней. Слыхали, что Ван Ху пару дней назад зарезал свинью, а на огороде еще зеленела целая грядка лука-батуна: срежешь, он отрастет, срежешь снова, а порою соседям Хэ Фэн и вовсе отдавал его бесплатно.

Можно было сделать начинку двух видов: с луком и яйцами, а вторую — с луком и свининой.

Это требовало времени, зато позволяло Сун Циншу подольше поспать.

Подумав об этом, он сменил обувь и собрался идти на огород срезать лук.

А уже после того, как закончит с зеленью, сходит за свининой.

Когда Сун Циншу проснулся, небо все еще было пасмурным, нежарким, но от духоты становилось трудно дышать.

Он на автопилоте направился на кухню и увидел, что Хэ Фэн как раз рубит фарш: ярко-зеленый лук был слегка обжарен с яйцами, мясо с луком перемешаны, а рядом в воде размокала стеклянная лапша.

— Брат, неужели мы все это съедим?

Руки Хэ Фэна замерли. Он думал лишь о том, чтобы не ограничиваться чем-то одним, и сам не заметил, как наготовил слишком много.

— Ничего страшного, я замесил побольше теста, хочу еще наделать паньцзы и отнести соседям.

Сун Циншу засучил рукава:

— Ого-го, тогда я... — слова о помощи так и не сорвались с языка, и он снова опустил рукава.

— Тогда удачи, брат!

Приснился кошмар?

Из-за того, что дожди шли уже два дня подряд, Хэ Фэн действительно отправился на рыбалку.

Он даже принес из дома одного пожилого деревенского учителя старую книгу — «Легенду о Героях Кондорах». По словам старика Ли, это был популярный роман, который все зачитывались.

Хэ Фэн услышал об этом и тут же забрал его с собой.

Правда, отдал взамен трехкилограммового крупного карпа.

Видя, что Хэ Фэн не только искренне рад тому, что сам он не выполняет тяжелую работу, но даже раздобыл книгу, чтобы развлечь его, Сун Циншу и сам всё понял.

Хэ Фэн был человеком простым и бесхитростным.

Этот простой и бесхитростный человек сейчас стоял у большого моста. Зеленая трава под ногами доходила до щиколоток, из-за скопившейся дождевой воды стоило сделать шаг, как в резиновые сапоги тут же затекала влага.

Хэ Фэн не обращал на это особого внимания. Сети он поставил вчера вечером, прошла целая ночь, так что их уже можно было проверять.

Попавшуюся позавчера мелкую желтую рыбешку, совсем крошечную, он отпустил, а ту, что покрупнее, принес домой, и Сун Циншу зажарил целую тарелку рыбы.

Мелкую желтую рыбу тщательно очистили от чешуи, выпотрошили, замариновали, обваляли в тесте с добавлением яиц и обжарили до золотистой и хрустящей корочки.

Это была прекрасная закуска и к вину, и просто погрызть от нечего делать.

Заметив, что Сун Циншу понравилось, Хэ Фэн молча намотал это на ус и вчера вечером снова пошел ставить сети у речного берега.

Сегодня дождь моросил тихо и непрерывно, он был гораздо слабее вчерашнего. Река эта являлась притоком крупной провинциальной артерии, здесь случались и сильные наводнения, и утопленники.

Однако шли годы, сменялись весны и осени, люди приходили и уходили, и лишь река оставалась прежней. Ее сине-зеленые воды казались бездонными, и всякий знал лишь то, что каждый год эта река уносит жизни немалого числа детей.

В последние годы все семьи строго запрещали детям приближаться к воде, и рыбачить или ставить сети ходили только старики.

Хэ Фэн шел, то проваливаясь по щиколотку, то ступая на твердое. Берега реки не были защищены дамбами, лишь один-единственный мост соединял два города, и, стоя на этом берегу, он видел людей на противоположном.

Все они пришли ловить рыбу и старались лишний раз не шуметь, боясь спугнуть добычу.

Ему оставалось лишь изо всех сил идти по траве. По обеим сторонам реки тянулся густой лес, так что приходилось опасаться змей и насекомых.

Затянутое дождевым туманом небо, похожее на плотную занавесь, ничуть не мешало Хэ Фэну. Присев на корточки у кромки воды, он рукой оттолкнул ряску, и показался привязанный к деревянной ветке черный шнур.

Тот был немного толще обычной рыболовной лески. Схватившись за веревку, Хэ Фэн потянул ее изо всех сил. Сеть почти полностью выбралась наверх, и, заметив барахтающуюся внутри рыбу, он невольно улыбнулся.

Натягивая сеть, чтобы вытащить ее, требовалось сперва закинуть ее на берег, а уже потом распутывать и вынимать рыбу. Он был так рад, что даже вложил в рывок больше сил, чем обычно.

Но в этот момент ноги у него поскользнулись.

С глухим стуком он рухнул на землю, и рыболовная сеть взметнулась в воздух, накрыв упавшего Хэ Фэна с головой и опутав со всех сторон.

— Брат!

Сун Циншу резким движением сел на постели. Керосиновая лампа на столе погасла неизвестно когда, он тяжело дышал, а по виску скатилась капля холодного пота.

Он видел это: висок Хэ Фэна был в крови.

Опутавшая его рыба тоже была вся в крови, а на заднем фоне виднелись густая трава и пелена дождя, скрывавшая всё вокруг.

Услышав шум, Хэ Фэн, только что сполоснувший лицо пригоршней воды и еще не успевший вытереться, с полотенцем в руке отдернул ситцевую занавеску восточной комнаты и вошел внутрь.

— Что такое, малыш?

Он присел на край постели.

— Приснился кошмар?

Сун Циншу поднял на него глаза. В них стояли слезы, уголки глаз покраснели, а зрачки, устремленные на Хэ Фэна, все еще подрагивали, выдавая испуг.

Он сглотнул слюну, провел языком по губам и попытался выровнять дыхание.

Хэ Фэн мягко похлопал его по спине.

— Брат здесь, все сны толкуются наоборот.

Вспомнив, как в детстве его успокаивала мать, он поднял руку и провел ладонью по волосам Сун Циншу, заговорив неожиданно мягким тоном:

— Поглажу по головке — и страх уйдет далеко.

Заметив, что Сун Циншу продолжает непрерывно сглатывать, Хэ Фэн предложил:

— Сначала я принесу малышу стакан воды, хорошо?

Сун Циншу никак не отреагировал. Не успел тот сделать и шага, как чья-то рука вцепилась в край его одежды, сжав так крепко-крепко, что на побелевших пальцах отчетливо проступили вены.

Точно так же, как Хэ Фэн во сне отчаянно тянул за веревку рыболовную сеть.

К сожалению, у него не было таких же бугрящихся мышц, но этого вполне хватило, чтобы Хэ Фэн встревожился.

— Брат, ты ведь собираешься идти проверять сети?

Хотя это звучало как вопрос, в голосе Сун Циншу не было и тени сомнения. Да Хэ Фэн и не собирался ничего скрывать от него, сразу же признавшись.— Могу я поехать с тобой? — Маленький котенок распахнул свои влажные глаза и уставился на него крошечным, размером с ладонь личиком, в котором читалась мольба.

Хэ Фэн по-прежнему не мог устоять перед таким взглядом, но здравый смысл всё ещё при нем оставался:

— У берега реки нет дороги, сплошная грязь, а после дождя там слишком скользко. Я не могу взять тебя с собой, брат волнуется.

Сун Циншу сохранил невозмутимое выражение лица, лишь слегка опустил уголки губ и, словно обидевшись, пробормотал:

— А если брат пойдет один, я тоже буду волноваться.

Хэ Фэн, глядя на него, окончательно потерял способность отказывать:

— Тогда пообещай брату, что будешь стоять на мосту и просто смотреть, договорились?

Сун Циншу кивнул, его голос прозвучал тихо и мягко:

— Брат, я хочу пить.

Хэ Фэн коснулся его теплых мягких ладоней, и Сун Циншу разжал пальцы. Хэ Фэн развернулся, чтобы налить воды.

Опираясь на изголовье кровати, Сун Циншу медленно прикрыл глаза. В своем прежнем мире он почти не читал романов, но всё же знал: люди, попадающие в другое время или пространство, обычно несут в себе какую-то миссию или обладают особыми способностями.

А что, если… что, если его особая способность заключается в предсказании будущего через сновидения? Если это так, он обязан последовать за Хэ Фэном и изменить его судьбу. В конце концов, он просто не сможет спокойно смотреть, как с Хэ Фэном случается беда.

Всего за несколько дней совместной жизни он успел довериться Хэ Фэну всей душой — возможно, всё это было предначертано самой судьбой.

Хэ Фэн принес эмалированную кружку с теплой кипяченой водой. Сун Циншу обхватил холодными ладонями белоснежную кружку, постепенно согревая их, и почувствовал, как бешеное сердцебиение понемногу успокаивается.

Однако, глядя на руки Хэ Фэна во время питья, он невольно поперхнулся. И без того хрупкий юноша закашлялся, его глаза заблестели от выступивших слез, а нежно-розовые губы заблестели от влаги. Приоткрытый рот словно приглашал взгляд скользнуть внутрь, улавливая крошечный кончик ярко-алого языка.

Испугавшись, Хэ Фэн принялся похлопывать его по спине, тихо приговаривая:

— Пей медленнее, брат подождет тебя. Та река коварна, если захочешь пойти в следующий раз, дождись ясного дня, и я сам провожу тебя и не спеша прогуляюсь вместе с малышом.

В его голосе сквозила беспомощность, он говорил так, словно успокаивал ребенка.

Сун Циншу, закончив кашлять, выглядел слегка ошарашенным. Он поджал губы, и на левой щеке проступила крошечная ямочка — выглядело это невероятно мило.

Взгляд Хэ Фэна последовал за ним и, наконец, встретился с ясными глазами Сун Циншу:

— Не хочешь?

Глаза Сун Циншу лукаво блеснули, и ему в голову пришла отличная идея:

— В следующий раз возьми меня с собой на рыбалку.

Он протянул руку и накрыл ладонь Хэ Фэна, поглаживая вздувшиеся вены и ощущая грубые мозоли на коже. С выражением неподдельного страха он прошептал:

— Мне только что приснилось, будто с братом случилась беда во время рыбалки, я очень испугался.

— Малыш, не бойся, брат обязательно будет осторожен. И не только на рыбалке — о чем бы ни шла речь, ты всегда можешь рассказать мне обо всем.Только после этого Сун Циншу сдержал выражение лица, поставил эмалированную кружку на стол, откинул одеяло и встал с постели.

Хэ Фэн взял его кружку, вышел наружу, налил новую порцию воды и поставил на большой стол. Главная комната была разделена на гостиную и две внутренние спальни.

На стене в гостиной висел портрет руководителя, а под ним стоял высокий длинный столик-тяоцзи, на котором располагались фотографии родителей Хэ Фэна, подсвечник, статуэтки божеств и всякая всячина.

Под длинным столиком стоял большой квадратный стол, а под ним — маленький квадратный столик, и все они вдвигались друг в друга по принципу матрёшки.

Хэ Фэн по собственной воле вышел первым, а Сун Циншу вышел только после того, как переоделся. Стоя перед деревянным столом, он впервые перевёл взгляд на фотографии родителей Хэ Фэна.

В глубине души он мысленно пообещал им двоим: пока он сам здесь, и пока Хэ Фэн всё ещё хочет оставлять его рядом, он сделает всё возможное, чтобы помогать Хэ Фэн.

Его собственное здоровье было слабым, возможно, на полях от него было бы мало толку, значит, он станет помогать ему в чём-то другом.

Его взгляд постепенно становился твёрдым. Он не знал, что получит взамен за помощь Хэ Фэн, как вдруг перед глазами мелькнуло чьё-то лицо и тут же растворилось в памяти.

Сун Циншу знал, что это было единственное дело, которое он задолжал своему прежнему миру — вернуть деньги человеку, который когда-то спонсировал его учёбу.

К сожалению, он ушёл, так и не успев передать их лично в руки.

С самого детства у него диагностировали врождённый порок сердца, и родители бросили его. Позже отец-директор приюта привёл его в детский дом, к тому же нашлись неравнодушные люди из общества, которые жертвовали деньги на его обучение.

Став совершеннолетним, он съехал из детского дома, снял жильё ради учёбы и, даже не подвергаясь сильному давлению на занятиях, смог поступить в престижный вуз. Но проучившись всего один семестр, он обнаружил, что его здоровье становится всё хуже и хуже.

В конце концов он сам обратился к куратору с просьбой о предоставлении академического отпуска, потому что врачи сказали, что его организм уже не выдерживает.

Собственная смерть не стала для Сун Циншу неожиданностью. Бросив учебу, он пытался найти работу, но это оказалось слишком сложно: стоило людям взглянуть на него, как они понимали, что он физически слаб и не способен выполнять тяжёлую работу.

О напряжённом труде не могло быть и речи.

Сун Циншу зарабатывал кое-какие деньги тем, что брал в интернете заказы на рисование мультяшных аватаров. Всё равно ему предстояло уйти, поэтому он не стал баловать себя, а вместо этого копил деньги, чтобы отблагодарить того благотворителя и отца-директора.

Он помнил, что перед уходом на его лице ещё играла улыбка, а бабушка подошла, чтобы взять его за руку, и сказала: моему малышу пришлось несладко, но теперь всё трудности позади.

Такую знакомую и добрую улыбку Сун Циншу не видел уже целых двенадцать лет.

Чего он никак не ожидал, так это того, что стоило ему только коснуться бабушкиной руки, как он тут же пришёл в себя.

http://bllate.org/book/37468/4671407