— Черт.
В его глазах плясали огоньки праздного любопытства. Сюй Сяо и Линь Синсин и правда так близки. Эх, мы тоже встречали Сюй Сяо с любовью и миром, а он с нами совсем не сближается. Так обидно.
В его понимании Сюй Сяо был высокомерным белым лебедем, который клевал всех подряд, особенно целясь в главного красавца Цзиньского университета — Гу Цзинмина.
— Правда? — пробормотал Гу Цзинмин. Чтобы скрыть красноту, Сюй Сяо надел худи молочно-желтого цвета. Этот нежный оттенок в сочетании с белоснежной кожей делал его похожим на только что приготовленный паровой пирожок с заварным кремом: стоило укусить, и из него брызнула бы начинка.
У Гу Цзинмина зачесались клыки. Он прижался острыми зубами к нижней челюсти, отвел взгляд и между делом сунул в карман мазь, купленную сегодня утром.
С абсолютно бесстрастным выражением лица Гу Цзинмин больше не обращал внимания на шум за спиной.
Прозвенел звонок, и измученные за целый урок студенты гурьбой высыпали наружу. Звуки громыхающих парт и стульев раздавались повсюду. Сюй Сяо аккуратно собрал конспекты: некоторые темы до сих пор оставались для него не до конца понятными, требовалось вернуться и тщательно во всем разобраться.
Куратор вызвал Линь Синсина по делу, поэтому тот ушел заранее, и в аудитории остался сидеть в полном одиночестве только Сюй Сяо.
Вжух...
Рука Сюй Сяо дрогнула, и на бумаге осталась длинная черная полоса. С недовольным лицом он поднял голову и с громким стуком швырнул черную ручку на стол.
— Цзян Цинчжао, ты болен? — Резкий вопрос ничуть не растревожил стоявшего перед ним парня. Цзян Цинчжао заступил дорогу к выходу, сжав губы.
— Когда ты вернешься? — с каменным лицом и жестко потребовал Цзян Цинчжао. — До каких пор ты будешь дурить?
Сюй Сяо больше всего на свете ненавидел, когда ему угрожают или допрашивают. Он всегда должен быть прав, все обязаны слушать его и разделять его мнение.
— Мы что, так близки? — Цзян Цинчжао словно специально прыгал прямо по минному полю Сюй Сяо.
Сюй Сяо посмотрел на собственные руки, мысленно прикидывая, какой из них ему будет удобнее влепить парню пощечину.
Цзян Цинчжао свысока глянул на мягкие щеки Сюй Сяо и перевел взгляд ниже. Его зрачки резко сузились, он схватил Сюй Сяо за руку и тут же выпалил:
— Что это у тебя на шее?! — Четкий след покраснения резанул глаза Цзян Цинчжао. Он не ошибся — это определенно был след от поцелуя.
Кто его оставил?
Цзян Цинчжао невольно сжал руку сильнее.
Сюй Сяо был капризным, его нежная кожа не выносила и малейшего прикосновения. Цзян Цинчжао не хотел даже думать об этом, а гнев уже почти пожирал его остатки разума.
— Сюй Сяо.
Холодный и ровный голос раздался неподалеку:
— Иди сюда.
У Гу Цзинмина было бесстрастное выражение лица. На нем была надета свободная черная футболка с английским принтом, на левом запястье красовался напульсник, а на правом — чисто-черные часы на тонком ремешке, охватывающем косточку запястья.
Стоя в одиночестве у подножия лестницы, он излучал такую ауру, от которой невозможно было не отвести взгляд.
— Иди сюда.
Гу Цзинмин повторил снова. Его ресницы легко дрожали, а прозрачные, похожие на цветное стекло зрачки казались бездонными. Полностью проигнорировав стоявшего рядом мужчину, он смотрел исключительно на Сюй Сяо.
Воспользовавшись замешательством Цзян Цинчжао, Сюй Сяо быстро прошел мимо, поднимаясь по лестнице. Его послушные каштановые короткие волосы покачивались в такт движениям.
Гу Цзинмин не удостоил Цзян Цинчжао ни единым лишним взглядом — поступки и поведение того казались ему не более чем жалкими клоунскими кривляниями ради привлечения внимания.
Сюй Сяо сжимал лямки рюкзака. Он любил яркие цвета, и к тому же этот оттенок ему невероятно шел.
Сюй Сяо украдкой покосился на Гу Цзинмина: у того были плавные линии подбородка, правильные черты лица и чуть бледные губы.
Сюй Сяо невольно вспомнил, как пользователи на форуме спорили о росте Гу Цзинмина, сходясь на том, что в нем точно есть не меньше метра восьмидесяти пяти.
Стояла тишина, всю дорогу никто не произнес ни слова. Сюй Сяо даже думал, что тот станет расспрашивать его, но Гу Цзинмин молчал — хотя он наверняка слышал слова Цзян Цинчжао.
Во всем виноват он сам.
Сюй Сяо чувствовал себя обиженным. Какая позорная ситуация: вчера ночью перепутал постель, да еще и Гу Цзинмин застал его в таком жалком виде.
Чтоб они все провалились, чтоб все сдохли.
— О чем задумался? — Сюй Сяо приподнял веки и с удивлением осознал, что они уже вернулись в общежитие.
В руке Гу Цзинмина была ватная палочка. Прохладная мазь на ее конце коснулась чувствительной кожи на шее Сюй Сяо, и тот невольно шумно втянул воздух.
— Больно.
Гу Цзинмин на секунду замер, после чего с полуусмешкой швырнул ватную палочку в мусорное ведро.
— В следующий раз снова полезешь в чужую постель?
Лицо Сюй Сяо мгновенно залилось краской, точно его зажарили на огне. Он снова принялся мысленно корить Гу Цзинмина за то, что тот не стер вчерашнее происшествие из памяти, а лучше бы вообще никогда о нем не вспоминал.
Гу Цзинмин опустил взгляд. Влажная салфетка накрыла запястье Сюй Сяо, прохладным движением стирая следы, и он спокойно и безразлично произнес:
— Мажь сам.
Сюй Сяо ничего не понял, но послушно принялся старательно наносить лекарство, по привычке принюхиваясь к запаху мази.
Ой, какая горькая.
Хорошо хоть принимать внутрь не нужно, только наружно.
Принимая во внимание то, что Гу Цзинмин первым пошел на примирение и даже купил ему мазь, Сюй Сяо решил временно его простить.
При мысли о том, что должно было произойти сегодня вечером, Сюй Сяо охватило волнение: Гу Цзинмин опозорится на глазах у всех.
Все вокруг будут поражены: неужели тот, кого Гу Цзинмин так отчаянно пытался добиться, на самом деле нравится ему самому? И тогда он сможет насмехаться над ним прямо ему в лицо.
Унизить его.
От одних только мыслей Сюй Сяо дрожал от возбуждения и предвкушения.
Как же здорово.
Хи-хи.
У Ло Лэнфэй было завидное финансовое положение, поэтому расходы на командный ужин она полностью взяла на себя. Само мероприятие организовали в отдельном зале караоке.
Сюй Сяо специально переоделся — ему требовалось поддерживать образ гордого и неприступного красавца перед Гу Цзинмином.
Сюй Сяо был не близок с другими руководителями отделов. В глазах окружающих он слыл мрачным, высокомерным и эксцентричным человеком, единственным, с кем он мог поддержать беседу, оставалась Ло Лэнфэй.
Линь Синсин: [Она тебе призналась?]
Линь Синсин: [Мне как-то тревожно, чувствую, случится что-то нехорошее. Может, вернешься?]
Сюй Сяо: [Нет. Я все равно не приму признание, ничего не случится.]
Сюй Сяо испытывал странную уверенность. Из ушей доносились вопли коллег, отчаянно горланивших песни. Сюй Сяо закрыл телефон и посмотрел на разноцветные напитки на столе.
Словно молния, с невероятной скоростью Сюй Сяо украдком пододвинул к себе стакан с напитком, стоявший прямо перед ним.
Выбрав самый яркий и красивый на вид, Сюй Сяо высунул кончик языка и осторожно лизнул его. Во рту растеклась горьковатая алкогольная нотка, и он решительно отставил стакан в сторону.
http://bllate.org/book/37451/4669136
Готово:
