Цзи Цзиньси послушно широко распахнула глаза, окинула всех взглядом и спросила:
— Почему я в больнице?
— Ещё спрашиваешь! Ты пострадала, где тебе ещё быть, если не в больнице? — Чу Хуайси с трудом сдерживала страх в душе, нахмурилась и пояснила: — Как только ты потеряла сознание, полиция вытащила тебя из рук похитителей.
Цзи Цзиньси протянула протяжное о, её потрескавшиеся губы слегка задрожали:
— Похитителей поймали?
— Угу, всех до единого, — Чу Хуайси нахмурилась ещё сильнее. — Меня чуть кондратий не хватил, когда я выслушала капитана Фан! Подумать только, ты обычно такая сообразительная, и надо же было тебе в одиночку тащиться в подвал перепарковывать машину!
— Прости, заставила тебя волноваться, — Цзи Цзиньси слабо улыбнулась, приподняв уголки губ. — Те люди заранее замышляли мне вред, от этого всё равно не увернуться. Главное, в этот раз всё обошлось.
Чу Хуайси кивнула и крепко сжала руку Цзи Цзиньси:
— Раз пережила такую беду, будет тебе и счастье впереди, теперь у тебя всё всегда будет хорошо и гладко.
Цзи Цзиньси улыбнулась:
— Твоими бы устами.
Заметив, что губы Цзи Цзиньси пересохли и потрескались, Чу Хуайси бережно приподняла её и поднесла к её губам стоявший на столике стакан с водой:
— Попей воды.
Цзи Цзиньси сделала маленький глоток и огляделась:
— А где старый Сюй?
Чу Хуайси поджала губы и покачала головой:
— Не знаю.
Цзи Цзиньси опешила и уже собиралась расспросить, что между ними произошло, как дверь палаты тихонько отворилась.
Сюй Иань вошла лёгкой походкой, держа в руке стопку медицинских карт. Увидев пришедшую в себя Цзи Цзиньси, она вспыхнула от радости в глазах и быстро подошла к постели:
— Ты проснулась? Как себя чувствуешь? Рана болит?
Услышав это, Чу Хуайси обернулась и машинально поднялась на ноги, уступая самое удобное место у кровати Сюй Иань, чьи эмоции так явно отражались на лице.
Цзи Цзиньси растянула губы в слабой улыбке:
— Старый Сюй, наконец-то ты пришла! У меня совсем нет сил в теле, а вот рана вроде ничего, просто жутко хочется есть.
Сюй Иань осторожно положила медкарту и протянула руку, чтобы проверить состояние раны Цзи Цзиньси. Её голос звучал мягко и ласково:
— Ты только перенесла операцию, организм ещё очень слаб, нужно всё делать постепенно. Я пойду распоряжусь насчёт лёгкой жидкой пищи, чтобы ты немного перекусила.
Чу Хуайси стояла в стороне и молча наблюдала за Сюй Иань, слушая её струящийся мягкостью голос, и на душе у неё скребли кошки.
В сердце Сюй Иань на первом месте стояла только Цзи Цзиньси.
Цзи Цзиньси посмотрела на Чу Хуайси и, словно что-то заметив, шутливо протянула:
— Старый Сюй, ты вдруг стала такой нежной, я даже как-то не привыкла. Это особая привилегия для пациентов?
Сюй Иань беспомощно и укоризненно вздохнула:
— Больная, а всё языком треплешь! Поправляйся как следует, а когда выздоровеешь, я с тобой ещё посчитаюсь.
Чу Хуайси прикусила кончик языка, прогоняя подступающую к горлу кислоту, и в тон ей с улыбкой поддержала:
— Вот именно, напугала ты нас на этот раз знатно. Как встанешь на ноги, с тебя грандиозный пир в искупление вины.
Цзи Цзиньси с улыбкой кивнула:
— Ладно, как только выпишусь, выбирайте любое место на ваш вкус.
С этими словами она переводила взгляд с одной на другую, и в её глазах мелькнула хитринка:
— Но тебе, старый Сюй, нужно есть побольше. Если за эти дни ты хоть капельку похудеешь, кое-кто начнет обвинять в этом меня.
Сюй Иань замерла, её рука на мгновение остановилась, но тут же она продолжила осмотр с абсолютно невозмутимым видом:
— Перестань беспокоиться обо мне, лучше займись собой — вот это самое главное.
Чу Хуайси давно привыкла к тому, что Сюй Иань уходит от подобных разговоров. Горько усмехнувшись на мгновение, она перевела взгляд на спину врача:
— Ты даже не представляешь, как сильно доктор Сюй переживала за тебя вчерашней ночью. Кажется, она глаз не сомкнула.
Она действительно не сомкнула глаз до самого утра, но вовсе не только из-за Цзи Цзиньси. Не глядя на Чу Хуайси, Сюй Иань взяла карту и посмотрела на Цзи Цзиньси:
— Отдыхай как следует, если почувствуешь себя плохо — сразу зови меня.
Проводив взглядом неуклюжие метания двух запутавшихся в себе людей, Цзи Цзиньси тяжело вздохнула про себя:
— Знаю-знаю, иди уже отдыхай, видишь же, со мной всё в порядке.
Как только Сюй Иань вышла из палаты, взгляд Цзи Цзиньси устремился прямо на лицо Чу Хуайси — она отчетливо видела затаившиеся на дне чужих глаз мимолетную растерянность и горечь.
— Малышка Сиси, иди сюда, садись, — Цзи Цзиньси похлопала по краю кровати и тихо позвала.
Чу Хуайси медленно подошла, села и опустила голову, словно пытаясь что-то скрыть.
Цзи Цзиньси протянула руку и сжала ладонь Чу Хуайси:
— Не надумывай лишнего. Старый Сюй просто тугодумка в сердечных делах, это не значит, что ей всё равно.
Чу Хуайси горько усмехнулась и покачала головой:
— Можешь не утешать меня, я всё понимаю. Для неё я пустое место.
Цзи Цзиньси нахмурилась и серьёзно произнесла:
— Ни в коем случае так не думай. Ты, наверное, не заметила, но старый Сюй хоть и разговаривала со мной, боковым зрением всё равно смотрела только на тебя.
Услышав это, Чу Хуайси подняла голову, в её глазах вспыхнул огонек, который, впрочем, тут же погас. Она вздохнула:
— Мне вечно кажется, что её отношение ко мне слишком ровное. Настолько ровное, что до незнакомки не дотягивает.
— Ой, ну ты просто заигралась в слепую преданность, — Цзи Цзиньси слегка ткнула Чу Хуайси в напряженную тыльную сторону ладони. — Старый Сюй и в обычное время немногословна, а заботу выражает очень скрытно. Но подумай сама: если бы ты была ей безразлична, если бы она тебя не любила, стала бы она соглашаться быть твоей постельной подружкой?
— Она что, зарится на мою красоту?
— Нашла чем гордиться! — Цзи Цзиньси закатила глаза. — У старого Сюй воспитание строже некуда, и раз она находила любые предлоги, чтобы побыть с тобой, разве это не проявление чувств?
Чу Хуайси молчала, в её памяти всплывали вчерашние сцены, где Сюй Иань утешала её, и её непреклонный взгляд.
— К тому же, — продолжила Цзи Цзиньси, — старый Сюй — человек с твердым языком и мягким сердцем. Она молчит, но всё держит в уме. Она всё понимает — и то, как ты к ней добра, просто не умеет этого выказывать.
Чу Хуайси прикусила губу и глухо произнесла:
— Сама не пойму, что со мной не так. Вечно не могу удержаться, накручиваю себя. Больше всего на свете боюсь, что отдам все силы до капли, а её сердце так и останется мне неподвластно.
Цзи Цзиньси покрепче сжала руку подруги и ободрила её:
— Когда любишь кого-то, всегда боишься потерять. Вот я поправлюсь и помогу тебе завоевать её, ручаюсь, эта красотка будет твоей!
— Правда? Я правда смогла бы?
— Конечно правда! Я ведь специалист по сердечным делам! — Цзи Цзиньси приподняла бровь. — Самую неприступную женщину в этом мире удалось покорить мне, а уж с какой-то там старой Сюй мы справимся одной левой!
Вспомнив, как Цзи Цзиньси добилась холодности и неприступности Е Наньчжи, Чу Хуайси на миг расцвела в улыбке:
— Ладно, сестрёнка, я тебе верю. Как только встанешь на ноги, начнёшь учить меня подкатывать к старому Сюй.
Цзи Цзиньси довольно улыбнулась:
— Вот так-то лучше! Никакой хандры, никакой депрессии, идём напролом за своей любовью!
Наступил вечер, и освещение в больничной палате стало тусклым и мягким.
Глядя на лежащую на больничной койке обессиленную Цзи Цзиньси и думая о том, что та пролежала так целый день и тело наверняка затекло, Чу Хуайси встала, налила таз тёплой воды и решила обтереть подругу.
Она подошла к кровати Цзи Цзиньси, только взяла в руки полотенце, как за спиной раздался ледяной голос:
— Что ты делаешь?
Глава 8. Губная помада со вкусом шоколада
Услышав это, Чу Хуайси обернулась и увидела, что Сюй Иань, неизвестно когда вошедшая в палату, смотрит на неё слегка нахмурившись.
Чу Хуайси невольно сглотнула слюну:
— Цзи Цзиньси пролежала целый день, я хочу обтереть её, чтобы ей стало полегче.
Сюй Иань шагнула вперед, её взгляд упал на таз с водой, а голос прозвучал спокойно, но не терпяще возражений:
— Я сама.
Чу Хуайси на секунду замерла, но, вспомнив про маниакальную чистоплотность Сюй Иань, в её груди почему-то всколыхнулось глухое раздражение. Она крепко сжала полотенце и не пожелала его выпускать.
Помолчав, она тихо бросила:
— Ты весь день на ногах, тоже устала. Давай я позабочусь о Цзи Цзиньси.
Сюй Иань скользнула взглядом по побелевшим от напряжения пальцам Чу Хуайси, в её глазах мелькнуло неуловимое чувство. Поджав губы, она стояла на своём:
— Я врач, я лучше знаю её состояние. Я сделаю.
— Я сама! — Чу Хуайси погрузила полотенце в теплую воду, и брызги полетели прямо на тыльную сторону ладони Сюй Иань. Они уставились друг на друга сквозь поднимающий от воды пар, а капли скатывались по тонким запястьям Сюй Иань и разбивались на мелкие осколки о кафельный пол.
Они замерли в таком положении, и ни одна из них не собиралась уступать.
Атмосфера в палате вмиг стала причудливой и напряженной.
Цзи Цзиньси наблюдала за этой сценой, прекрасно всё понимая и про себя потешаясь, а потому лишь наигранно и слабо кашлянула:
— Кхе-кхе, вы чего спорите? Всё равно кто, пусть любая сделает.
Но Чу Хуайси и Сюй Иань словно не слышали слов Цзи Цзиньси — они по-прежнему молча сверлили друг друга взглядами.
В голове Чу Хуайси одна за другой проносились картинки того, как Сюй Иань холила и лелеяла Цзи Цзиньси: как она нежно осматривала её рану, как распоряжалась насчет лёгкой еды, а теперь еще и собиралась обтирать ей тело. От этих мыслей ей всё меньше и меньше хотелось отдавать полотенце.
А Сюй Иань и сама не понимала почему: стоило ей представить, как Чу Хуайси будет обтирать тело Цзи Цзиньси, в душе поднималась странная, необъяснимая буря — настолько сильная, что ей захотелось переступить через собственную брезгливость ради этого дела.
— Полотенце, — ладонь Сюй Иань раскрылась, линии на ней были тонкими и чистыми, словно точный разрез хирургическим скальпелем.
Чу Хуайси уставилась на бледно-розовый шрамик-месяц на внутренней стороне её среднего пальца — тот самый сувенир, который остался на память после того, как в подпитии она разбила бокал с красным вином. В конце концов она разжала пальцы и протянула полотенце Сюй Иань.
— Ладно, давай ты.
Сюй Иань перехватила полотенце, и её кончики пальцев случайно коснулись прохладной кожи Чу Хуайси. Обе вздрогнули, но не произнесли ни звука.
Сюй Иань крепко сжала губы, аккуратно надела перчатки и принялась обтирать Цзи Цзиньси, движения её были скованными, но чрезвычайно бережными.
В клубах испарины запах медицинского антисептика с запястий Сюй Иань смешался с ароматом древесины хвойных пород и забрался прямо в нос Чу Хуайси, заставив ту вспомнить, с какой дрожью в этих же руках распускались пуговицы на её ципао. А сейчас эти руки блуждали по телу Цзи Цзиньси, и она горела от безумной, всепожирающей ревности.
Да она же со мной никогда так возилась!!
Почему это не я лежу здесь больная!
Чем больше Чу Хуайси думала об этом, тем сильнее злилась. Наконец она резко подалась вперед, а её горячее дыхание разогнало туман над гладью воды:
— Ваша докторская брезгливость, госпожа Сюй, когда вы протираете даже нежный пушок за ушами пациентки, просто восхищает!!
Не успела она договорить, как тут же досадливо прикусила язык.
Цзи Цзиньси не удержалась и прыснула со смеху:
— Старый Сюй, в палате прямо невыносимо разит кислым уксусом, протирай меня хорошенько, слышишь?
Сюй Иань ничего не ответила, продолжая сосредоточенно протирать Цзи Цзиньси, однако боковым зрением то и дело украдкой косилась на Чу Хуайси.
Заметив на лице Чу Хуайси выражение горькой обиды и досады, она вдруг почувствовала какое-то странное облегчение, смешанное с уколом жалости. В глубине души она невольно задалась вопросом: с чего вдруг во мне поднимаются такие странные чувства?
http://bllate.org/book/37431/4666410
Готово:
