Напротив дома Юйвэнь Хао жила латиноамериканская семья. Откуда у них бралось столько родственников и друзей, оставалось загадкой, но стоило наступить выходным, как вечеринки следовали одна за другой. В какой-то полуночи рок-музыка вновь сотрясала землю, вскоре приезжала полиция, рёв гитар и барабанов наконец стихал до комариного писка, однако вибрация продолжала накатывать волнами вплоть до самого рассвета.
Миссис Купер как-то с улыбкой заметила Юйвэнь Хао, что полицию, должно быть, вызвал мистер Уилл. Он был старшим инспектором — мол, теперь латиноамериканцы станут намного тише.
И действительно, с тех пор латиноамериканцы очень долго не устраивали вечеринок, и только тогда Юйвэнь Хао узнал, что мистер Уилл работает полицейским, да еще и в высоком чине.
В будни миссис Купер редко сплетничала о соседях, будучи немногословной и чрезвычайно тихой старушкой, но за три года совместного соседства Юйвэнь Хао составил о ней определенное представление.
Она родилась в красивой британской деревушке, а позже, выйдя замуж за мистер Купер, переехала в Торонто. Она родила сына и дочку. Мистер Купер умер рано, и миссис Купер в одиночку поднимала детей, пока те не окончили университеты и не разъехались каждый своей дорогой: сын ради карьеры отправился в Ванкувер, а дочь устроилась на работу в федеральное правительство в Оттаве, позже вышла замуж и обосновалась там.
Юйвэнь Хао никогда не видел этих брата и сестру воочию, но прекрасно знал, как они выглядят, потому что дом миссис Купер был завешан их фотографиями.
Каждый год с приближением Рождества миссис Купер садилась на самолет, чтобы навестить их: в один год — в Ванкувере, в другой — в Оттаве.
Хотя Юйвэнь Хао понимал, что расспрашивать об этом не совсем удобно, однажды он всё же не выдержал и поинтересовался, почему они не могут приехать все вместе в Торонто, чтобы навестить её.
Миссис Купер ответила, что поездки туда и обратно для двух семей обходятся слишком дорого, так что ей одной ездить гораздо выгоднее. К тому же брат с сестрой не слишком ладили между собой, и она уже устала от их бесконечных ссор.
Миссис Купер иногда расспрашивала Юйвэнь Хао о том, чем он любит заниматься. Узнав, что Юйвэнь Хао пишет детективные романы, она с восхищением назвала его маленьким детективом. Юйвэнь Хао тогда неожиданно смутился и покраснел, а позже подарил ей собственноручно нарисованную иллюстрацию — небольшой портрет самой миссис Купер. Старушка в восторге обняла Юйвэнь Хао, назвала его маленьким Ван Гогом и повесила рисунок на самом видном месте в гостиной. На картине миссис Купер выглядела одновременно добро и озорно.
Это был первый подарок, который Юйвэнь Хао преподнес миссис Купер, и в то же время последний.
Чуть больше чем за месяц до своей смерти миссис Купер с радостью сообщила Юйвэнь Хао, что у дочки родился еще один малыш и она собирается в Оттаву навестить новорожденного внука. Юйвэнь Хао спросил, в какой день она улетает, пообещав отвезти ее в аэропорт, но с условием, что на этот раз категорически не возьмет с нее чаевые.
Миссис Купер охотно согласилась и даже оставила Юйвэнь Хао ключ от заднего двора, пошутив, что летом в Торонто трава растет быстрее, чем дорожают товары.
Спустя два дня миссис Купер улетела. На прощание они обнялись и пожелали друг другу всего наилучшего.
То был последний раз, когда Юйвэнь Хао видел миссис Купер живой.
После истории с громкоговорителем брат с сестрой по соседству притихли на несколько дней, однако кое-что всё равно не давало покоя.
Не помню точно, в какой именно день это произошло — наверное, тогда, когда полиция сняла заградительную ленту у соседнего дома и позволила молодой мистер Купер сдавать или продавать его.
Среди ночи Юйвэнь Хао проснулся от кошмара. Во рту пересохло, он нащупал на прикроватной тумбочке стакан с водой — тот оказался пустым. Пришлось подниматься и идти на первый этаж, чтобы попить. Едва его палец коснулся выключателя в коридоре, как полоса света резким росчерком промелькнула перед глазами. Юйвэнь Хао инстинктивно зажмурился, а когда открыл глаза снова, ночь по-прежнему оставалась черной. Казалось, тот свет был всего лишь игрой воображения, но в следующее мгновение мимолетного помрачения по стене снова быстро полоснул луч — такой быстрый, будто сверкнула молния, но на этот раз увиденный совершенно отчетливо.
Стоила вокруг мертвая тишина, на улице не слысело ни звука машин — это никак не могли быть фары. Возможно, кто-то у себя дома включил свет? Но скорость перемещения луча и меняющееся положение совсем на это не походили.
Юйвэнь Хао не решался включить свет. Шаря руками по стене и следуя в направлении, куда исчезли те лучи, он шаг за шагом спустился по лестнице, пересек левую и правую гостиные на первом этаже и вышел к столовой, соединенной с задним двором. Тут-то он и вспомнил, что снова забыл задвинуть жалюзи на стеклянной двери. Неудивительно, что здесь не было такой непроглядной тьмы, как обычно: лунный свет проникал внутрь, и всё в саду казалось смутным и призрачным. Тот самый луч, похожий на блуждающий огонек, качнулся вновь, полоснув по стеклянной двери столовой.
Затаив дыхание, он привычным движением вытащил из заранее известного места на обеденном столе острый нож для разделки мяса. Когда живешь один, определенные меры предосторожности давно становятся привычкой.
Бесшумно пробравшись к стеклянной двери, он слегка толкнул ее — к счастью, дверь была заперта, вряд ли кто-то мог проникнуть внутрь. Выглянув во двор и понаблюдав некоторое время в тишине, он убедился, что всё вроде бы оставалось по-прежнему. Вдруг — вжух — свет вспыхнул снова, осветив подставки для цветов и растений во дворе.
У него на теле мгновенно зашевелился каждый волосок. Почти рефлекторно Юйвэнь Хао прижался боком к стене, крепко сжав в руке нож, и в голове вместе со вспышкой света промелькнула мысль: во дворе никого нет, свет падает со стороны дома соседки — миссис Купер.
К сожалению, обзор на первом этаже загораживали кирпичные заборы выше человеческого роста. Подобная конструкция канадских ограждений на первый взгляд кажется лишенной всякой приватности — соседи, стоя на втором этаже, могут заглянуть в каждый уголок чужого двора, но в то же время их высота и глухота создают пространственные ограничения.
Стоя внизу во дворе, соседей не разглядишь, а находясь наверху, не увидишь главный дом соседей. Точно так же и окно в спальне Юйвэнь Хао выходило как раз на сад миссис Купер, однако всё, что происходило в том доме, оставалось скрытым от глаз до тех пор, пока хозяева сами не открывали окна. Перелезть через забор тоже было крайне сложно — по крайней мере, Киду это так и не удалось.
Поразмыслив и поддавшись некоторой надежде, Юйвэнь Хао быстро бросился наверх. Под ногами у него мелькнуло что-то пушистое, обогнавшее его в беге — это был Кид. Юйвэнь Хао тут же споткнулся и, выругавшись, сбил со стула стул в столовой. Глухой стук в ночной тишине прозвучал особенно пугающе.
Одним духом добежав до спальни, он встал у того самого окна, перевел дыхание, раздвинул жалюзи и выглянул в сторону дома миссис Купер. В саду царила кромешная тьма — нет, кругом была сплошная чернота. Он прождал долго, до рези в глазах, но этот луч больше так и не появился.
Галлюцинация? Или... миссис Купер вернулась?
Отпустив жалюзи, Юйвэнь Хао обессиленно прислонился спиной к стене. Во рту пересохло еще сильнее, стакан с водой остался внизу. Опустив взгляд, он заметил, что всё еще сжимает в руке разделочный нож, а ладони вспотели так сильно, что рукоять стала липкой и скользкой.
http://bllate.org/book/37426/4665285
Готово:
