Следуя за его взглядом, Цяо Яньюй только тогда заметила, что Чу Хуай всё это время что-то прижимал к груди. Вытянув шею и заглянув туда, она испуганно воскликнула:
— Откуда этот щенок?
Хэ Янь, сообразив, что дело пахнет керосином, решил взять вину на себя:
— Тётя Цяо, я нашёл этого щенка в переулке. Сейчас так сильно льёт, я испугался, что с ним что-то случится, поэтому позвал Чу Хуая на помощь. Тётя Цяо, простите, это моя вина.
Чтобы ложь выглядела убедительнее, он тут же добавил:
— Моя мама не любит держать дома животных, можно мы сначала пристроим его у вас? Пожалуйста, добрая тётя Цяо!
Хэ Янь жалобно сложил руки перед грудью, изо всех сил изображая бедняжку, ведь он знал, что старшие обычно не могут отказать послушным и ласковым детям.
В обычных обстоятельствах Цяо Яньюй бы согласилась, но сейчас ситуация была совсем другой. Её голос звучал на редкость растерянно:
— Но у тёти ресторан, держать здесь животных не очень удобно, некоторые гости могут быть против.
— Тётя Цяо… — Хэ Янь хотел было сказать ещё пару приятных слов, чтобы умилостивить старшую, но Чу Хуай неожиданно перебил его.
Чу Хуай поднял голову и посмотрел прямо в глаза матери, твердо заявив:
— Щенок здесь ни при чём, Хэ Янь помогал мне, он ничего плохого не сделал. Мама, я хочу его оставить.
— Сяо Чу, — Цяо Яньюй простояла в растерянности добрую половину минуты, прежде чем сглотнуть слюну и прийти в себя. Внезапно уголки её губ дрогнули в улыбке, а глаза сощурились.
Тогда Хэ Янь никак не мог взять в толк, почему тётя Цяо переменилась в лице в одно мгновение, и лишь потом, случайно услышав её разговор с собственной мамой, узнал всю правду.
Тётя Цяо говорила, что все вокруг хвалят Чу Хуай за послушание и рассудительность, но они, родители, понимали: каким бы самостоятельным ни казался сын, он всё равно оставался всего лишь ребёнком чуть старше десяти лет. Все эти годы, чтобы не волновать их, он вообще не выдвигал никаких требований. Желание «завести щенка» было первым разом, когда Чу Хуай чётко и открыто озвучил своё сокровенное желание.
Цяо Яньюй слегка наклонилась, осторожно приподняла край одежды, которой был накрыт щенок, и с мягкой, нежной улыбкой посмотрела на сына. Ласковым голосом она произнесла:
— Ну хорошо, договорились, держать его можно только на заднем дворе. И раз уж ты его принёс, теперь сам должен о нём заботиться и нести за него ответственность. Сможешь?
— Смогу, я смогу, — почти без колебаний ответил Чу Хуай.
Он крепко прижимал к груди хрупкую крошечную жизнь, хотя сам уже промок насквозь и весь дрожал от холода.
Хэ Янь тут же вскинул руку:
— Я тоже смогу!
Цяо Яньюй протянула руку и легонько щелкнула Хэ Яня по лбу, шутливо укоряя:
— Ах ты паршивец, выгораживаешь его и при этом ещё смеешь врать тёте Цяо!
— Тётя Цяо, я виноват! В искупление вины я сам перемою всю посуду в ресторане за эти дни! — мысленно злорадствовал и строил коварные планы Хэ Янь. В ближайшие дни у него появится законный повод приходить к Чу Хуаю и навещать щенка.
Поскольку он извинился слишком быстро, Цяо Яньюй даже не успела подобрать слова, а потому лишь с облегчением усмехнулась:
— Ладно, хорош паясничать. Бегом наверх, умывайся и переодевайся, а на обратном пути захватишь кое-какие овощи для мамы.
Пройдя проверку у старших, щенок официально стал членом семьи Чу. Хэ Янь временами тоже заглядывал на задний двор и собственными глазами видел, как умирающий под проливным дождём малыш стараниями Чу Хуая превратился в ухоженного, лощёного пса.
Хотя Хэ Янь и бросился на помощь без лишних слов, поначалу он вовсе не понимал этого упрямства Чу Хуая — то ли дело было в доброте, то ли в искренней привязанности.
Пока в один прекрасный день по дороге на баскетбольную площадку он не заметил Чу Хуая: тот сидел в одиночестве на заднем дворе и читал книгу, пока щенок послушно сидел рядом.
Лучи летнего солнца пробивались сквозь листву, отбрасывая покачивающиеся на ветру кружевные тени, которые покрывали склоненную над учёбой фигуру юноши лёгким слоем золота.
Тогда Хэ Янь смутно догадался, что, должно быть, Чу Хуай ужасно одинок.
— Капитан Хэ?
— Капитан Хэ!
Услышав, как кто-то зовет его, Хэ Янь мгновенно вынырнул из воспоминаний, машинально бросил взгляд на закрепленную на плече рацию, а затем перевёл глаза на медсестру:
— Что?
Медсестра украдкой покосилась в сторону кабинетов и, понизив голос, принялась сплетничать:
— Раз вы знакомы, скажи, у Доктора Чу кто-нибудь есть?
Нет, дело принимало не тот оборот!
Заметив, что разговор сворачивает совсем не туда, куда ему хотелось бы, Хэ Янь тут же сменил тон:
— Да на самом деле он человек до ужаса упёртый, просто упёртый до мозга костей, с ним не так-то просто сойтись.
— А?
Боковым зрением заметив промелькнувшую неподалёку фигуру, медсестра испуганно втянула голову в плечи и украдкой пихнула Хэ Яня локтем, призывая оглянуться.
Озадаченный Хэ Янь повернул голову и нос к носу столкнулся с ледяным взглядом Чу Хуая.
С каких это пор Чу Хуай тут вырос? Что, даже ходит бесшумно? И никто ведь не предупредил!
Никто не мог бы описать бурю, бушевавшую в этот момент в душе Хэ Яня, поэтому ему оставалось лишь неловко помахать рукой и выдавить из себя:
— Ой, какая встреча!
Выйдя из перевязочной, Чу Хуай сразу заметил чересчур приметную форму этого типа. Он шёл сюда с мыслью уточнить, остались ли ещё пациенты на приём, и вовсе не собирался ни с кем любезничать.
Но, услышав чужие пересуды, он не удержался и, нахмурившись, бросил:
— Ты только что… сплетничал обо мне?
— Нет, я вовсе не это имел в виду, ты выслушай меня! — язык у всегда красноречивого Хэ Яня чудесным образом отнялся, и он бросился следом за Чу Хуаем, пытаясь оправдаться.
Но стоило ему встретиться взглядом с этими ясными, похожими на стеклянные шарики глазами, как все слова разом вылетали из головы.
Чу Хуай переступил порог кабинета и собрался закрыть дверь:
— Если на приём — берите талон.
— Я здоров.
— Здоров — вали отсюда.
Дверь перед носом захлопнулась с сухим щелчком, наглухо отрезая любые попытки объясниться, были ли у Хэ Яня ещё слова или нет.
— Ну просто класс. Наша и без того шаткая дружба сейчас дала окончательную трещину, — Хэ Янь в отчаянии взъерошил волосы и злобно рассмеялся над собственной глупостью.
Если в этот раз он заглянул сюда под предлогом травмы, то какую отговорку придумать для следующего визита?
Чем больше Хэ Янь думал об этом, тем сильнее раскалывалась голова. Возвращаясь в пожарную часть, он всю дорогу продолжал стучать себя кулаком по лбу.
— Ты чего вернулся? Разве не на полдня отпросился? — Су Цзэян вышел из административного отдела, зажав в зубах ручку. Появление Хэ Яня его не удивило, но кое-что озадачило: — У тебя же рука повреждена, головой-то зачем стучишь?
Он тут же добавил:
— Кстати, раз уж выдался редкий шанс отпроситься, ты хоть проверил плечо у врача?
Хэ Янь, привыкший к тому, что Су Цзэян постоянно сыплет вопросами, помассировал плечо и ответил:
— Всё по-старому, просто надо быть осторожнее. Сначала планировал заскочить домой, но туда-обратно — и уже полночь настанет, в другой раз.
[Первый и второй отряды специального назначения, в жилом комплексе Аньпин между жителями произошёл серьёзный конфликт: один человек устроил поджог и пытается сжечь себя, другой намерен выброситься из окна. Немедленно выезжайте на место для проведения спасательной операции!]
Рация и сирена пожарной части завопили одновременно. Су Цзэян бросился к гаражу, озадаченно переваривая приказ диспетчерской:
— А?
— Чего телячись, живо по машинам!
— Ой.
— Хватит ойкать, полезали!
— Ты! — Су Цзэян зыркнул на Хэ Яня, проглотил вертевшиеся на языке ругательства и решил не связываться.
Дома в старом жилом квартале деревни «городского типа» стояли так тесно, что двум пешеходам разойтись было трудно. Городские власти уже давно планировали здесь снос и реконструкцию, но пока что пожарные машины по-прежнему могли подъехать лишь к самому въезду.
— Сюда! — Хэ Янь, отлично знавший здешние переулки, толкнул дверь, выпрыгнул из машины и знаком велел остальным следовать за ним.
Ярко-оранжевые фигуры вихрем пронеслись по мрачным, обшарпанным улочкам прямиком к эпицентру беспорядков.
Издалека было видно, что дом, адрес которого значился в вызове, уже окружили местные жители: люди тыкали пальцами в окна верхних этажей и что-то взволнованно обсуждали.
— Говорят, старик Цзян облился бензином и поджёг себя. Как он там? С чего это он вдруг решил наложить на себя руки?
— С чего вдруг — да они уже сколько времени грызутся. Соседи услышали неладное, сразу бросились наверх помогать, еле пламя сбили. Говорят… человека просто до неузнаваемости обуглило. — Соседка испуганно прикрыла рот рукой и перешла на шёпот.
Остальные слушавшие её люди содрогнулись от ужаса:
— Ой, мамочки, да за этот месяц который уже раз?
— Будь у меня такой урод-сынок, я бы предпочла его не рожать.
— Ой-ой, какое горе на старости лет.
— Пропустите, пожалуйста! — громко крикнул Хэ Янь, резко выделяясь среди зевак своей униформой.
Толпа зашевелилась, расступаясь и освобождая пожарным проход, а люди продолжали вытягивать шеи, провожая их взглядом до самого подъезда.
— Капитан Хэ! — Ли Яо, пытавшийся успокоить родственников пострадавших, заметив мелькнувшую форму, тут же замахал рукой.
Этот район находился в зоне ответственности их подразделения, им то и дело доводилось пересекаться с парнями из соседней пожарной части, так что с Ли Яо они были старыми добрыми знакомыми.
Подойдя ближе, Хэ Янь спросил:
— Капитан Ли, что тут у вас?
Он окинул взглядом комнату: деревянные перегородки были густо опалены огнем, пламя явно рвалось наверх, но его вовремя залили водой, оставив на полу широкие лужи грязной, липкой жижи.
Внутри было сыро, холодно, душно и тесно, воздух совершенно не циркулировал, и до сих пор стоял тяжёлый смрад палёного мяса.
Источник этого запаха — «обугленное полено» — неподвижно лежал в самом углу, но присмотревшись, можно было заметить, что грудь его всё ещё вздымалась, а под чёрной корочкой проступало месиво из плоти и крови.
Никто не смел трогать пострадавшего до приезда полиции, которая лишь приняла первичные меры, чтобы не допустить повторных травм пожилого человека.
— Скорая передала, что они уже внизу, но машина сюда не проедет, так что потом придется побеспокоить вас, помочь вынести человека, — сначала о главном доложил Ли Яо, а затем перешёл к деталям происшествия. — Это жена Цзян Дэчжуна.
Ли Яо бросил взгляд на старика на полу и указал на плачущую рядом пожилую женщину, понизив голос, чтобы ввести Хэ Яня в курс дела:
— Отец с сыном поссорились, старик не стерпел, облился растительным маслом и пригрозил самосожжением. А сын мало того что не унимался, так ещё и довёл старика до белого каления — ну, тот сгоряча и чиркнул спичкой.
Хэ Янь нахмурился ещё сильнее, недоумевая от услышанного, и окинул взглядом комнату, но так и не нашёл того, кто, по словам диспетчера, собирался «выброситься из окна».
— Он забрался на крышу, — догадавшись, о чём тот думает, Ли Яо кивнул на потолок. — Мой напарник караулит его там.
— На крышу? — Хэ Янь запрокинул голову, изучая конструкцию старого дома.
Район Цзянсинь располагался на юге, здесь круглый год шли затяжные дожди и дули муссонне ветры, поэтому большинство жилых домов строили невысокими, с островерхими крышами.
Сейчас стояла самая жара за весь год, и крыша наверняка раскалена до состояния сковородки.
http://bllate.org/book/37425/4665177
Готово:
