Глава 5. Суеверие
Чтобы избежать инфекции, пациента с крайне тяжёлыми ожогами поместили под наблюдение в отдельную палату интенсивной терапии. Но сейчас эта дверь, обычно наглухо закрытая, на мгновение отворилась для близких, которых ждало скорое расставание.
Ду Цзюань вошла в палату в халате для посещений. Расстояние было всего в несколько шагов, но она шла так тяжело, словно каждый шаг давался ей с трудом. Всё её тело дрожало, и при каждом подъёме ноги её неизменно заносило.
Но когда она подошла к кровати, убитая многолетним горем мать вдруг изменилась в лице. С трудом растянув уголки губ в подобие улыбки, она произнесла:
— Сынок, мама пришла к тебе. Открой глаза, посмотри на маму, ну пожалуйста. Мы же договорились: как только твоему папе станет лучше, мы всей семьёй поедем путешествовать.
— Сынок, почему же ты не держишь слово?
Голос женщины постепенно срывался, нахлынувшие эмоции прорвали плотину душевных сил, и она принялась громко корить неузнаваемо изменившегося сына. Однако не успела она сказать и пары слов, как обессиленно рухнула на своего ребёнка, горько зарыдав.
— Сынок мой!
Стены реанимации были свидетелями бесчисленных прощаний, но перед лицом потока жизни они неизменно оставались бессильны.
Ду Цзюань не вынесла зрелища того, как врачи отключают аппаратуру, и под поддерживающей её рукой медсестры, оборачиваясь на каждый третий шаг, покинула палату, желая бросить на сына ещё хоть пару прощальных взглядов.
Сяо Яо молча сжала в руке флакон с физраствором и стояла у кровати. Получив от родственницы пациента подписанное согласие на отказ от дальнейшего лечения, она подвесила систему и, следуя указанию старшей медсестры, убавила скорость капельницы до минимума.
Эти два пакета с физраствором не могли спасти жизнь, но они служили последним утешением для живых.
— Динь! — лифт остановился на первом этаже и медленно раздвинул двери.
Учитывая, что Ду Цзюань в одиночку не смогла бы донести сына, Чу Хуай специально позвал двух санитаров в помощь.
— Малыш, мама забирает тебя домой, — Ду Цзюань нежно погладила забинтованное лицо сына, и её глаза наполнились безграничной материнской лаской.
Затем она повернулась к Чу Хуаю и сопровождавшим его медсёстрам, выразив всю накопившуюся в сердце благодарность в глубоком поклоне.
Водитель онлайн-такси, едва увидев, что среди пассажиров находится человек на пороге смерти, зло выругался и собрался уезжать.
Припав к автомобильному окну, Ду Цзюань, измождённая долгой дорогой, достала из кармана пачку купюр. Её дрожавшие пальцы не могли пересчитать деньги, и она просто сунула всю сумму водителю, умоляя:
— Уважаемый, умоляю вас!
Водитель зажал в руке потные бумажки, бросил взгляд на забинтованного гостя, сдвинул брови и махнул рукой.
Два санитара помогли погрузить пациента в машину: один спереди, другой сзади. Они аккуратно приняли все необходимые меры предосторожности, пристегнули ремни безопасности, не проявив ни капли небрежности.
Чу Хуай подошёл ближе, опустил стекло, оставив лишь небольшую щёлочку для стойки капельницы, встретился взглядом с Ду Цзюань, кивнул и проводил взглядом отъезжающую машину.
— Сяо Чжао, как думаешь, зачем они это делают? — негромко и с непониманием спросил коллегу санитар.
Медбрат по фамилии Чжао ответил:
— В некоторых местах есть такой обычай: человек должен вернуться к своим корням, пустить листья по ветру. Поэтому, пока трубки и капельницы на месте, считается, что человек возвращается домой живым. Вроде как суеверие.
Едва договорив, он словно бы поймал себя на мысли и смущенно добавил:
— Родные, конечно, всё понимают, но... как бы это сказать... такое всеобщее суеверие больше похоже на веру.
Машина медленно выехала на главную дорогу. Ду Цзюань, овеянная слезами, коснулась уже остывшего тела сына и укрыла его пледом, как вдруг случайно нащупала под рукой что-то странное.
Заглянув под край одеяния, она к своему удивлению увидела у самой его руки стопку новеньких банкнот — неизвестно когда и кем оставленных.
Ду Цзюань крепко сжала деньги в обеих ручках, вспомнила взгляд того врача перед отъездом, и её глаза в тот же миг наполнились слезами, которые покатились по измятому подолу одежды, словно крупицы инея.
Раннее утро тонуло в туманной дымке, как вдруг сквозь автомобильное стекло пробился слабый лучик света. Ду Цзюань обернулась: это вставало солнце нового дня.
***
— Пи-и-и!
Сирена пожарной части всегда включалась неожиданно. Стоило возникнуть необходимости, и где бы они ни находились, верные своему долгу пожарные незамедлительно мчались на вызов.
Это центр пожарно-спасательной службы. Переулок Тяньшуй, дом 93, корпус 3: одинокий пожилой человек вызвал экстренные службы и сообщил, что упал и не может подняться. Полиция уже на месте, требуется помощь пожарных со взломом двери.
Командир Хэ, есть вызов! На набережной Биньцзян со стороны Гоцзинь кто-то из доставщиков еды заметил человека, сидящего на ограждении и собирающегося прыгнуть в реку. Похоже, он перепил, совсем пьян.
Командир Хэ...
Лишь когда небо на востоке побелело, пожарная машина с уставшими до предела парнями наконец вернулась в часть.
— Тетя, а вы оставили нам поесть? — едва машина затормозила, Лэ Лан выскочил наружу, и первым делом его голос раздался из-за голодного желудка, мучившего его всю ночь.
Хэ Янь, сойдя с машины следом, безжалостно окатил его ледяным душем:
— Сначала приведите снаряжение в порядок, а потом ешьте.
Но, прободрствовав всю ночь, он и сам понимал, что к этому моменту все проголодались как волки, поэтому добавил:
— По дороге я написал вашему Су, попросил тётю оставить завтрак, а вчерашние тушёные куриные бёдрышки приберечь вам на добавку.
Среди бойцов отряда экстренного реагирования он был одним из старших, а здесь хватало совсем молодых двадцатилетних парней. Какими бы строгими ни были требования к тренировкам, о быте подопечных всё же стоило заботиться.
— Ур-р...
Этот предательский звук издал желудок самого младшего пожарного в части.
Лэ Лан смущенно погладил живот, под дружный смех старших товарищей виновато усмехнулся, ускорил работу по приведению снаряжения в порядок и первым помчался в столовую.
Он уже почти всё доел, когда заметил вошедшего в столовую Хэ Яня. Тот взял свой завтрак, сел за стол, но застыл, отрешённо уставившись в экран телефона.
Лэ Лан в упор уставился на куриную ножку в тарелке командира и с любопытством спросил:
— Командир Хэ, вы не будете?
— А? Буду, буду, — Хэ Янь не заметил его взгляда, ответил невпопад, а мыслями уже был далеко.
Сейчас было пять утра, и он понятия не имел, как обстоят дела в больнице. Как один из спасателей на той аварии, он собирался просто справить здоровье пострадавшего — это ведь не выглядит слишком навязчиво, правда?
Но пациентов так много, а вдруг они там до сих пор заняты?
Даже если всё закончилось, этот человек сейчас наверняка отдыхает.
Хэ Янь отложил телефон и покачал головой: сейчас явно не подходящее время беспокоить людей звонками.
В конце концов, Чу Хуай уже вернулся на родину, так что возможности встретиться ещё будут.
Хэ Янь только поднёс куриную ножку ко рту, как почувствовал на себе чей-то жгучий взгляд. Подняв глаза, он обнаружил, что Лэ Лан сверлит взглядом его еду. Не выдержав, он молча опустил ножку обратно на тарелку и махнул рукой, разрешая парню забрать её себе.
Когда Лэ Лан наелся, Хэ Янь с вредной улыбкой произнёс:
— В следующий раз на подъёме по лестнице с отягощением не уложишься в минуту двадцать — будешь в наказание мотать десятикилометровый кросс с грузом.
— О нет!
Лэ Лан посмотрел на командира, затем опустил взгляд на обглоданную добела косточку и подумал, что выплёвывать её обратно уже поздно. Он с надеждой покосился на замкомандира, уповая на его заступничество.
Су Цзэян заранее ожидал, что этот хитрец снова попытается выкрутиться, поэтому опередил его: взяв журнал учёта, он увлёк Хэ Яня проверять данные, не оставив Лэ Лану ни единого шанса.
Это были лишь дежурные вопросы и уточнения деталей по недавнему выезду. Закончив заполнять отчёт, Су Цзэян между делом обронил:
— Кстати, говорят, один из пострадавших в вчерашнем ДТП, доставленных в больницу, похоже, не выживет.
В северном районе вчера под утро тушили пожар и отправили двоих в больницу, вот я и услышал случайно, — вздохнул он, с тяжёлым сердцем поднимая глаза к небу.
Хэ Янь замер при этих словах, опустил голову, разблокировал экран телефона и, уставившись на закреплённый в самом верху чат, помедлив с полсекунды, нажал на него.
***
Глава 6. Тяжелый труд
В палате интенсивной терапии по-прежнему кипела работа, напоминавшая поле боя: здесь рука об руку ежедневно разворачивались отчаяние и надежда.
— Вернулся?
У Лу Миня не было ночного дежурства, поэтому он задержался ненадолго. Увидев, что Чу Хуай снова вернулся в реанимацию, он нисколько не удивился и протянул ему только что полученный отчёт.
— Газовый состав крови пациента из двадцать третьей палаты. Выглядит неплохо: дыхание, сердцебиение, уровень кислорода и мочеиспускание — всё в норме, — Лу Минь довольно приподнял брови и кивнул. Проведя на ногах всю ночь, они наконец-то дождались хороших новостей.
Хотя он и знал, что доктор Лу обладает огромным опытом, Чу Хуай всё равно лично перепроверил все показатели для собственного спокойствия и отозвался:
— Да, худшее позади.
Затем, припомнив кое-что, он добавил:
— Насколько я помню, его родственники тоже пострадали в том ДТП, они в отделении ортопедии.
Медсестра Сяо Яо тут же подняла руку:
— Полиция сообщила, что их родных уже уведомили, обещали, что они приедут к семи-восьми часам утра.
Чу Хуай устремил взгляд на монитор двадцать третьей палаты, погрузившись в какие-то раздумья.
— Держу пари, ты гадаешь, стоит ли тебе ждать до восьми, — Лу Минь хлопнул Чу Хуая по плечу. — Молодой человек, здоровье — это главный капитал революции! Ты только что вернулся и уже так усердствуешь, оставь хоть какой-то шанс выжить нам, старикам.
— Сам ты старик, — бросил на ходу Чжэн Ли, проходя мимо и пикируясь с Лу Минем. Указав на дверь ординаторской, он обратился к Чу Хуаю:
— Ночной перекус, что мы брали вчера, остался внутри. Разогрей себе на завтрак.
— Спасибо, — сухо поблагодарил Чжэн Ли Чу Хуай, кивнул Лу Миню и решительно покинул реанимацию.
Заметив, как Сяо Яо провожает взглядом удаляющуюся спину Чу Хуая, Лу Минь с заискивающей улыбкой приблизился к ней:
— А доктор Чу ведь и правда хорош собой, м?
— Очень красивый, — обернувшись на голос и заметив выражение лица Лу Миня, медсестра Сяо Яо с трудом подавила желание закатить глаза и пояснила: — Просто мне интересно: он же только сегодня вышел на работу, почему у меня такое чувство, будто здесь его все знают?
Лу Минь не терял времени даром: листая на ходу медицинские карты, связанные с нейрохирургией, он принялся болтать, словно за обычным домашним разговором:
— Ты работаешь в больнице уже два года и никогда о нём не слышала? Наш малыш Чу — это же живая реклама нашего главврача и самое заветное сокровище заведующего Шэня из ожогового отделения.
Сяо Яо озадаченно похлопала ресницами: в больнице такой бешеный ритм, да к тому же её перевели в реанимацию — откуда у неё время на сбор сплетен?
Лу Минь скривил губы, охотно просвещая юную особу насчёт местных порядков:
— Раньше он был лечащим врачом в Первой больнице, потом на пять лет уехал на стажировку за границу и вот только вернулся. Но появился-то он здесь явно раньше тебя. Теперь-то он, небось, метит как минимум в заместители заведующего.
http://bllate.org/book/37425/4665171
Готово:
