Готовый перевод Did We Kiss Today? / Сегодня сцена с поцелуем? Роман на съемочной площадке: Глава 2

В перерыве между съёмками Фан Хэ стоял в углу и изучал сценарий. Линь Мяньшэн заметил, что Фан Хэ любит колу, поэтому попросил своего временного помощника Сяо Лю принести из шатра банку ледяного напитка. Подойдя к актёру, он спросил:

— Преподаватель Фан, не желаете колы?

Фан Хэ поднял голову, перевёл взгляд на запотевшую банку в руках Линь Мяньшэна и, протянув руку, принял её:

— Спасибо.

Раздалось шипение открываемой банки. Фан Хэ запрокинул голову и сделал несколько глотков; его кадык при этом мерно двигался вверх-вниз.

Линь Мяньшэн сглотнул слюну. Он заметил, что в присутствии Фан Хэ один на один начинает нервничать гораздо сильнее, но всё же набрался смелости и спросил:

— Преподаватель Фан, я хотел бы уточнить… Режиссёр говорил мне передать «ожидание», «воодушевление», «нескрываемые чувства» — что именно это за эмоции?

Его взгляд был искренним и чистым, а лицо — по-детски свежим. Фан Хэ невольно задержал на нём взгляд. Вместо прямого ответа он спросил:

— Линь Мяньшэн, ты когда-нибудь кого-нибудь любил?

Лицо Линь Мяньшэна мгновенно залилось краской. Глядя на Фан Хэ, он замялся:

— Нет.

Фан Хэ усмехнулся, не стал допытываться и пояснил:

— Чжоу Тун сейчас влюблён в Гу Чэна, поэтому, видя его, он чувствует воодушевление и ожидание.

Линь Мяньшэн слегка нахмурился, не до конца понимая:

— Разве, когда любишь человека, не должен испытывать нервозность и стеснение?

Фан Хэ улыбнулся и спросил:

— Помнишь, какой характер у Чжоу Туна?

Линь Мяньшэн припомнил:

— Он очень простой, никогда не покидал этих мест, немного наивный и не искушённый в мирских делах? — Сказав это, он с опаской посмотрел на Фан Хэ, боясь, что ошибся.

— Всё верно, — ответил Фан Хэ.

Линь Мяньшэн с облегчением выдохнул.

Фан Хэ продолжил:

— Но ты забыл: Чжоу Тун к этому моменту уже полюбил Гу Чэна, однако сам ещё не осознал этого чувства. Поэтому в присутствии Гу Чэна он нескрываемо выплёскивает свою симпатию. Особенно такой простодушный человек, как он — он не умеет скрывать свои эмоции.

Линь Мяньшэн задумчиво кивнул, и его словно осенило:

— Вот оно что! Я понял, спасибо, преподаватель Фан!

Фан Хэ допил колу, выбросил банку в урну и, обернувшись, спросил:

— Теперь знаешь, как играть?

Линь Мяньшэн смущённо почесал затылок и неуверенно показал пальцами крошечный зазор:

— Ну, совсем чуть-чуть?

Фан Хэ тихо рассмеялся.

Сцену переснимали ещё дважды, и со второго дубля Линь Мяньшэн наконец справился. Это была его первая в жизни полноценная сцена, и, несмотря на трудности, он всё же добился успеха. Когда Фу Вэй сказал, что всё в порядке, Линь Мяньшэн пришёл в такой восторг, какого не испытывал даже при получении отличных оценок на экзаменах. Он подбежал к Фан Хэ и радостно выпалил:

— Спасибо, преподаватель Фан!

Фан Хэ лишь слегка улыбнулся, ничего не ответив.

В отличие от «блатного» Линь Мяньшэна, Фан Хэ был настоящим профессионалом.

Он пришёл в индустрию в шестнадцать лет, не имея ни актёрского образования, ни связей. Пройдя путь с самых низов, он в конце концов был замечен, получил главную роль и в одночасье стал звездой. В двадцать пять лет он взял свою первую награду как лучший актёр, а затем его карьера пошла по нарастающей: он получал награды одну за другой, начав путь легенды. В этом году Фан Хэ исполнилось всего тридцать два.

Однако Линь Мяньшэн не был фанатом и не проявлял особого интереса к Фан Хэ. Он лишь понимал, что этот человек ему не очень-то нравится — он необъяснимо напоминал ему одного преподавателя из университета, который каждый день заставлял его переписывать домашние задания и казался ещё страшнее, чем школьные учителя.

Именно поэтому Линь Мяньшэн всегда держался с Фан Хэ подчёркнуто вежливо, боясь допустить малейшую ошибку. Но реальность всегда шла вразрез с ожиданиями: Линь Мяньшэн не только постоянно ошибался, но и совершал их в огромном количестве.

Это приводило к тому, что он постоянно чувствовал, будто Фан Хэ его недолюбливает. Хотя, поставив себя на его место, Линь Мяньшэн понимал, что сам бы тоже терпеть не мог такого человека, как он. От этого ему хотелось плакать ещё сильнее — жизнь казалась просто невыносимой.

Вечером, едва приняв душ, Линь Мяньшэн, обёрнутый в полотенце лишь на бёдрах, вышел из ванной. Горячая вода распарила его кожу, лицо раскраснелось, а с волос, которые он даже не успел толком протереть, на плечи падали капли воды. Сам по себе он был худощавым, лишнего веса не имел, и весь его вид напоминал жалкого, только что выкупанного котёнка.

В этот момент в дверь постучали. Он второпях протёр волосы полотенцем и, не задумываясь, открыл дверь.

На пороге стоял Фан Хэ.

Линь Мяньшэн моргнул, остолбенев на пару секунд, а затем немедленно захлопнул дверь, оставив лишь узкую щель, из которой выглядывали его глаза.

Он был наслышан, что Фан Хэ невероятно строг к другим. Однажды, когда партнёр по сцене постоянно ошибался и тормозил съёмочный процесс, Фан Хэ посреди ночи заявился к нему в номер. На следующий день об этом гулял весь интернет.

Правда, скандал был не любовный: тот актёр, не выдержав напора, настрочил десятки постов в соцсетях, жалуясь, что Фан Хэ заставил его репетировать всю ночь напролёт, был невыносимо суров и буквально довёл его до тёмных кругов под глазами.

Тогда Линь Мяньшэн ещё учился в школе, и все девчонки в классе обсуждали это, заявляя, что если бы это были они, то не только всю ночь, но и трое суток подряд репетировали бы с Фан Хэ без малейших претензий.

Линь Мяньшэн этого не понимал и не хотел понимать — он считал этого человека по имени Фан Хэ настоящим фриком. Мало того что съёмки изматывают, так он ещё заставляет девушек работать всю ночь напролёт — это же совсем не по-джентльменски, даже чересчур.

Вспомнив о своих провалах на площадке, Линь Мяньшэн испугался: вдруг Фан Хэ пришёл репетировать с ним? Уж этого ему точно не хотелось.

Он нарочито громко зевнул, потёр глаза, изображая сонливость:

— Так поздно, преподаватель Фан, что-то случилось?

Фан Хэ сам собирался ложиться спать, когда позвонили с ресепшена и сообщили, что привезли его доставку. Имя указано не было, только номер комнаты. Поднявшись, Фан Хэ обнаружил в пакете записку со словами: «Для дорогого малыша Линь Мяньшэна». Тут-то он и понял, что заказ предназначен не ему, просто перепутали номер.

Немного поколебавшись, он всё же решил отнести пакет Линь Мяньшэну. Видя его театральную игру, Фан Хэ не стал ничего комментировать, а просто протянул пакет:

— Ты перепутал номер комнаты в заказе.

— Доставка? — удивился Линь Мяньшэн, ведь он ничего не заказывал.

Подозрительно взглянув на Фан Хэ и убедившись, что тот не шутит, он открыл дверь пошире и осторожно принял пакет. Пакет уже был открыт, внутри лежала записка. Как только Линь Мяньшэн увидел написанное, его лицо вспыхнуло, он спрятал доставку за спину и пробормотал:

— Спасибо, преподаватель Фан!

Фан Хэ почему-то тихо рассмеялся, ответил: «Не за что», — и развернулся, чтобы уйти.

Линь Мяньшэн наконец выдохнул, поспешно закрыл дверь и, посчитав этого недостаточным, запер её на все замки.

У него даже не было времени посмотреть, что там привезли, — он сразу же набрал Линь Сяосяо.

— Алло, мама! Зачем ты опять прислала мне еду? И ещё перепутала номер комнаты, доставили прямо в номер Фан Хэ!

Номер Фан Хэ был 1009, а его — 409. Линь Мяньшэн не понимал, как Линь Сяосяо могла так ошибиться — разница между числами слишком очевидна.

— А разве не десять-ноль-девять? — удивлённо протянула Линь Сяосяо.

Линь Мяньшэн опустился на кровать, обхватив голову руками, и возмущённо вскрикнул:

— Четыре-ноль-девять! Четыре-ноль-девять! Откуда ты взяла номер десять-ноль-девять? Где твоя голова?

Линь Сяосяо была известна в шоу-бизнесе как глуповатая красавица. За двадцать лет карьеры у неё не было ни одной значимой роли, и её называли «красивой вазой». Однако самой Линь Сяосяо это прозвище очень нравилось: она считала, что это признание её внешности, и её муж, господин Хэ Минюй, был с ней солидарен.

Получив взбучку от сына, Линь Сяосяо не разозлилась, а весело рассмеялась:

— Ладно-ладно, мама поняла. Просто я переживала, что ты проголодаешься. Ешь быстрее, пока горячее, только не дай этому старику Фу Вэю узнать!

Линь Мяньшэн только сейчас вспомнил, что именно ему прислала мама. Увидев свою любимую лапшу с томатами и говядиной, он сразу оттаял, а от одного аромата у него потекли слюнки.

Фу Вэй был невероятно требователен: ещё до начала съёмок он заставил Линь Мяньшэна сесть на диету, а потом и вовсе урезал рацион, запрещая много есть. Прошло всего три дня, а Линь Мяньшэн, и без того худой, сбросил ещё два с половиной килограмма. Увидев вкусную еду, он не смог удержаться.

— Спасибо, мамочка! — перед тем как повесить трубку, он не забыл послать воздушный поцелуй.

После ужина было уже почти одиннадцать, но сон как рукой сняло. Мысль о завтрашней совместной сцене с Фан Хэ вызывала головную боль. На самом деле, он был уверен, что, не будь его партнёром Фан Хэ, он бы справился гораздо лучше.

Повалявшись на диване с телефоном, он почувствовал беспокойство. Вспомнив бесстрастное лицо Фан Хэ, он тяжело вздохнул и, смирившись с судьбой, достал сценарий.

Фильм был адаптацией романа на тему однополой любви. Сценаристом выступил известный в индустрии продюсер, близкий друг режиссёра Фу Вэя. По сравнению с затянутой и мелодраматичной историей оригинала, в фильме основной акцент был сделан на пути главного героя — Гу Чэна.

Фильм назывался «Года», что соответствовало взрослению главного героя от юности до старости. В оригинале была фраза: «Из года в год, из века в век, Гу Чэн так никого больше и не полюбил так, как Чжоу Туна». Линь Мяньшэн подумал, что, возможно, именно поэтому фильм так и назвали.

Но, глядя в сценарии на предстоящие интимные сцены, он покрылся мурашками от одной лишь мысли и в мучении закрыл лицо руками.

Дело было вовсе не в неприязни к Фан Хэ, просто с детства он страдал от лёгкой брезгливости, причём проявлялась она исключительно по отношению к людям.

В школе у него не было соседа по парте, он всегда сидел в углу, стараясь избегать любого физического контакта. К спортивным играм вроде футбола или баскетбола, где неизбежны столкновения, он и вовсе не прикасался. С возрастом брезгливость не только не прошла, но стала ещё сильнее — даже после простого рукопожатия ему хотелось мыть руки десяток раз подряд.

http://bllate.org/book/37414/4663414