Готовый перевод Quick Transmigration: The Sick Beauty Becomes the Mad Villain's White Moonlight / Быстрый старт: Болезненный красавец и его безумный злодей: Глава 11

— Отец, убавь тон, — поморщился Янь Тин. — Это же дом Вашего Величества до его восшествия на престол. Раз он позволил мне жить здесь, разве это не проявление особой милости?

Кто бы мог подумать, что, дослушав до конца, тот внезапно прослезится и в сердцах принялся хлопать себя по коленям:

— Только посмотри, до чего он тебя довел, ты даже научился находить радость в горестях. Наверное, тебе пришлось вынести немало обид во дворце!

— …

Янь Тин почувствовал себя так, словно мечет бисер перед свиньями.

У него пропало всякое желание оправдываться, и он задал встречный вопрос:

— Отец, а что такого ужасного совершило Ваше Величество, что ты невзлюбил его с самого начала и до конца?

Это попало прямо в яблочко. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, Янь Юаньчэн понизил голос, и лицо его стало исключительно мрачным:

— Я собственными глазами видел, как он столкнул евнуха в колодец.

— И только-то?

Янь Тин не придал этому значения. На счету Пэй Сюньчжи людей погибло — если не тысяча, то никак не меньше восьми сотен, так что тот евнух, пожалуй, даже в счет не шел.

— Ты ничего не знаешь! В тот год Пэй Сюньчжи было всего семь лет! В возрасте, когда положено быть наивным и невинным, он уже проявил свою злобную сущность — действовал жестоко и безжалостно!

Говоря об этом, Янь Юаньчэн так сильно дрожал от страха, словно вновь переживал всё наяву:

— Евнух ухватился за край сруба и, заливаясь слезами, умолял Пэй Сюньчжи пощадить его. Я тоже пытался его отговорить, но тот остался глух к моим словам. Он даже начал по одному отгибать пальцы евнуха, холодным взглядом наблюдая, как тот падает вниз!

При этих словах у Янь Юаньчэна заскрежетали зубы:

— Столкнув человека, он с улыбкой пригрозил мне, чтобы я держал язык за зубами и не смел доносить первому императору, иначе он вытащит наружу историю о том, как я украл снежный женьшень. С той минуты я понял, что этот ребенок — добра не жди.

Янь Тин опустил взгляд:

— Так вот почему, когда он заболел, вы назвали его зловещим и подговорили старшего принца столкнуть его со скалы?

— Признаю, когда я бранил его, мной двигали и личные мотивы. Но заставить старшего принца сбросить его со скалы — это было сделано исключительно ради его спасения, — заявил Янь Юаньчэн. — Старший принц обычно прикидывался благопристойным человеком, не способным и мухи обидеть, но в тот день он вдруг вздумал погубить родного брата, и все стрелы в его колчане были измазаны ядом хединхун. Стоило Пэй Сюньчжи получить ранение, как он неминуемо погиб бы. Единственный шанс выжить был у него только в том случае, если он, оставшись в живых, сорвется в пропасть.

События доказали правильность его выбора: Пэй Сюньчжи выжил.

Не успел Янь Тин раскрыть рот, как из-за двери донесся насмешливый голос:

— Судя по этим словам, чтобы дожить до сегодняшнего дня в целости и сохранности, мне нужно еще и поблагодарить господина Яня?

В одно мгновение у Янь Юаньчэна дыбом встали все волосы на теле. Его движения замедлились в бесчисленное количество раз, и он стал медленно-медленно поворачивать голову, отчетливо слыша, как в суставах раздается жуткий хруст.

С замиранием сердца он увидел, как Пэй Сюньчжи шагает против света. Темные одежды императора давили с прежней мрачностью, еще сильнее подчеркивая его призрачный, безжалостный и холодный облик.

— …Ваше Величество. — В нем не осталось и следа прежней заносчивости, с которой он только что бранился. Колени Янь Юаньчэна подкосились, и он рухнул ниц, отвесив глубокий земной поклон: — Приветствую Ваше Величество.

Пэй Сюньчжи направился к нему.

Тот дрожал всем телом, чувствуя, как в затылке веет холодом и становится трудно дышать.

Однако Пэй Сюньчжи, казалось, вовсе не собирался обращать на него внимания. Миновав его без единого слова, он протянул руку и коснулся лба Янь Тина:

— Больше не горит.

— Мм-м, — Янь Тин послушно потерся щекой о его ладонь, также полностью игнорируя Янь Юаньчэна, словно пустое место. — Лекарство, которое Ваше Величество дал мне лично, просто чудодейственно. Выпил — и любая болезнь как рукой сняло.

Хотя он и говорил так, в его голосе звучал сильный носовой оттенок, по которому было ясно, что простуда прошла еще не до конца.

Вот же мучение.

Пэй Сюньчжи достал какую-то безделушку и положил ее на подушку:

— Держи, поиграй.

Это был ажурный шарик для благовоний. Снаружи его золотой корпус образовывал сферу, внутри находился плотный шарик, спрессованный из лекарственного порошка, а снизу свисали длинные кисти.

С виду это напоминало игрушку для кота.

Но Янь Тин все же с радостью принял подарок и, зажав его в руке, слегка покачал.

Только тогда Пэй Сюньчжи, кажется, вспомнил о стоявшем на коленях Янь Юаньчэне и милостиво чуть приподнял руку:

— Встаньте, господин Янь.

Янь Юаньчэн не смел шевельнуться, смертельно боясь, что следующей фразой станет «Господин Янь, извольте умереть».

— Ценный подданный Янь? — с фальшивой улыбкой произнес Пэй Сюньчжи. — Ждете, пока я сам вас подниму?

Янь Юаньчэн и помыслить не смел о том, чтобы император помогал ему подниматься, и тут же вскочил, помогая себе и руками, и ногами.

Втянув голову и вжав шею в плечи, он являл собой жалкое зрелище. И хотя природа наградила его столь суровым и красивым лицом, его осадка была до того убогой, что весь его облик выдавал в нем трусливого, бесхребетного человека.

Пэй Сюньчжи поднялся на ноги и, пользуясь тем, что был выше Янь Юаньчэна, свысока посмотрел на него:

— Раз господин Янь сам прояснил вопрос о том, почему он подговорил старшего брата столкнуть меня со скалы, то сегодня я открою вам причину, по которой тогда столкнул в колодец того евнуха.

Лоб Янь Юаньчэна покрылся холодным потом.

Выходит, Пэй Сюньчжи расслышал все его слова, а значит, наверняка слышал и то, как он называл его бессовестным.

Того и гляди, после всех объяснений ему снесут голову.

На фоне жалобного выражения лица Янь Юаньчэна Пэй Сюньчжи холодно произнес:

— Тот евнух по наущению второй старшей сестры издевался надо мной: заставлял пролезать сквозь собачий лаз, лаять по-собачьи и есть собачий корм. Тогда я соврал ему, будто в колодец спрятаны сокровища, и привел его к самому краю.

Уголки губ Пэй Сюньчжи тронула легкая усмешка:

— Он умолял о пощаде вовсе не потому, что раскаялся, а потому, что понял: смерть близка, и ему было страшно. Если бы я пощадил его, он бы меня не пощадил.

Недоразумение было исчерпано.

Янь Юаньчэн приоткрыл рот, но не смог вымолвить ни слова.

Оскорбление членов императорской семьи — тягчайшее преступление. И речь не о том, что Пэй Сюньчжи всего лишь столкнул евнуха в колодец — даже если бы он порубил его на фарш, налепил пирожков и скормил собакам, это сочли бы вполне разумным.

Чувство вины и долга давило на Янь Юаньчэна так сильно, что ему не хватало воздуха. Его предвзятость и неприязнь в конце концов обернулись лишь глупым недоразумением.

Он вспомнил, как много лет назад бросил столь жестокие слова восьмилетнему Пэй Сюньчжи, и сердце его пронзила острая боль.

Какой же он мерзавец.

Янь Юаньчэн тяжело вздохнул, его губы беззвучно шевелились, но он не знал, что именно сказать, чтобы искупить содеянное.

Однако Пэй Сюньчжи вовсе не собирался выслушивать его раскаяние и легкомысленно взмахнул рукой, выпроваживая гостя:

— Увиделись, так увидились, недоразумения разъяснили. Господин Янь, можете возвращаться домой.

Янь Тин согласно кивнул, искренне надеясь, что Янь Юаньчэн проживет долгую жизнь и не станет нарываться на неприятности. Пусть с этих пор птица летит ввысь, а рыба плывет куда глаза глядят, лишь бы он больше никогда не показывался во дворце.

Но, глядя на его выражение лица, устроенный совсем не так, как у обычных людей, мозг Янь Юаньчэна вновь выдал дикий полет фантазии. Он совершенно не умел держать язык за зубами:

— Ваше Величество, вы что, снова начнете измываться над моим сыном?

Если самоубийство можно назвать талантом, то Янь Юаньчэн был уникумом, не имевшим себе равных.

— Измываться? — Пэй Сюньчжи повторил это слово, в упор глядя на него. — Пусть господин Янь объяснит поподробнее, как именно я измываюсь над его сыном?

У Янь Тин разом прошли и головная боль, и боль в пояснице, и даже дыхание выровнялось. Он попытался приподняться, чтобы всё объяснить.

Пэй Сюньчжи зажал ему рот рукой:

— Не говори ничего, я хочу послушать твоего отца.

Янь Юаньчэн, как и ожидалось, оправдал все худшие ожидания.

Пусть на поприще чиновничьей службы он не достиг никаких высот, зато в искусстве нести всякую чушь ему не было равных на всем белом свете.

— Ребенка, которого я вырастил своими руками, я знаю лучше всех. Стоило ему хоть капельку обидеться, как он тут же поднимал рев и устраивал бурю. Но сейчас, когда он заболел до такой степени, он лишь забился под одеяло и не смеет пикнуть о том, как ему плохо! Если это не издевательство, то что тогда?!

Пэй Сюньчжи приподнял бровь.

А Янь Тин наконец освободился от его руки и, указывая пальцем на выход, выпалил:

— Отец, если тебе абсолютно нечем заняться, можешь пойти лепить куличики из грязи вместе с Лолуо!

Больше не говоря ни слова и лишь бросив косой взгляд на выражение лица Пэй Сюньчжи, Янь Юаньчэн в спешке удалился.

Наконец-то проводив этого важного гостя, Янь Тин дернул Пэй Сюньчжи за рукав и, заметив, что тот по-прежнему смотрит на дверь, осторожно поинтересовался:

— Ваше Величество ведь не всерьез рассердился?

Услышав это, Пэй Сюньчжи отвел взгляд, ущипнул Янь Тина за щеку, и по его голосу было невозможно понять, зол он или нет:

— С чего бы мне сердиться.

Но следом последовала фраза:

— Тайный страж, доставлявший весточки, докладывал, что он еле концы с концами сводит: в доме не осталось слуг, и даже стирку с готовкой ему приходится брать на себя. Сперва я думал пожаловать ему кое-какие награды, но теперь вижу, что он вполне способен прокормить себя своим «умным» черепом, так что мне незачем о нем беспокоиться.

Как ни посмотри, а слово «умным» здесь требовалось взять в самые жирные кавычки.

Все-таки он злился.

Но на самом деле не было никакой нужды что-либо дарить: пока Янь Тин оставался наложником императора, все чиновники, замышлявшие недоброе, сами наперебой бросились бы угождать Янь Юаньчэну.

Янь Тин тихонько кашлянул, а затем серьезно произнес:

— Моему отцу всего чуть за сорок, он в самом расцвете сил, и умрет ли он от голода или замерзнет на улице — с Вашим Величеством это никак не связано. Ради меня не сердитесь на него, хорошо?

Пэй Сюньчжи сохранял бесстрастное лицо:

— Кто сказал, что я сержусь? Я прекрасно себя чувствую.

…Оказывается, грозный тиран, от одного имени которого у постоуронних кровь стынет в жилах, тоже умеет дуться по пустякам.

— И правда не сердитесь? — Янь Тин склонил голову набок. — Тогда почему Ваше Величество не улыбнется?

Взгляд Пэй Сюньчжи чуть смягчился:

— У меня от природы нет склонности к улыбкам.

— Зато у меня от природы есть склонность хныкать, — Янь Тин скривил губы и, приговаривая это, принялся тереть глаза ладонью.

Подумав, что тот и впрямь заплакал, Пэй Сюньчжи наклонился, но Янь Тин убрал руку — на него глядело лицо, сияющее улыбкой от ушей до ушей.

Обняв Пэй Сюньчжи за шею, он чмокнул его в щеку и спросил:

— Ваше Величество теперь хоть капельку повеселел?

Подобных нежных ласок было явно недостаточно.

Впрочем, помня о том, что Янь Тин все еще болен, П лишь слегка притянул его к себе и поцеловал, а затем подушечками пальцев принялся поглаживать его влажные от слюны, мягкие губы:

— Ты уже второй раз совершаешь преступление против императора. Дай-ка подумать, как тебя наказать.

Хоть он и говорил так, на его лице уже не было прежнего напряжения, а уголки губ чуть приподнялись, доказывая, что способ Янь Тина уламывать его вполне сработал.

Янь Тин с улыбкой спросил:

— Раз Ваше Величество сидит так близко, неужто не боится подхватить от меня простуду?

Пэй Сюньчжи поправил растрепавшиеся со сна волосы:

— Жизнь у меня крепкая. С детства переболел с десяток раз и каждый раз выкарабкивался, так стоит ли бояться какой-то простуды?

http://bllate.org/book/37397/4661283