Выбранная им кость была толщиной с предплечье, а длина фаланги пальца составляла примерно один дюйм. Было очевидно, что это сделано специально, чтобы усложнить задачу.
Гэн Яо уставился на него молча, лишь кончик ножа касался лезвия, излучая легкую воинственность.
Этот избалованный молодой господин сегодня явился намеренно, чтобы затеять скандал, и, сплюнув в сторону, выкрикнул:
— Ты всего лишь мясник, и серебра, что ты зарабатываешь за день, не хватит даже на три приема пищи младшего брата Яня. И с такой-то нищенской физиономией ты смеешь заглядываться на младшего брата Яня? Откуда у тебя только наглости хватило?
— Тебе бы радоваться, что ты обручен с младшим братом Яня, так нет же, ты довел его до того, что он бросился в реку! Ты, ты, ты просто бессовестен до предела!
Янь Яо еще рано утром получил приглашение от Цзи Чжаоняня посетить павильон Сокровищ. Желая посмотреть, какие еще штуки тот намерен выкинуть, Янь Яо вышел из дома и отправился на встречу.
Сейчас, сидя в карете Цзи Чжаоняня и приоткрыв оконную занавеску, он видел лавку мясника Гэн Яо. Янь Яо вдруг почувствовал легкое раздражение и сердился на выходки Цзи Чжаоняня.
— Чего ты опять добиваешься?
Цзи Чжаонянь хотел унизить Янь Яо, поэтому сегодня специально взял самую большую карету из своего поместья. В нее были впряжены две лошади, и в ней с избытком хватило бы места для четырех человек, так что он заодно позвал еще двух гэров.
Оконная занавеска была приподнята, а тонкая сетчатая шторка скрывала происходящее снаружи, позволяя, однако, отчетливо слышать все голоса.
— Я знал, что сегодня будет забавно, и позвал тебя послушать вместе. Младший брат Янь... звучит ведь так нежно, — Цзи Чжаонянь на дух не переносил манеры Янь Яо, похожие на повадки искусительной лисицы. — Боюсь, твой будущий муж уже заклеймил тебя как распутную девку.
В груди Янь Яо слегка защемило.
Если он сейчас выйдет наружу, это лишь добавит людям повода для насмешек, поэтому он мог только надеяться, что этот Лю Юйчэн не станет болтать лишнего.
Во-первых, у него действительно была помолвка с Гэн Яо, а во-вторых, в глубине души он почему-то не хотел, чтобы Гэн Яо считал его легкомысленным.
Почему? Янь Яо думал: возможно, всё дело было в тех цветах гортензии, которые Гэн Яо подарил ему в тот день, сказав: «Не стоит причинять себе боль».
— Тьфу! Жаба возжелала отведать лебединого мяса! Счастья своего не понимаешь, грешник проклятый!
— Ненавижу! Почему небеса так несправедживы к младшему брату Яня? Я бы отдал тысячу лянов золота лишь за его улыбку, а он по воле случая оказался связан с тобой узами помолвки! И ты, ты — такое грязное создание!
Гэн Яо мысленно вздохнул: «...У этого сбежавшего из дурки дурака явно не все дома».
Он уже собирался возразить пару слов, но избалованный мажор Лю Юйчэн распалялся всё больше, чуть ли не гневно обвиняя слепые небеса, а остальные сопровождающие дружно поддакивали со всех сторон.
— Придется доплатить.
Лю Юйчэн, который уже был готов наброситься с мечом на небеса, остолбенел:
— Чего?
Гэн Яо поднес к нему ту самую крупную кость, на которую только что указал:
— Могу нарубить так, как ты говоришь, но придется доплатить.
Гладкая и чистая толстая кость была куда тверже деревянной палки, ее можно было расколоть одним сильным ударом, но если требовалось порубить ее на кусочки в один дюйм длиной — тут одной дурной силой было не обойтись.
Лю Юйчэн и остальные громко заржали, тыча пальцами в Гэн Яо, словно глядя на какого-то глупца, не знающего толку в жизни.
Один из них выдал:
— Ха-ха! Если ты и вправду сумеешь порубить всё ровно по дюйму, без единого отклонения, мы отсыпем тебе сто лянов серебра и десять золотых!
Грех отказываться от денег, которые сами плывут в руки. Гэн Яо пристально посмотрел на говорившего:
— Ты уверен? Сто лянов серебра и десять золотых? Это сто лянов серебра вдобавок к десяти золотым? Или либо сто лянов серебра, либо десять золотых?
Люди суетятся ради денег, из-за денег мужья и жены идут друг против друга, а отцы становятся врагами сыновей. Молодые господа из богатых семей, привыкшие сорить деньгами, заметив, как Гэн Яо неприкрыто жаден до наживы, не смогли удержаться от презрительных взглядов.
Лю Юйчэн принял напыщенный вид:
— Если ты справишься, то почему бы и не дать сто лянов серебра да десять золотых? А если не сможешь, расторгнешь помолвку с позором! Что скажешь?
У Цзи Чжаоняня всё еще проступал ребяческий нрав. Янь Яо был человеком, который ему не нравился, поэтому он прильнул к окну кареты, выглядывая наружу и не переставая отпускать злорадные шуточки.
Янь Яо сейчас был вовсе не настроен вести словесные перепалки.
Слова Лю Юйчэна долетались до него сквозь толпу зевак. Янь Яо опустил глаза, чувствуя внезапное бессилие.
Упустить столь прекрасную возможность тот человек, что дни и ночи напролет мечтал о расторжении помолвки, наверняка не захотел бы.
Скандал затеяли Лю Юйчэн и его компания, а зевак на улице собралось немало. Обладает ли он искусством рубить кости на дюймовые куски или нет — стоило хоть капельку сплоховать, и этой помолвке конец.
Гэн Яо в данной ситуации был невиновен, и даже предстань он перед господином Янем, тот лишь вздохнул бы, списав всё на юношеский задор.
Янь Яо — гэр, а потому с самого рождения было предопределено, что всю свою жизнь он проживет подобно повители, нуждаясь в опоре на мужа.
Хотя в душе бунтовало несогласие, поделать он ничего не мог.
При мысли о расторжении помолвки на сердце вдруг стало так пусто, а будущее устилалось десятимильным густым туманом — он не знал, куда податься, чтобы обрести хоть немного покоя.
Толпа зевак, понятия не имевших о реальных ценах на мясо, окружила прилавок, так что крестьянам, желавшим купить мяса, было не протиснуться. Похоже, сегодня товар так и останется нераспроданным.
Гэн Яо, только что сжимавший нож в надежде заработать те сто лянов, теперь швырнул его прямо на стол — острие глубоко вонзилось в дерево.
Увидев это, Лю Юйчэн рассмеялся:
— Ха-ха! Что, испугался и решил отступить? Даже нож в руке удержать не можешь!
— И то верно: эта помолвка для вас — словно предки из могилы дыма испустили, вы скорее говно сожрете, чем добровольно от нее откажетесь!
— Мои сто лянов серебра и десять золотых ждут дома, я могу взять их в любой момент! Давай, руби кость!
Мать Гэн и Хуэйнян как раз шили одежду в комнате, но, услышав наконец какой-то шум, поспешно выбежали наружу, прижимая к груди Хоу-гэра.
— Словно свежий цветок в навозную кучу воткнули! Да ты и сам-то не достоин взять в мужья младшего брата Яня, пошел бы сперва пописал в лужу и посмотрел на свое отражение!
Те щеголяли в шелках и атласе, в то время как ее сын был одет в грубые одежды, принимая на себя потоки открытых насмешек. Мать Гэн затряслась всем телом, и ее глаза внезапно покраснели.
В ее сердце впервые шевельнулась мысль: а может, ну ее, эту помолвку? Пусть ее сын совершил тысячу или даже десять тысяч ошибок, в глазах матери он всегда оставался самым лучшим.
Совершил ошибку — должен понести наказание, но эту помолвку они не выпрашивали бесстыдным образом, ее сын ни в чем не виноват.
Мать Гэн уже собиралась подойти и разобраться, как Гэн Яо резко схватил ее за руку и тихо произнес:
— Мама, я сам разберусь.
Затем он повернулся к толпе у прилавка:
— Нарубить кости по дюйму для меня не сложно. Сто лянов серебра и десять золотых — для меня сумма тоже немалая, и предложи ты любую другую ставку, я бы непременно побился с тобой об заклад.
— Но молодой господин Янь тут ни при чем. Ни для меня, ни для тебя он не какая-то ставка в игре. Молодой господин Янь — временно мой жених, а кроме того, он, должно быть, тот, кем ты восхищаешься. К нему следует проявлять хотя бы элементарное уважение, как же можно превращать его в предмет для пари?
Янь Яо — живой человек, а не вещица с игорного стола.
Гэн Яо хотел расторгнуть помолвку, но не собирался добиваться этого подобными методами.
Если бы они сейчас заключили пари, для Янь Яо это обернулось бы невыразимым унижением.
Вокруг на мгновение воцарилась тишина. Лю Юйчэн беззвучно приоткрыл рот, его лицо на миг напряглось и потемнело; он хотел было заявить, что вовсе не собирался превращать Янь Яо в предмет пари, но этот мясник оказался до того изворотлив, что он никак не мог подобрать подходящих слов для оправдания.
Янь Яо, уже потерявший было всякий интерес, вдруг почувствовал, будто легкий молоточек ударил его прямо в сердце. Сквозь частокол чужих голов его взгляд упал на эту короткую стрижку.
Гэн Яо был выше Лю Юйчэна больше чем на голову, так что разглядеть его поверх толпы труда не составляло.
Цзи Чжаонянь поджал губы, явно оставшись недоволен:
— Надо же, не ожидал, что этот мясник умеет плести такие сладкие речи! Нарубить кости по дюйму — кто на такое способен? А раз не можешь и признавать поражение не хочется, начинает нести трогательную чушь — ну просто изворотливый лжец!
— Ты любишь молодого господина Яня? — невозмутимо спросил Гэн Яо.
Лицо Лю Юйчэна то зеленело, то краснело, и он, упорствуя как ребенок, отказавшийся признавать поражение, выпалил:
— Какое твое дело?!
Гэн Яо не удержался от легкой усмешки:
— Не мое дело? Тогда зачем ты приперся сюда ко мне цепляться?
Он уже хотел добавить, что Янь Яо вообще-то пока еще его невеста — точнее, жених, — но, вспомнив о репутации Янь Яо и предстоящем расторжении помолвки, вовремя проглотил эти слова.
Лю Юйчэн казался человеком простоватым. Гэн Яо окинул его взглядом и поинтересовался:
— А что именно тебе в нем нравится?
На лице Лю Юйчэна отразилось крайнее изумление:
— Как ты можешь задавать такие вопросы?! Младший брат Янь обладает несравненной красотой и выдающимися талантами, кто из видевших его не полюбит его?
Главы
Гэн Яо отвел оценивающий взгляд:
— Семья Янь оказала мне услугу, и как бы ни сложились наши отношения с молодым господином Янем, я желаю ему найти достойную пару. А ты, по моему разумению, в их число явно не входишь.
— Ты! На каком основании ты это говоришь? У моего дома бесчисленные угодья и лавки, а зять и вовсе чиновник в Государственной столице! Если уж я не гожусь в пару младшему брату Яню, то ты, простой мясник, разве не должен со стыда сгореть?! — рассвирепел Лю Юйчэн.
Гэн Яо ответил:
— Как ты сам и сказал, молодой господин Янь обладает незаурядной внешностью. Любой человек, мужчина или женщина, столкнувшись с красивым лицом или вещью, обязательно остановится взглянуть пару раз. Те, у кого помыслы чисты, смотрят с сияющими глазами, а те, у кого в мыслях грязь — завидуют и чернят за глаза.
Янь Яо с детства отличался острым умом, и стоило Гэн Яо произнести эти слова, как он мгновенно уловил его мысль. Кончики его пальцев слегка задрожали, а в глазах защипало от набежавших слез.
А Гэн Яо продолжал тем временем:
— Всё это в общем-то естественно. Но такие люди, как молодой господин Лю, которые на самом деле зарится на чужую красоту, прикрываются фальшивой любовью и творят дела, разрушающие чужую репутацию...
— Если это и есть твоя любовь, то молодому господину Яню можно лишь посочувствовать — выпало же ему такое несчастье.
Лю Юйчэн взбесился:
— С какой стати ты такое говоришь?! Я к младшему брату Яню со всей искренностью!
Гэн Яо возразил:
— Сейчас я его жених, а ты приходишь ко мне устраивать провокации и направо-налево зовешь его младшим братом Яня. Ты подумал о том, что скажут другие люди? Подумал ли, как отнесся бы к нему я, будь у меня мелочный характер, и как холодно и пренебрежительно мог бы обращаться с ним в будущем, переступи он порог моего дома?
— Весь твой сегодняшний визит — не более чем способ выпустить пар. Я только что спросил, что тебе в нем нравится, и ты ответил: несравненная красота и выдающиеся таланты.
— Но люди неизбежно стареют, любая, даже самая прекрасная внешность увядает. И что же, если однажды он утратит красоту и позабудет свои таланты, ты разлюбишь его?
— Когда его волосы поседеют, выпадут зубы и лицо покроется морщинами, будешь ли ты по-прежнему обожать его?
— Ты... заришься на внешность, эгоистичен и слеп к чувствам других — разве я не прав, говоря, что ты виноват?
В толпе стоял пожилой мужчина почтенного возраста, с совершенно седыми волосами и сетью морщин на лице, но в глазах его светилась ребячливая улыбка. Рядом с ним находился другой такой же седой старик.
Этот пожилой господин держал за рукав своего спутника и с восторгом наблюдал за представлением.
Гэн Яо посмотрел на него, и остальные тоже перевели взгляд.
Мужчина, у которого выпала большая часть зубов и речь стала невнятной, смущенно пробормотал:
— Дедушка, почему это они все на меня смотрят?
Окружающие изумленно переглянулись: казалось бы, одногодки, почему же он зовет его дедушкой?
Старик прикрыл своего спутника и добродушно рассмеялся:
— Не обращайте внимания, мой супруг уже в годах, память стала плохой — он всё воображает, будто ему снова восемь лет.
Последний вопрос Гэн Яо уже не задал, но все и так прекрасно поняли, о чем он хотел спросить.
Если бы молодой господин Янь состарился вот до такого состояния, продолжал бы ты его любить?
http://bllate.org/book/37390/4660229
Готово:
