Восточный университет уделяет особое внимание всестороннему развитию студентов, поэтому участие в кружках, студсовете или волонтерских проектах является обязательным условием для получения зачетных баллов.
В выходной вечер все соседи по общежитию были заняты «погоней» за кредитами, и только Фан Юаньмо остался в комнате.
Он спрятался за светонепроницаемой шторой, направив свет лампы на свое запястье.
Когда Тань Юэ кусал его, он не проявил мягкости, хотя в последний момент заметно ослабил хватку, стараясь даже не задеть артерию. В итоге остался лишь легкий отек и пара ссадин.
В тот миг, когда он разомкнул челюсти, кончик его языка прошелся по коже — видимо, чтобы проверить, не пошла ли кровь, и даже заботливо слизал слюну.
Фан Юаньмо закутался в одеяло.
Раз уж осмелился укусить, так кусай по-настоящему. К чему этот маскарад с добрым и заботливым парнем? Явный трус.
На припухшем запястье четко отпечатался ровный овальный след от зубов.
Фан Юаньмо пригляделся: след от верхнего клыка был самым глубоким, с необычной формой — идеальный ромб, только один такой.
Он достал свой любимый пленочный фотоаппарат, Leica M6, — сокровище, доставшееся ему от отца.
В эпоху цифровых камер пленка постепенно уходила в прошлое, но та текстура и атмосфера, которые дарит аналоговая съемка, — это искусство, которое никогда не заменить цифровыми снимками.
Фан Юаньмо выверил ракурс и нажал на спуск, запечатлев след от укуса на пленке.
Следующие несколько дней Фан Юаньмо по обыкновению кормил кошек и выгуливал собак, однако из соседней аудитории больше не доносилось ни звука — Тань Юэ словно испарился.
В тот же день в полдень в группе Фотографического союза появилось сообщение.
Председатель Сунь Мяо: @Всем участникам, всем первокурсникам и второкурсникам, сегодня в 18:10 в аудитории номер один Фотосоюза состоится собрание, подтвердите прочтение.
Фотосоюз — это Фотографический союз Восточного университета, по своей структуре он стоит выше обычных кружков и приравнен к студенческому совету.
Членских взносов в союзе нет, студенты вступают добровольно, но все учащиеся с факультета фотографии зачисляются по умолчанию, чтобы вести съемку на всех университетских мероприятиях.
Повестка собрания была посвящена предстоящему на следующей неделе баскетбольному турниру, который проходит в масштабах всего университета и разделен по факультетам.
По традиции, все первокурсники и второкурсники Фотосоюза должны были осуществлять съемку матчей, начиная с группового этапа и заканчивая финалом.
В Восточном университете 32 факультета, а первокурсников и второкурсников в Фотосоюзе — 131 человек. Факультеты для съемки распределялись случайно, и председатель уже выложил список в группу.
Фан Юаньмо распределили на факультет информатики. Кроме него, там было еще трое участников: второкурсница, его сосед по комнате Тань Юэ и сам председатель Сунь Мяо.
Фан Юаньмо облегченно вздохнул: хорошо, что хоть кто-то знакомый есть.
За два месяца учебы он нечасто общался с Тань Юэ, но тот казался вполне сносным человеком.
К концу собрания Сунь Мяо обвел аудиторию взглядом:
— Фан Юаньмо здесь?
Все обернулись, и тысячи глаз уставились на него. Каждый взгляд словно впивался, как гвоздь: в зрачки, в грудь, даже под ногти.
Фан Юаньмо плотнее застегнул рукава, натянул кепку пониже и поднял руку.
Заметив его неловкость, Сунь Мяо не стал ничего говорить, а лишь произнес:
— После собрания задержись на минуту.
Собрание закончилось, сиденья в амфитеатре с грохотом поднимались одно за другим, словно обрушиваясь на самого Фан Юаньмо.
Ему нельзя было уходить, и он крепче обнял фотоаппарат, стараясь успокоить себя.
Внутри Фотосоюза Фан Юаньмо был фигурой скрытной, но легендарной. Месяц назад, на дне приема новых членов, каждый предоставил три свои лучшие работы, и имя Фан Юаньмо тогда впервые прозвучало на слуху у всех.
В то время, как остальные еще пользовались Canon или Sony, Фан Юаньмо, постоянно скрывавший лицо под кепкой и маской, уже работал с Leica M11 и Hasselblad X2D.
Многие восхищались его техникой и пускали слюнки на его камеры, но сторонились его из-за замкнутого характера.
Когда остальные участники разошлись, Сунь Мяо подошел к нему:
— Сяо Мо, у меня есть к тебе просьба. Мой земляк из отдела пропаганды хочет сделать несколько фото Тань Юэ для будущих материалов. О, кстати, ты же знаешь Тань Юэ?
Зная, что тот не любит разговаривать, Сунь Мяо представил его сам:
— Он председатель студенческого совета и капитан баскетбольной команды. В Восточный университет поступил по рекомендации. И да, его дедушка — ректор.
Сунь Мяо принялся перечислять, как по учебнику:
— Он получал золото на международной олимпиаде по программированию, становился студентом года в стране и был выдающимся представителем на глобальной модели ООН. И так далее, и тому подобное. Может, я не все упомянул, но парень просто удивительный, пугающе силен.
Фан Юаньмо: «......»
Действительно пугающе. Навесить на себя столько титулов — плечи, небось, уже трещат.
— Твои навыки и оборудование всем известны, поэтому я хочу попросить тебя сосредоточиться именно на съемке Тань Юэ. — Сунь Мяо испытующе посмотрел на него. — Сможешь?
Фан Юаньмо кивнул, думая при этом о том заказе, от которого он отказался пару дней назад.
Знал бы — согласился. Двести юаней всё-таки, такая потеря.
Попрощавшись с Сунь Мяо, Фан Юаньмо направился к старому лабораторному корпусу, побродил вокруг с кошками и собаками, но там было пусто.
«Неужели он больше не придет?»
«Испугался меня?»
«Неужели я настолько страшный?»
«Предупреждал меня держаться подальше, а на самом деле сам решил спрятаться. Вор кричит «держи вора», вот же трус».
Накормив зверье, Фан Юаньмо в одиночестве пошел в столовую.
Столовая закрывалась в восемь тридцать вечера, и Фан Юаньмо обычно приходил к восьми двадцати. В это время посетителей было мало, рука у тетушки-раздатчицы не дрожала, и все остатки мяса доставались ему.
Фан Юаньмо обожал тушеные ребрышки у восьмого окна. Он заглядывал туда каждый вечер, и со временем тетушка с ним сдружилась — она специально оставляла побольше мяса к его приходу.
Та женщина тоже была социофобом: зачем много говорить, если всё можно решить половником?
Увидев его издалека, она уже взяла черпак, приготовившись подставить тарелку.
Фан Юаньмо сжал карту в руках и прибавил шагу.
Надеюсь, сегодня мяса будет побольше, желательно ребра потолще, одно к одному.
Он уже почти подошел к окну, как его опередил другой силуэт, вставив карту в считыватель.
Мужчина указал на крупные куски ребрышек в половнике:
— Выглядит неплохо, заверните всё!
Этого человека Фан Юаньмо знал.
Вэнь Сяомянь с факультета экономики и управления, поговаривали, что он из семьи богачей в нескольких поколениях, помешан на гонках и вечно выставляет напоказ свои спорткары, ведя себя как типичный избалованный наследник из стереотипов.
И вот теперь этот богатей собирается отобрать ребрышки у обычного студента.
Небо, открой глаза, это же просто издевательство!
Больше всего неловко стало тетушке: в правой руке половник, тарелка перед глазами, Фан Юаньмо стоит рядом. Ситуация жаркая, не дай бог! То ли накладывать, то ли отказать тому, кто первый вставил карту? Парень-то высокий, с таким лучше не связываться.
Не желая ставить тетушку в неловкое положение, Фан Юаньмо опустил руку и сам отошел в сторону.
В этот же момент кто-то вытащил карту из считывателя.
— Тань Юэ, ты чего! — крикнул Вэнь Сяомянь. — Эта столовая не моей семье принадлежит, твое «лицо» тут не работает.
Тань Юэ двинулся к другому окну:
— Ешь что-нибудь другое.
— А я хочу ребрышки!
Тань Юэ ответил:
— Моя карта, мои правила.
— Да что такого в том, чтобы поесть за твой счет? Если бы моя машина не сломалась, думаешь, я бы стал с тобой тут обедать? — Вэнь Сяомянь был явно недоволен. — Думаешь, я, молодой мастер, не могу себе позволить порцию ребрышек?
— Черт, а ведь правда не могу, просто хочется именно их. — Вэнь Сяомянь не унимался, следуя за ним по пятам. — Погоди, завтра я выкуплю эту столовую и заставлю все окна готовить только тушеные ребрышки.
«......»
Тань Юэ промолчал. Повернув голову, он мельком заметил руку Фан Юаньмо, которой тот тянулся к считывателю. Открытая кожа была очень бледной, а на внутренней стороне левого запястья виднелся квадратный пластырь.
Тань Юэ отвел взгляд, вставил свою карту в соседнее окно и сказал Вэнь Сяомяню:
— Лапшу с мясом будешь?
— Это что еще такое? — Вэнь Сяомянь засунул руки в карманы и, словно важная персона, подошел ближе. — Вкусно?
— Вкусно-вкусно, — заулыбался настоящий «хозяин» окна. — Лапша ручной работы, тяну уже двадцать лет.
Вэнь Сяомянь глянул на соус:
— Ладно, давай две порции лапши с двойной порцией мяса.
У соседнего окна царило оживление, а тетушка-социофоб наконец смогла перевести дух. Она взяла тарелку Фан Юаньмо, выложила ему все оставшиеся ребрышки и добавила две порции овощей.
В столовой оставались только две компании: Вэнь Сяомянь все еще выбирал блюда, а Фан Юаньмо сидел в незаметном углу.
Завершив свой «обход», Вэнь Сяомянь уселся за стол, заставленный едой. Он прихлебнул лапши с двойным мясом:
— Знаешь, после мишленовских ресторанов иногда приятно съесть простой лапши. Наваристый бульон, а то у меня дома повар ударился в диеты, еда пресная, как вода. Подозреваю, он решил уйти в монастырь на гору Утайшань.
Тань Юэ перевел взгляд влево, на одинокого юношу. Горка ребрышек в его тарелке вмиг уменьшилась наполовину, а кости аккуратно выстроились в ряд на подстеленной бумаге.
— А он прожорливый, — бросил Тань Юэ.
— А? — Вэнь Сяомянь поднял голову. — Скоро турнир, конечно, надо подкрепиться.
Вэнь Сяомянь тоже числился в баскетбольной команде, но почти не тренировался — у него была тяжелая утренняя хандра, даже будильники боялись звенеть.
Вспомнив о турнире, Вэнь Сяомянь скривился:
— Каждый раз, когда меня ставят в команду с этими никчемными типами, мне хочется перейти в женскую сборную.
На факультете экономики, где учился Вэнь Сяомянь, мужская команда была слабой, зато женская в прошлом году взяла чемпионство.
Тань Юэ жевал лапшу, но боковым зрением продолжал следить за тем, кто доедал ребрышки.
Фан Юаньмо потер живот и, словно опасаясь, что еду отберут, проглотил последний большой кусок, отчего его щеки раздулись, как паровые булочки. Он пожевал, а когда выплюнул — осталась только чистая косточка.
Тань Юэ: «......»
Ест так же много, как и его кошки.
Допив остатки супа с яйцом, Фан Юаньмо с облегчением вздохнул и довольно икнул.
Тань Юэ: «...неужели настолько вкусно?»
— А? Неплохо. — Вэнь Сяомянь потянулся к нему в тарелку, чтобы утащить мясо. — Если не хочешь, отдай мне.
Тань Юэ отвел взгляд, сбив палочками руку Вэнь Сяомяня, и молча продолжил есть.
Вэнь Сяомянь не унимался, снова пытаясь украсть мясо:
— Кстати, завтра групповой этап, вы играете с инженерным факультетом?
Тань Юэ ответил:
— Да.
Инженерный факультет считался главным претендентом на чемпионство. В прошлом году они с треском выиграли групповой этап у факультета информатики, где учился Тань Юэ, но в финале те взяли реванш. Они были достойными соперниками друг другу.
http://bllate.org/book/37384/4659375
Готово:
