Готовый перевод The Scholar's Bride / Принцесса в мужском обличье: Тайная свадьба с ученым: Глава 12

— Это подарок от старшего брата в знак извинения.

Принцесса наполовину высунулась из глубины комнаты и тихо произнесла это. Девушка любила спать с распущенными волосами, предпочитая утром тратить уйму времени на прическу, нежели ложиться спать с собранным пучком. Ее черные, как смоль, волосы доходили до самых икр, укрывая хрупкую фигурку словно плащ из темного шелка. Сейчас она выглядела крохотной, лишь наполовину показавшись из-за полога и поглядывая на Чжан Цзиньвэя.

— Князь Юй прислал это сегодня утром? — Чжан Цзиньвэй посмотрел на шелк в руках служанок, и его взгляд внезапно стал жестким.

Узор из переплетающихся лотосов на этой ткани в последние годы был невероятно популярен в Цзяннани. Цзяннань, князь Юй, Благородная супруга Шэнь…

Сердце Чжан Цзиньвэя дрогнуло.

Принцесса легкой походкой вышла из внутренних покоев. Подойдя к Чжан Цзиньвэю, она нежно погладила мягкую, гладкую ткань и, похлопав глазами, спросила:

— Как ты думаешь, супруг принцессы, что лучше сшить из этой ткани: юбку мамянь или плащ?

Ни то, ни другое.

Чжан Цзиньвэй нахмурился:

— Принцесса, боюсь, с этими тканями пока лучше повременить.

Принцесса удивилась:

— Почему?

— Честно говоря, князь Юй замешан в делах, о которых сегодня упоминал мой наставник. Теперь, видя шелка из Цзяннани, я не могу не испытывать тревогу, — Чжан Цзиньвэй горько усмехнулся. — Потерпите немного. Если у князя Юя все будет в порядке, то сшьете себе любые наряды, а если нет — я куплю вам новые.

— Вот оно что! — Принцесса поспешно повернулась к служанкам. — Скорее, остановитесь! Уберите все ткани, спрячьте их подальше и ни в коем случае не трогайте.

Служанки повиновались.

Чжан Цзиньвэй улыбнулся: принцесса была добродетельной и рассудительной, в важных вопросах вела себя послушно и кротко, так что за нее не стоило переживать. Впрочем, у него оставалось некое смутное чувство, хотя он и не мог понять, что именно его беспокоило. Ему показалось, что в ямочках на щеках принцессы мелькнуло нечто лукавое, но он не был уверен.

А Чжоу Шань в это время едва сдерживал улыбку.

Он был сыт по горло этим притворством под невинность. Целый день играть роль было утомительно — ему хотелось лишь поскорее лечь на кушетку и сладко выспаться.

Они лежали на кушетке рядом, каждый под своим одеялом, но мысли их были далеки друг от друга.

Чжоу Шань уже почти заснул. Перед тем как провалиться в забытье, он со злостью подумал, что Чжоу Цун заслужил такую участь. Затем, почувствовав холод, он невольно придвинулся к мужчине у себя под боком. Его мысли путались, и где-то на задворках сознания мелькнуло осознание, что он забыл что-то важное.

Чжан Цзиньвэй же был совершенно бодр. Внезапно его плечо стало тяжелее. Повернув голову, он увидел, что девушка свернулась калачиком и плотно прижалась к нему — вероятно, замерзла. Он приподнялся, взял лежавшую рядом грелку, подложил ее к ногам девушки и тщательно подоткнул одеяло, после чего, полный тревожных мыслей, лег обратно.

Он невольно подумал: кому придет в голову кроить одежду среди ночи?

Впрочем, неважно. Возможно, эта маленькая лгунья настолько ненавидит князя Юя, что ей не терпелось рассказать о его связи с делом в Цзянцзэ, тем самым оказав услугу и ему самому.

До его слуха донеслось ровное, спокойное дыхание. Ощущая мягкость щеки девушки, он неожиданно вспомнил, что ей всего восемнадцать.

Кажется, быть немного глупенькой — это не так уж страшно.

***

Евнухи и дворцовые служанки стояли на коленях, не смея даже дышать.

Во дворце Цяньцингун курился сандал, от долгого горения его запах стал удушливым. За густыми слоями желтых пологов старик сидел рядом с горами докладов, страница за страницей перелистывая толстую тетрадь.

— Ваше Величество… — стоящий на коленях главный евнух Лю Жэньфу тихо прошептал: — Уже почти час Быка, а завтра рано утром еще утренняя аудиенция. Ваше Величество, поберегите драгоценное здоровье, поспите немного!

Раздался глухой стук: старик швырнул толстую тетрадь прямо перед евнухом. Все присутствующие тут же простерлись ниц, в ужасе ожидая императорского гнева.

Однако старик лишь фыркнул и холодно произнес:

— Кучка никчемных бездельников.

Никто не осмелился ответить.

— Особенно мои сыновья — все до одного идиоты! — ругался старик. — Я передал им власть, позволил учиться управлению государством, чтобы они могли быстрее унаследовать трон! А они что? Только и делают, что создают повсюду проблемы. Невежественные глупцы!

Сказав это, старик тяжело закашлялся. Евнухи поспешно бросились к нему, подавая чай и растирая спину. Спустя долгое время старик с трудом успокоился и снова принялся за изучение докладов.

Почитав некоторое время, он вдруг спросил:

— Как сейчас поживает княжна Цзяи?

Лю Жэньфу, стоявший внизу, перевел взгляд и, немного помолчав, чтобы взвесить слова, ответил:

— После свадьбы княжны Цзяи и Чжан Цзиньвэя прошло уже больше полумесяца. Слуги говорят, что поначалу супруги спали раздельно, из-за чего поползли разные слухи, но спустя несколько дней они стали делить одну постель, и теперь никто больше не смеет болтать лишнего.

Старик лишь равнодушно хмыкнул, жестом приказывая Лю Жэньфу продолжать.

Лю Жэньфу, не шелохнувшись, лежал на полу:

— О прочем и рассказывать нечего, лишь на днях один из евнухов, дежуривших в Императорском саду, сообщил, что видел, как князь Юй приставал к возвращавшейся во дворец княжне Цзяи…

— Безобразие! — старик швырнул донесение, его старческое лицо покраснело — было ясно, что он в ярости, и неясно, кого именно он называет виновным.

— Ваше Величество, гнев вредит здоровью, прошу, успокойтесь! — Лю Жэньфу, понимая, что задел больное место императора, поспешно попытался сгладить углы: — Князь Юй действительно поступил некрасиво. Узнав об этом, я немедленно приказал людям из Дунчана следить за ними обоими. И не зря — оказывается, князь Юй тоже умеет склонять голову: сегодня утром он специально отправился в резиденцию чжуанюаня принести извинения!

— Принести извинения… Хм, — холодно произнес старик. — Просто испугался, что дело дойдет до меня и ему будет нечего сказать! Он привык, что ему все сходит с рук, и за последние годы стал слишком наглым. Неужели он думает, что я выжил из ума и не вижу, что он задумал?

Лю Жэньфу послушно припал к полу, мудро решив промолчать. Принцы были для императора источником тяжелой болезни, и хотя при дворе все втайне гадали, кто станет наследником, такие старые евнухи, как он, знали все, но предпочитали держать язык за зубами.

Старик еще некоторое время поворчал, а затем снова склонился над бумагами. Дым в курильнице сгустился, старик поморщился и махнул рукой. Стоявшие рядом слуги беззвучно подползли на коленях и поменяли благовония.

Когда пробило пять часов утра, старик с трудом поднялся. Его фигура была согнута, лицо — бледно-серым. Лю Жэньфу поспешно подбежал, чтобы поддержать его, и со слезами на глазах воскликнул:

— Ваше Величество, поберегите драгоценное здоровье!

Старик не обратил на него внимания, а спросил:

— Да-бань, знаешь ли ты, что в этом мире печальнее всего?

Лю Жэньфу выдавил из себя пару слезинок:

— Я знаю лишь одно: нет ничего печальнее, если здоровье Вашего Величества пошатнется.

Старик усмехнулся:

— Ах ты!

Лю Жэньфу тоже улыбнулся, не переставая лить слезы.

— Нет на свете ничего печальнее, чем сын, не похожий на отца, — старик похлопал по плечу евнуха, который сопровождал его всю жизнь, и вздохнул: — Из всех моих сыновей ни один не способен унаследовать трон! Да-бань, на утренней аудиенции прикажи кабинету министров придержать все дела, отложи их на несколько дней.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

В глазах старика застыла тоска. Он тихо проговорил:

— Сначала нужно спокойно встретить Новый год…

***

До Нового года оставалось десять дней.

Буддийскую молельню ремонтировали уже больше полумесяца. Выбрали свободную комнату во внутреннем дворе, выходящую окнами на юг. Сейчас она уже была почти готова, оставалось лишь привезти из монастыря Дасинлун священное изваяние бодхисаттвы Гуаньинь.

Хэ Эр был наемным плотником. Он слыл искусным мастером по дереву и обустроил немало молелен для жен и дочерей знатных столичных семей, но для принцессы работал впервые. Ему стало любопытно: как же выглядит настоящая принцесса Великой Нин?

По правилам, знатные дамы не должны показываться на глаза таким мужчинам, как он, но обустройство молельни было делом серьезным, и принцесса лично взяла всё под контроль, поэтому встретиться было неизбежно. Хэ Эр дождался возможности и замер в ожидании перед почти готовой молельней, ожидая прихода принцессы.

Сначала послышались легкие шаги, затем — звонкий смех служанок. Аромат благовоний, исходивший от женщин, запах жасминового масла для волос — все это шумно и оживленно ворвалось в молельню и нахлынуло прямо на Хэ Эра.

Одна из девушек засмеялась:

— Разве наша принцесса может спокойно молиться? Она переписывает главы из дешевых бульварных романов, смешивая их с Алмазной сутрой и Сутрой Кшитигарбхи. Устами читает сутры, а глазами бегает по роману: страницу прочитает — страницу сожжет. Думаю, Будда уже скоро прочтет все эти истории целиком!

Девушки дружно рассмеялись.

В этот момент послышался рассерженный голос юной девушки:

— Цяньшань, не смей больше говорить! Если продолжишь… если продолжишь, я прикажу нянюшке дать тебе пощечину!

Голос был мягким, с особой, едва уловимой хрипотцой, отчего у слушающего все внутри дрожало, и в нем не было ни капли величия.

Служанки ничуть не испугались угрозы, лишь рассмеялись еще пуще.

Хэ Эр, который до этого стоял на коленях, опустив голову, осмелился чуть приподнять веки и увидел несколько пар вышитых туфель, среди которых выделялась юбка мамянь, достигавшая самого пола — должно быть, это и была княжна Цзяи.

Он внимательно присмотрелся: на ней была юбка мамянь с узором из белых бабочек на нефритово-белом атласе и плащ на лисьем меху с озерно-голубой атласной подкладкой. Пока девушки продолжали перешучиваться, он набрался смелости и продолжил наблюдать.

Принцесса держала в руках эмалевую грелку. У нее был маленький острый подбородок и поистине дивная красота. Пара кошачьих глаз с загнутыми кверху уголками и густыми ресницами поблескивала, словно персиковые лепестки в росе. Из-за гнева ее тонкие, как ивовые листья, брови нахмурились, придавая лицу выражение скрытого, меланхоличного очарования.

— На что это ты уставился? — высокая служанка заметила движения Хэ Эра и тут же гневно воскликнула: — Еще раз посмотришь, собачья морда, я тебе глаза выцарапаю!

Хэ Эр тут же опустил голову и затараторил, вымаливая прощение:

— Госпожа, я не посмел бы! Случайно взглянул на принцессу и от изумления решил, что увидел небесную фею, на мгновение потерял рассудок. Прошу, пощадите, я готов бить поклоны принцессе!

С этими словами он собрался начать биться лбом об пол.

— Довольно, вставай, — принцесса скользнула по нему взглядом своих кошачьих глаз и небрежно добавила: — Веди меня в молельню, хочу взглянуть.

Сердце Хэ Эра, только было подскочившее к горлу, вернулось на место. Он решил, что такие знатные особы вряд ли станут мелочиться — он ведь привык подсматривать за женами и дочерьми знати, тем более он лишь смотрел, ничего не трогая руками. Он все же отвесил поклон и произнес:

— Благодарю, принцесса! У вас доброе сердце, вы истинно благочестивая буддистка, в будущем вас ждет долголетие и процветание!

Благочестивая буддистка.

Чжоу Шань отвел взгляд и про себя подумал, что терпеть не может вегетарианскую пищу — он хочет мяса. К слову, скоро обед, нужно поскорее осмотреть молельню и идти в дом перекусить.

Молельня как молельня: алтарь, длинный стол для подношений, коврики для коленопреклонения — всё как обычно, ничего особенного. Чжоу Шань обошел комнату и, повернувшись к стоявшей рядом Цяньшань, сказал:

— Прикажи им сделать еще несколько длинных шкафов, будем хранить там переписанные сутры.

http://bllate.org/book/37371/4657679