Цзян Чусин не любил, когда его к чему-то принуждали, и тем более не хотел использовать Ся Хуая.
Но сильнее всего было чувство оставшегося страха. Цзян Чусин произнёс:
— Сначала у меня была очень сильная реакция на его феромоны, возможно, ничего не выйдет.
— Тогда ты был Бетой и еще не зависел от Ся Хуая, поэтому реакция, конечно, была сильной, — сказал Ся Чэнмин. — Теперь ты Омега, к тому же ваши феромоны отлично подходят друг другу.
Линь Цинлин мягко произнесла:
— Какое бы решение ты ни принял, тётя и дядя всегда поддержат тебя.
Цзян Чусин на мгновение замолчал, подсознательно желая всё перепроверить.
— Это значит, что во время периода течки мне нужно позволить Ся Хуаю помочь мне пережить её?
Только он договорил, как дверь палаты отворилась снаружи.
Ся Хуай стоял в проходе, прищурившись глядя на него.
Когда Ся Хуай посмотрел на него своим персиковым взглядом, уголки глаз Цзян Чусина чуть приподнялись, и они как раз встретились взглядами.
В одно мгновение атмосфера в палате стала натянутой.
Линь Цинлин тихо кашлянула:
— Лекарства получила?
— Угу.
Ся Хуай отвёл взгляд и, опустив глаза, вошёл внутрь.
Прежде чем сообщить всё Цзян Чусину, Ся Чэнмин уже поговорил с Ся Хуаем об этом.
Заметив неловкое выражение на лицах обоих парней, Линь Цинлин с головной болью тихо вздохнула. Посмотрев на Цзян Чусина, она предложила:
— В первые дни после дифференциации твои феромоны нестабильны, может, побудешь в больнице ещё немного?
— Нет, — Цзян Чусин покачал головой, отказываясь. — Если я не появлюсь дома несколько дней, мама обязательно начнет расспрашивать.
Линь Цинлин не стала давить на него, бросила взгляд на младшего сына, устроившегося на диване, а затем снова посмотрела на Цзян Чусина.
Поразмыслив немного, она решила сначала прощупать отношение Цзян Чусина:
— Чу Син, тётя может попросить тебя об одном одолжении?
Цзян Чусин кивнул:
— Слушаю вас.
Линь Цинлин взяла его за руку, похлопала по ней и постаралась выразиться как можно мягче:
— За последний год оценки нашего Ся Хуая стремительно падали, в конце прошлого семестра он даже скатился на последнее место, а в этом году еще и собирается жить в школьном общежитии. Тётя жутко переживает, что он будет жить там один.
Она посмотрела на Цзян Чусина с выражением растерянности на лице:
— Как думаешь, сможет ли он пожить у тебя какое-то время? Я сама обо всём договорюсь с твоей мамой. А ты бы помог ему подтянуть учебу. Тётя готова платить тебе за дополнительные занятия, что скажешь?
Ся Хуай поднял взгляд на мать, потом бросил мимолетный взгляд на Цзян Чусина и, в конце концов, ничего не сказав, опустил голову.
Цзян Чусин отлично понял смысл слов Линь Цинлин.
Дополнительные занятия были лишь предлогом, а настоящей целью было помочь ему.
К тому же он и сам подумывал о том, чтобы помочь Ся Хуаю — впрочем, не то чтобы помочь, скорее проследить за ним, чтобы тот смог вернуться в экспериментальный класс.
Цзян Чусин перевел взгляд на Ся Хуая, подумав о том, что если его мать узнает о его дифференциации, то скрыть правду о болезни точно не удастся.
Поразмыслив про себя, он пришел к выводу, что теперь у него есть веская причина помочь Ся Хуаю, да и тётя Линь с дядей смогут успокоиться. В общем, идея была неплохой, и он согласился.
Увидев, что Цзян Чусин кивнул, Линь Цинлин широко улыбнулась, и её миндалевидные глаза изогнулись:
— Тогда я чуть позже позвоню твоей маме и всё ей объясню. Вы собирайтесь, а я пойду оформлю твои документы на выписку.
Стоило им выйти из палаты, как Ся Чэнмин не выдержал:
— Ты же прекрасно знаешь о болезни Чу Сина, к чему такая спешка?
— Если в его нынешнем состоянии у него начнется период течки, он всё равно может испытывать отторжение к феромонам Ся Хуая.
— Именно потому, что я это знаю, я и должна так поступить, — Линь Цинлин бросила на него взгляд и единым духом выложила то, что у нее было на уме. — Чу Син — слишком понимающий мальчик. Раз уж представилась такая возможность, если ты не заставишь его сделать шаг, его состояние будет только ухудшаться. Что тогда делать?
Ся Чэнмин вздохнул. Он по-прежнему считал это решение излишне поспешным, но другого выхода действительно не было.
Заметив растерянное и виноватое выражение на лице Ся Чэнмина, Линь Цинлин потянула его за руку:
— Не переживай, Чу Син для меня — как половина сына, неужели ты думаешь, что я стану ему вредить? К тому же помогать ему будет Ся Хуай, а не кто-то чужой, всё будет хорошо.
— Мм, — Ся Чэнмин немного подумал и смирился: — Что ж, остается только попробовать.
—
Оформив выписку, Линь Цинлин дала Цзян Чусину еще несколько упаковок особых импортных лекарств.
Она терпеливо наставляла:
— Вот блокирующий спрей, который скрывает вторичный пол, а это — специальные ингибиторы, созданные для редких Омег. Возьми пока их, а когда закончатся, скажи тёте.
— Спасибо, тётя, — вежливо поблагодарил Цзян Чусин, принимая пакет.
— Не за что, — Линь Цинлин улыбнулась, повернулась к Ся Хуаю и сказала: — Возвращайся домой, собирай вещи и отправляйся к Чу Сину, я уже поговорила с его мамой.
Ся Хуай поджал губы, помолчал немного и глухо отозвался:
— Угу.
— И еще, — добавила Линь Цинлин. — В ящике тумбы под телевизор дома лежит корочка чая из кордицепса снежного, не забудь отвезти её тёте Цзян, он очень полезен для сердца.
— Понял, — ответил Ся Хуай.
Они поймали такси и всю дорогу до дома семьи Ся провели в полном молчании.
Ся Хуай ни слова не говоря сразу поднялся наверх за вещами, а Цзян Чусин со сложными чувствами ждал его у двери.
Забрав чемодан, они вышли, и дальше снова ехали в тишине.
Цзян Чусин вспомнил, что с тех пор, как они познакомились с Ся Хуаем, они впервые так долго молчали друг с другом.
Небольшая квартира Цзян Чусина была двухкомнатной, и жил он в ней в основном один, лишь изредка его навещала Цзян Ваньши.
Отворив дверь, Цзян Чусин увидел, что чемодан у Ся Хуая довольно тяжелый, и протянул руку, чтобы помочь. В этот же момент Ся Хуай тоже потянулся за ним, и их руки случайно соприкоснулись.
Цзян Чусин рефлекторно отдернул руку, но сделал это так резко, что чемодан рухнул на пол.
— Я… — Цзян Чусин замер и виновато посмотрел на него: — Прости…
Глядя на валяющийся чемодан, Ся Хуай сжал губы в тонкую линию.
Помолчав немного, он с мрачным взглядом посмотрел на Цзян Чусина и холодно спросил:
— Почему ты не отказался?
Глаза Ся Хуая были глубокими и темными, а от всего его вида веяло холодом.
— Ты ведь мог отказаться, мои родители всё равно нашли бы способ тебе помочь, зачем так измываться над собой?
Цзян Чусин несколько секунд смотрел ему в глаза, а затем глухо произнес:
— Наверху налево твоя комната. Я устал и пойду к себе.
Сказав это, он развернулся и ушел.
http://bllate.org/book/37347/4653986
Готово:
